Часть 27

В кабинете в тибской квартире висела напряжённая тишина, несмотря на то, что комната была далека от пустоты. Где-то наверху примчавшийся из Италии сломя голову Басилио укладывал спать вымотанную до предела Мэри, которая отказывалась отдыхать, словно капризный ребёнок. Он проявлял чудеса терпения, и это было, пожалуй, единственным островком относительного спокойствия в этом хаосе. Внизу, в кабинете, царила иная атмосфера. За рабочим столом Мэри теперь сидел её старший брат, Стюарт Хэтфорд. По правую руку от него расположилась его жена, Ария. Чуть поодаль, в глубоких креслах, сидели Натан Виснински со своей женой Авророй и двумя племянниками, Реном и Райном, которые прилетели по первому сигналу, но пока держались в тени, понимая: сейчас главное — не наделать ещё больше ошибок. Стюарт не спешил что-либо говорить или действовать. Сначала, прилетев за полночь, он вместе с сыном, женой и лучшими друзьями пытался помочь сестре — подтягивал связи, отслеживал новости, действия властей и реакцию общества. А теперь он просто сидел, выпивая которую по счёту кружку крепкого кофе, пытаясь удержать сознание в рабочем состоянии. Когда он впервые получил звонок и увидел статьи, то едва мог поверить в реальность происходящего. Эмма и Кейтлин, конечно, были способны на многое. Но такое… Их отличие от уличных банд всегда заключалось в умении действовать из тени, не привлекая внимания. Они работали тонко. Если и проливали кровь, то всегда заметали следы так, чтобы об этом знал лишь узкий круг посвящённых. Даже в Англии, на своей территории, провернуть подобное без последствий было бы почти невозможно — пришлось бы подкупать слишком многих, давить на самых принципиальных. А здесь, в Японии, где их и без того считали врагами и только ждали промаха… Сначала, получив звонок от сестры, которая с ходу заявила, что это дело рук Абрама, Стюарт поверил. И поддержал её жёсткое решение. Но потом были разговоры — с сыном, с Натаном, с Арией, с Авророй. И по крупицам, как мозаику, он начал складывать другую картину. «Это мог быть кто угодно, но не Абрам», — говорил Натан, и в его голосе звучала не родительская слепая защита, а холодная уверность. «Уж слишком умный он для этого», — вторила ему Ария. «Мозги у него работают в некоторых случаях даже лучше, чем у нас самих», — бросил как-то в разговоре Александр, и в этой фразе не было ни зависти, ни лести, лишь констатация факта, которую Стюарт, как его дядя , не мог не признать. Теперь он сидел и смотрел на экран ноутбука, где строчили заголовки, и понимал: он принял поспешное решение, основываясь на эмоциях сестры, а не на фактах. И это была ошибка. Та самая, которую в их мире допускать нельзя. Но как теперь всё исправить, когда последний гвоздь, кажется, уже забит? — Зачем вы это сделали? — тихо спросил Стюарт, подняв взгляд на дочь и племянницу. Они, несмотря на предложение, так и не сели, как и Моро, стоявший за их спинами безмолвной тенью. — В чём был план? — А вам разве важно услышать ответы? — сухо, почти механически отрезала Кейтлин. Её глаза были красными и опухшими от слёз, кожа приобрела нездоровую, восковую бледность. — Вы уже всё решили. Тётя Мэри доходчиво объяснила. Больше мы не делаем ничего без разрешения. Каждое действие согласовываем с тобой, Натаном, Авророй, мамой или с ней. — Её взгляд, стеклянный и пустой, перешёл с отца на брата. — И да. Не ждите от меня или Эммы помощи. Это не входит в наши прямые обязанности. — Кейт… — Алекс шагнул к сестре и попытался коснуться её руки, но она хлёстко, с силой отбила его ладонь. В её глазах, ещё секунду назад пустых, вспыхнул огонь чистой, неудержимой обиды. — Ты обещал, — прошипела она так тихо, что лишь он один смог разобрать слова. — Ты обещал нас прикрыть. — Вы устроили международный скандал, даже не предупредив об этой «маленькой детали», — вкрадчиво, но с тем же накалом зашептал он в ответ, наклонясь ближе. — Что я, по-твоему, должен был сделать, когда бомба уже взорвалась? — Абрам нас прикрыл, — севшим, надломленным голосом прохрипела Кейтлин, и на её глазах заблестели новые, предательские слёзы. — Как и всегда. Он смог. И бомба ударила по нему. Её взгляд метнулся к отцу и матери, которые безмолвно наблюдали за происходящим, не вмешиваясь, но чьё внимание было приковано к ним. Они не слышали шёпота, но видели отчаяние в её позе, ярость в жесте. Она замолчала, снова отступив в свою скорлупу ледяного безразличия, но теперь это была хрупкая, треснувшая маска, за которой бушевала настоящая буря. — Если бы тётя Мэри не вмешалась!.. — продолжила Кейтлин, но Стюарт перебил её, подняв руку. — То что? — спросил он с подчёркнутой, опасной терпеливостью. Ответа не последовало. — То что, Кейтлин? Что бы вы сделали? Он медленно поднялся из-за стола, каждое движение давалось ему с трудом, и подошёл к дочери так близко, что их взгляды скрестились, не оставляя места для лжи. — Все СМИ и соцсети взорвались. Не только полиция — ФБР уже здесь. Студенты и родители в панике. Политики рвут друг друга на части, используя это как дубину. Об этом будут помнить годами. А тот мальчик, — его голос стал тише и оттого страшнее, — лежит в реанимации под охраной. И может заговорить в любую секунду. Так скажи мне, что было бы, если бы Мэри не вмешалась? Если бы она не бросила всё и не привезла к полудню армию лучших адвокатов, которые сейчас пробиваются в больницу, чтобы понять, сколько уже успел рассказать этот Кавагути? — Он никому ничего не скажет, — выдавила Кейтлин, не отводя глаз. — Во всём обвинили бы нужных людей. Тетсуи. Улик нет. А у нас есть алиби. И кто станет подозревать трёх подростков, две из которых — девушки? — Кто? — Стюарт усмехнулся беззвучно. — Например, агенты ФБР, которых Ичиро будет натравливать лично. Улики можно создать. Мотив — выдумать. А пока человек дышит, он всегда найдёт способ открыть рот. Даже если это будет последнее, что он сделает в жизни. Стюарт тяжело вздохнул, прикрыв глаза. Голова кружилась от бессилия. Кейтлин смотрела на него как на предателя. Эмма молчала, уставившись в пустоту, отрезав себя от всех. Ночью Мэри рассказала им о реакции Абрама. Изгнание было воспринято как последнее предательство. Кто пострадал больше — девушки или сама Мэри, — было неизвестно. Решение было поспешным, основанным на вере в вину сына. С её точки зрения — логичным. С точки зрения правды — чудовищным. Они все были виноваты. Но загнать обратно в клетку птиц, распробовавших вкус свободы, можно было, лишь сломав им крылья. А этого не хотел никто. — Вы с Абрамом будете видеться на мероприятиях, — тихо, но чётко сказал Стюарт. — И давайте признаем: в том, что его наказали за чужие грехи, виноваты вы. Я не знаю, как ещё объяснить, чтобы ты поняла. То, что вы сделали, недопустимо. Вы совершили ошибку. Вы не всесильны. Даже мы с Натаном не смогли сразу взять под контроль эту волну. Я прошу тебя… пойми. — Что понять? — с вызовом выдохнула Кейтлин, и слёзы снова потекли по её щекам. — Что вы… — Она осеклась, резко отвернувшись. Когда она заговорила снова, голос её был холодным и ровным, а взгляд прикован к полу. — Зачем мы здесь? Чтобы нас снова отчитывали? Спасибо, с нас хватит. Или вы узнали, что Рам не виноват, и теперь хотите запереть нас в общежитии с этими психами, отрезав все пути? — Кейт, — тихо позвала Ария, поднимаясь и приближаясь к дочери. Её рука потянулась к плечу девушки, всё ещё покрытому пиджаком Абрама, но та резко дёрнулась, отступая назад, к Жану. — Кейтлин, пожалуйста, послушай нас. Не делай сейчас ничего лишнего. Дай нам во всём разобраться. Последствия — колоссальны. — Хорошо, — она отступила ещё на шаг, почти прижавшись спиной к груди Моро, который не отшатнулся, а принял её вес. — Мы можем вернуться в общежитие? Мне нужно закончить уборку. А Эмме — послушать лекцию. — Да, — обречённо кивнула Ария. — Жан, Эмма, задержитесь, — прозвучал голос Натана. Все вздрогнули. Он не повышал тон. Его голос был тихим, ровным и оттого — ледяным, как сталь на морозе. — Я отвезу тебя, — быстро предложил Александр сестре, но Кейтлин лишь отрицательно тряхнула головой, снова уклоняясь от его прикосновения. — Нас отвезёт Кайл. Его к нам приставили. Я подожду Эмму и Жана в гостиной. Не иди за мной. Не дав брату даже попытаться её удержать, она вышла. Спина её была неестественно прямой. Лишь на секунду, уже в дверях, её пальцы судорожно сжали руки Виснински и Моро, которые ответили ей тем же — без слов, только крепким, мгновенным пожатием. Как только дверь закрылась, Натан кивнул Моро, и тот беззвучно скрылся вслед за ней. Затем Натан поднялся с дивана и подошёл к племяннице. Эмма медленно повернула к нему голову. — Будешь отчитывать? — устало спросила она. — Нет, Принцесса, — Натан покачал головой, и в его глазах не было гнева. Была глубокая, уставшая печаль. — Отчитывать тебя я не буду. Я знаю, что ты не поймёшь меня сейчас. И не захочешь слушать. Как и Кейтлин. Но я скажу это один раз. Он опустился перед ней на одно колено. В комнате повисла абсолютная тишина, нарушаемая лишь его тихим, отчётливым голосом. — Мы с тобой, Абрам, Рен, Райн… мы все всегда оберегали тебя. Прятали от дождя, даже если сами промокали до нитки. Твоё слово было для нас законом. Мы баловали. Потакали. Всегда были рядом. Защищали. Поддерживали. Он сделал паузу, и его взгляд стал ещё более пронзительным. — Я принял тебя, Рена и Райна как своих детей. Никогда не обделял вниманием и не выделял Абрама. Абрам — мой сын и мой ученик. Я для него отец и учитель. Рен и Райн — мои племянники и сыновья, за которых, как любой родитель, я переживаю. А ты… ты для меня всегда была и останешься самым дорогим. Моей дочерью. Моей принцессой, которую я с первого дня носил на руках. Голос его дрогнул, но он не отвел взгляда. — Мой худший кошмар — потерять кого-то из вас. Я с детства просил вас: говорите со мной. Не отчитывайтесь, как перед начальством. Просто приходите и рассказывайте, что в вашей жизни творится. Без прикрас. Если вы не сможете показать слабину передо мной, а я — перед вами… то перед кем тогда? Если бы я мог сейчас разорвать грудь и открыть тебе сердце, чтобы ты убедилась, — я бы сделал это, не задумываясь. Он мягко взял её руку, вопросительно взглянул и, получив едва заметный кивок, поднёс её к губам, поцеловав костяшки пальцев. Затем прижал её ладонь к своей груди, прямо над сердцем. — Так что я надеюсь, что ты поверишь мне на слово. Я не буду давить. Потому что знаю: пока ты не захочешь, я не получу ни одного ответа. Я буду ждать. Не важно, сколько времени понадобится. Надеюсь, что однажды ты меня поймёшь и придёшь поговорить. Потому что, как бы я ни хотел, я не могу быть для вас только отцом. Я — глава семьи. И каждый ваш поступок влияет не только на вас, но на всю империю. Он опустил голову, а затем снова посмотрел на неё. — Я не идеальный отец. И никогда не делал вид, что наша семья идеальна. Возможно, я был отвратительным отцом для вас всех. Ваших родителей нет. Вы никогда не думали, что дядя станет вам отцом, а я — что племянники станут мне детьми. Жизнь жестока и не спрашивает, чего мы хотим. Но я надеюсь… что мы не отдали́мся друг от друга. Что будем стоять против трудностей вместе. Единственное, чего я хочу — чтобы каждый из вас знал: я вас люблю. Да, иногда мои решения будут вам не нравиться. Некоторые покажутся ужасными. Но я надеюсь, вы попробуете меня понять. Потому что даже если вы уедете и меня не будет рядом, я буду стоять тенью за вашими спинами. И помогать там, где это нужно. Потому что вы — мои дети. Моя семья. Моя жизнь. Эмма поджала губы, стараясь сдержать слёзы, но не выдержала. Она подалась вперёд и крепко обняла дядю, вцепившись в него, как в спасательный круг. Прижавшись к его груди, сдавленной его тёплыми, такими родными руками, она наконец дала волю слезам. Плечи её поднимались и опускались от беззвучных рыданий. Натан молча держал её, позволяя выплакаться, скрывая от жестокого мира, гладя по волосам и шепча утешительные слова на испанском. Когда рыдания стихли, она чуть отстранилась. Её голос был тихим, едва слышным, предназначенным только для него: — Я люблю тебя, пап. Натан улыбнулся ей, тёплой, усталой улыбкой, и снова поцеловал в лоб. — И я тебя люблю, моя принцесса. Эмма коротко обняла братьев, кивнула в сторону выхода, прося Жана зайти, и вышла из комнаты. Как только дверь за Эммой закрылась и в кабинет, выждав паузу, вошёл Жан, Натан тяжело вздохнул и вернулся на своё место, позволив Стюарту самому расспрашивать Моро и выведывать подробности случившегося. «Идеальный подарок на годовщину, — горько усмехнулся он про себя. — Ничего, Аврора». Мысленно он извинился перед ней Мы обязательно отпразднуем. — Хоть ты расскажешь мне, что произошло? — сухо спросил Стюарт, когда Моро вошёл. — У меня нет сил ругаться. Просто дай мне ответы. Жан помедлил. Александр знал причину произошедшего — Кейтлин рассказала ему всё по видеозвонку. Юноша не сомневался в этом. Но передал ли брат информацию отцу? Вот в чём был вопрос. Мог ли Жан всё раскрыть? Вряд ли. Если выбирать сторону, он бы предпочёл остаться с Эммой, Кейтлин, Александром, Реном, Райном и Абрамом. Пусть пока они всего лишь подростки — будущее принадлежало им, а не Стюарту и Натану. Именно под началом Александра Моро однажды окажется. Если, конечно, доживёт до этого момента. — Это моя вина, — наконец сказал он. — Эмма и Кейтлин защищали меня. Я должен был остановить их, понять, к чему приведёт эта история. Виноват. И скажу честно: мне не жаль Кавагути. Я желаю ему куда больших страданий. Жан поймал тяжёлый, понимающий взгляд Александра, Рена и Райна — и кивнул. — Но мне нечего сказать в своё оправдание. Разрешите идти. Кейтлин плохо себя чувствует с тех пор, как уехал Абрам. — Кому вы отдали приказ? — мягко спросил Стюарт. — Простите, у меня плохая память на имена. Никогда раньше не видел этого человека, — даже не соврал Жан. — Опознать сможешь? — Было темно. Не думаю. — Значит, не расскажешь, — криво усмехнулся Стюарт, возвращаясь за рабочий стол. — Хотя бы ты понимаешь, какую ошибку совершили? — Конечно. — Сможешь донести это до Кейтлин? — Сделаю всё, что в моих силах. — Ну конечно, — Хэтфорд не сдержал тихого смешка, затем махнул рукой. — Возвращайтесь в общежитие. Поговорим нормально, когда всё уляжется. — Это ничего не изменит. — Что, прости? — Это ничего не изменит, — повторил Жан, спокойно глядя Стюарту в глаза. — Кейтлин, даже если поймёт, не примет ваше решение. Эмма осознаёт ошибку, но признается в этом только мистеру Виснински. А Кейтлин будет плохо без Абрама. Пусть они и не виделись часто, она знала: если что-то случится — он придёт и защитит её. Как тогда, в театре. А теперь у неё нет уверенности, что она в безопасности без него. Он сделал паузу, давая словам осесть. — Абрам, как вы уже поняли, ни при чём. И даже если ему разрешат, он не станет появляться на мероприятиях Хэтфордов. Из принципа. Пока всё не станет так, как он захочет. Он сказал, что мисс Хэлфорд будет страдать от своих же решений — и обеспечит ей это. Пусть и любит её. Ему больно, что она поверила в его вину, не узнав правды. И он причинит ей боль в разы сильнее. Ведь что для любящей матери может быть хуже, чем живой и здоровый сын, который не разговаривает с ней и всеми силами её избегает? — Как, по-твоему, должна была поступить Мэри? — заинтересованно спросил Стюарт, отпив кофе и не отрывая изучающего взгляда от собранного подростка. Тот явно не действовал на эмоциях, каждое слово было взвешено. — Ей стоило разобраться. Действовать не на чувствах, а на логике. Абрам, не в обиду вам сказано, — лучший наследник, которого я видел и о котором слышал. Он стойкий, умный, не поддаётся эмоциям. Его разум работает лучше, чем у других. Возможно, даже лучше, чем у всех нас вместе взятых. И по логике было бы очевидно: он не совершил бы такой глупой ошибки. Потому что он кто угодно, но не глупец. Моро улыбнулся одними уголками губ, а его глаза словно потемнели. — Мистер Хэтфорд, не мне рассказывать вам о членах вашей семьи и их характерах. Вы знаете их куда лучше. — Ха-а… — Стюарт в неверии откинулся на спинку кресла, не моргая глядя на юношу. Спокойного. Сдержанного. Непоколебимого. — Ты использовал Эмму и Кейтлин. Уголки губ Жана на мгновение дрогнули в безмолвном ответе. — Ты использовал их слабость и прошлое против них самих, — закончила за мужа Ария, сверля подростка непонятным взглядом. — Я приму любое наказание. Но ни о чём не жалею. — Почему именно так? Ты мог получить это… — Потому что только они сделали бы всё именно так, как я хотел, — пожал плечами Моро. — И да: этот ублюдок не заговорит. Потому что Абрам перед отъездом взломал камеры в общежитии, а в ФБР был подкинут анонимный конверт с доказательствами, что все обвинения на той дощечке — правда. Кавагути теперь куда важнее спасти собственную шкуру, чем подпалить чужую. Да и его показания будут недостоверны из-за наркотика в крови. Конечно, это отчасти сделает ситуацию ещё хуже, но теперь из жертвы он превратится в наказанного агрессора. Уголовное дело — ему обеспечено. Жан на секунду замолчал, будто прислушиваясь к своей совести. — Стыдно ли мне? Немного. Но только перед Эммой и Кейт. Не думал, что дойдёт до такого. Так что сделаю всё, чтобы загладить вину и помочь им. Нет, не жалею. — Я могу убить тебя прямо здесь и сейчас. Ты это понимаешь? — Стюарт с ненавистью смотрел на подростка, стиснув кулаки до боли. — Да, — Жан открыто улыбнулся, словно речь шла не о его жизни. — Но вы этого не сделаете. — Назови хоть одну причину. — Хотя бы потому, что если сделаете — Кейтлин никогда вам этого не простит. Верно? — Моро перевёл взгляд на Александра, Рена и Райна, окаменевших неподалёку. — Они ведь никого не прощают. И вас не простят. Просто не умеют. И неизвестно, кто из них в этом плане хуже. Я прав? — Ты подстраховался, — пробормотал Алекс. — Ты знал с самого начала, к чему это приведёт, но всё равно… Ублюдок! — Да, — признал француз, не став отрицать. — Можете считать это моей местью. За то, что, несмотря на мою невиновность, бросили меня страдать в том аду целый год. — Ты же знаешь, мы не могли тебя вытащить, — Стюарт встал и за несколько шагов оказался перед Моро. — Не могли или не хотели лишний раз напрягаться? — лукаво улыбнулся Жан, чуть склонив голову. — В любом случае, это уже не важно. Я закончил и получил то, что хотел. Прошу прощения за доставленные неудобства. Обещаю, в дальнейшем подобное не повторится. Моро склонился в почтительном поклоне. — Я прослежу за Кейтлин и сделаю всё, чтобы её жизнь до возвращения Абрама была настолько комфортной, насколько это возможно. — Я убью тебя при первой же возможности, — пообещал Стюарт, глядя, как юноша медленно выпрямляется, расправляя широкие плечи. — Убью, так и знай. — Не убьёте. Потому что больше я не собираюсь переступать черту. Говорю же — я закончил. Жан склонил голову перед главой Хэтфордов, затем повторил жест в сторону мисс Хэлфорд, мистера Виснински, мисс Виснински, Александра, Рена и Райна. — Хорошего вам дня, — вежливо пожелал он и неспешно направился к выходу. У самой двери он вдруг обернулся. — А, кстати. У меня для вас сообщение от Абрама. Он передал Стюарту айпад. — Запись одноразовая, так что я её не открывал. И, уже насвистывая лёгкую мелодию, Жан Моро наконец вышел, оставив за собой гробовую тишину. **** Дверь тихо закрылась за спиной Моро, оставив Хэтфордов и Виснински в леденящем безмолвии, пропитанном осознанием того, какую змею они пригрели. Этот, казалось бы, сломанный и запуганный ребёнок оказался опаснее многих. И самое ужасное — обвинить его было практически не в чём. Всё, что он сказал, было правдой. Хэтфорды могли бы вытащить его из Гнезда. Объявили бы себя опекунами, надавили бы… но не стали. Надобности не было. И Жан это понимал. Он не был Ичиро, который в его возрасте цеплялся за любую соломинку, даже режущую ладони. Нет, Моро был умнее. Воспитан иначе. Думал иначе. Хэтфорды сами подпустили его близко, сами показали слабые места… и этот мерзавец не постеснялся воспользоваться тем, что ему преподнесли на блюдечке с золотой каёмкой. Легко и изящно он использовал Эмму и Кейтлин, которые считали его своим, — и вышел сухим из воды. Теперь, вспоминая его тёмные глаза, высокую фигуру с расправленными плечами и ту умиротворённую, сдержанную улыбку, Стюарт не мог не задаться вопросом: а было ли для Жана наказанием оставаться рядом с Воронами? Что вообще в поведении этого мальчишки было правдой? — Пусть за ним следят, — процедил Стюарт, не отрывая взгляда от плотно закрытой двери. — Как только допустит хоть одну ошибку… убей его. — Стоит ли? — Александр опустился в кресло, глядя на сцепленные ладони. Он понимал реакцию отца, но… Жан не усугубил ситуацию. У него была информация, с которой он мог легко втянуть в эту историю самого Александра — доказать, что именно тот по невнимательности дал номер, допустил этот бардак. Но Моро промолчал. Он посмотрел Александру прямо в глаза, будто говоря: «Твои сёстры тебя не простят», — но отцу не рассказал. Он виртуозно ушёл от прямых ответов об исполнителе и ни словом не обмолвился о причастности Александра. Если бы Жан действительно хотел вредить, мстить, разрушать изнутри — это стало бы идеальным поводом. Он мог бы и вовсе не признаваться. Но он покорно склонил голову, готовый принять наказание. Что-то подсказывало Александру, что Моро не солгал. Он закончил свою маленькую вендетту, которая должна была успокоить демонов в его душе, а теперь… — Если мы уберём его от Кейтлин, всё станет ещё хуже, я прав? — с ноткой отчаяния в голосе спросил Стюарт. — Ты видел, как она избегала наших прикосновений, но сжала его руку перед уходом, — тихо проговорила Ария, и её голос дрогнул. — Она привязалась к нему. Думаю, как и он к ней, раз ему хоть капля совести осталась. Они трое… тёмные эмпаты. Поэтому и сошлись. — И все трое — манипуляторы. — Не без этого. — Проклятье… Загадка про трёх путников и лодку, только без решения. — О чём ты? — настороженно спросил Александр. — Не помнишь эту детскую задачку? — усмехнулся Рен, откидываясь в кресле. — У неё разные формулировки. Например: «Три путника у реки. У берега стоит лодка с двумя мальчиками. Путешественники просят перевезти их на другой берег. Нужно составить алгоритм переправы при условии, что лодка вмещает только одного путешественника либо двух мальчиков, а путешественника и мальчика — уже нет». У нас ситуация почти такая же. Кейтлин и Эмма должны разобраться с Воронами изнутри, но одни остаться не могут. Если убрать Жана и вернуть им власть — они войдут в ещё больший раж, пытаясь доказать свою правоту и независимость. Это приведёт к фатальным последствиям. Если оставить Жана… кто знает, что ещё произойдёт? Моро оказался не тем, кем мы его рисовали. А Кейтлин не оставит без внимания, если у неё заберут её… — Рен усмехнулся, — лестницу. Она отомстит. — А если забрать всех троих в Лондон, лучше не станет, — понимающе вздохнул Алекс, прикрыв глаза. — Там у них будут развязаны руки ещё больше, чем они и воспользуются. — Именно. Задачка без решения. И Моро понял это раньше нас. Ну что за… — Рен зачёсывал волосы назад, сжимая у корней, будто пытаясь выдавить ответ физической болью. — Я могу ошибаться, но, думаю, Жан сдержит слово и правда поможет Кейтлин, — тихо вставил Райн. — И откуда такие мысли? — уточнил Натан. — Помнишь, как Рам говорил о том, чтобы встать на место другого? Влезть в его шкуру до самого конца. Я попытался сделать это с Жаном. И если так подумать… У него ведь нет никого и ничего. Только он сам. Больше года в аду Гнезда, и он даже не надеялся на спасение. Проклинал вас, да. Но потом тётя Мэри вытащила его. Он узнал обстановку за стенами, начал восстанавливаться и думать, что можно сделать с тем, что есть. А есть у него только фамилия и почти утраченный статус. Это не так много. Он знает о вечной нестабильности своего положения во Франции. Поэтому составил план. Райн прищурился, глядя в пустоту, собирая мысли воедино. — Первое — восстановление тела и разума. Этим он и занялся. Второе — обретение союзников. Он легко подстраивался под каждого, ни у кого не вызывая отторжения. Кроме, опять же, Рама, который понял всё раньше всех и пытался предупредить. Но мы не поверили — ведь в наших головах Жан был жертвой, готовой целовать землю, по которой ходят Хэтфорды. Он сделал паузу, переводя дух. — Он не привлекал внимания, вызывал симпатию. А потом снова сошёлся с Эммой и Кейтлин, чьё доверие уже получил в Гнезде. Третье — первые шаги. Та стычка с Рико. Он прощупывал почву, зная, что Стюарт и Алекс его прикроют. Это было безопасно. Потом стал помогать Кейтлин с планами против Воронов — тренировался на кошечках. А потом поехал в Гнездо, и что-то там произошло. Райн устало потёр лицо. — Не знаю что. Какое-то событие его спровоцировало. Может, Кейтлин или Эмма… ведь не просто же так у Эммы была стычка с Кавагути. Что-то случилось. Возможно, они сами предложили отомстить по-настоящему, а Жан просто воспользовался возможностью? Ему некуда идти. Буквально некуда. У него ничего не осталось: ни семьи, ни власти, ни страны. Какой смысл мстить ценой собственной жизни за родителей, которые его продали и отправили в земной ад? Это же бред. — Допустим, — кивнул Стюарт, в целом соглашаясь с ходом мыслей. — Тогда что он будет делать теперь? Если мы поверим, что это была разовая акция… Каков его следующий шаг? — Не знаю. Он не похож ни на Эмму, ни на Кейтлин. Они трое мыслят по-разному. Эмма играет на восприятии, управляет мнениями. Кейтлин собирает всё в кучу и методично перебирает. А Жан… Он словно… — Просто наблюдал, — закончил за него Стюарт. — Ты прав. До этого момента он ничего не делал. Смотрел со стороны, анализировал, подстраивался, выставлял себя в нужном свете. Просто говорил своё мнение, ничего не просил напрямую, но за счёт созданного образа… — Но что теперь? — Если отталкиваться от того, что он не предатель… ему нужно укрепить своё положение. Доказать ценность и незаменимость. Набить себе цену. — Значит, он и правда будет помогать Кейтлин и Эмме? — Только будет ли от этого больше вреда или пользы… — неодобрительно качнула головой Ария. — Кейтлин, ну что же ты так… — пробормотал Стюарт. — Позволила себя обдурить. — Нас всех обдурили, пап, — напомнил Алекс, признавая и свою ошибку. — Не только Эмму и Кейтлин. Всех. — Думаете, Рам и правда будет избегать тётю Мэри, даже если мы снимим запрет, как сказал Моро? — сменил тему Стюарт. — Не знаю, что она ему сказала, но, когда я звонил, он трубку не взял. Это на него не похоже. И ни одного сообщения не написал, — Алекс снова проверил телефон. — Что же она такое ему сказала… В одном Моро точно прав. Ни Эмма, ни Кейтлин прощать не умеют. — Стюарт потёр лицо ладонью, не чувствуя в себе ни физических, ни моральных сил на аристократичное поведение. — Я свяжусь с ним, — сказал Натан. — Меня он вряд ли станет игнорировать. Но если не возьмёт… свяжусь с Вэминами. Что до Моро… Пусть за ним следят. Мэри приставила к ним Кайла? — Александр ответил коротким кивком. — Пусть докладывает лично мне или Стюарту. Я хочу знать всё. — Хорошо. — И попробуй ещё раз поговорить с Кейтлин. Вечером или завтра. — А пока? — А пока давайте посмотрим, что за сообщение нам через Моро оставил Рам. Стюарт кивнул, включил запись. Раздался голос Абрама, холодный и отстранённый: «Если вы это слушаете — значит, поняли свои ошибки». Он хмыкнул. «Ну конечно. Но я не стану говорить, что в очередной раз оказался прав, а вы ошиблись. Это и так очевидно. Моро не так прост, но вреда девочкам он не причинит. Если жизнь дорога. Потому что если осмелится — устрою с ним такое, что не приснится в самых жутких кошмарах. Но о моих изощрённых фантазиях вам знать не надо». Пауза. Затем голос стал чуть мягче, но не менее твёрдым. «Дядя Стюарт, позаботься о маме. Со скандалом я вам помогу, так сказать, сделаю подарок маме на день рождения. У одной известной журналистки дочь больна раком. Я исполнил одно её маленькое желание перед… концом. Её мама мне благодарна и будет делать всё, что скажу. Так сложилось, что в её семье много влиятельных людей, которые помогут со слухами. А ещё мне должны Асано, Ёкота и Игараси — я, можно сказать, спас им жизнь. И у меня на них есть компромат. Так что они поддержат маму там, где это будет необходимо, не вызывая подозрений. На этом у меня всё. Прошу не звонить и не писать — всё равно не отвечу. Удачи вам. А я пошёл наслаждаться заслуженным отдыхом. Хотя, навряд ли… то, что у меня есть работа, но её меньше, чем обычно, можно почитать отдыхом». Запись оборвалась. В комнате воцарилась тишина, густая и тяжёлая, как смола. Каждое слово Абрама висело в воздухе — холодное, отточенное и безжалостно точное. Он не прощал. Он планировал. И его план уже приводился в действие. Он… даже не знаю, что сказать, — наконец проговорил Стюарт, впечатлённый. — Ты хотел сказать, что мой сын — гений, — с гордой, хоть и уставшей улыбкой заметил Натан. — Да. Это и правда гениально. — Ладно, восхищаться умом Рама можно до бесконечности, — хмыкнул Райн, вставая. — Но у нас много дел. — Верно, — кивнул Стюарт, глядя на троих парней. Тень усталости и тяжести от всего случившегося лежала на его лице. — Идите, отдохните. Вы вряд ли спали в последние дни. Мы все… пожалуй, немного поспим. А потом вернёмся к делам. — Лучше, чтобы это был сон не за рабочим столом, — вместо прощания сказал Александр и вместе с близнецами покинул кабинет. Выйдя в коридор, он с тоской посмотрел на большой диван в гостиной, где ещё совсем недавно они вшестером — он, Кейт, Абрам, Рен, Райн и Эмма — валялись, хохотали и затеяли войну подушками. Абрам тогда бросался защищать Кейтлин, Рен прикрывал Эмму, а Оливия вскарабкалась Александру на плечи, чтобы увеличить их боевую мощь… И что теперь? Почему он не докопался до правды? Почему не затребовал у сестры детальный план? Он был уставшим, да, но едва ли это оправдание. Из-за его невнимательности… А что он скажет Оливии? Она уже горела мыслью о том, как в конце октября, на осенние каникулы, прилетит к сёстрам и заобнимает их до удушья. Как они все… Поднимаясь на второй этаж и попрощавшись по дороге с близнецами, Алекс на ходу достал телефон и набрал номер. Гудки длились подозрительно долго, но трубку наконец взяли. — Да? — отозвался мелодичный женский голос. — Привет. Не отвлекаю? — Нет, всё в норме. Что-то случилось? Не можешь дозвониться до Луи? — Нет, в этот раз мне нужна ты, Стелла. Могу попросить об услуге? — Очень интересно, — протянула Деванс, и на фоне слышалась классическая музыка — она явно занималась учёбой. — Сначала я вижу хмурого, как туча, Луи, а теперь ты звонишь и просишь об одолжении. Алекс, что происходит? — Случился… скандал. Международного масштаба. Во всём обвинили Эмму и Кейтлин. По сути, это даже не ложь. Но в результате… Абрам взял вину на себя. Тётя Мэри не стала разбираться и запретила ему появляться на наших территориях. Если узнает правду — это её сломает. Рам уехал в Китай по делам. Кейт уворачивается от наших с отцом прикосновений, как змея, и шипит соответствующе. Эмма ведёт себя нормально со всеми, кроме нас, а на нас смотрит как на жуков, которых хочет раздавить. — Та-а-а-ак, — послышался скрип стула, и Александр был уверен, что девушка выпрямилась. — Плохо дело. Что от меня требуется? — Слетай через пару дней в Китай. — Что, прости?! — опешила Стелла. — Я получу для тебя разрешение, — поспешил успокоить её Алекс. — Это не тайна. Ну, почти. Тёте Мэри, маме и нашим отцам об этой поездке лучше не знать. Поговори с Рамом. Я скажу Луи, чтобы он объяснил тебе всю ситуацию и прикрыл твоё отсутствие, но… Абрама надо успокоить. Поговорить и понять, что именно он планирует. Мне не нравится, как он сейчас себя ведёт. Такое чувство, будто я упускаю что-то важное. А когда дело касается Рама… я хочу знать всё. И если не взять ситуацию под контроль, то хотя бы увидеть картину целиком. — Так, ладно. А почему я? — Потому что думаю, мне, Луи, Артуру и остальным он набьёт морду ещё до того, как мы с ним заговорим. На тебя он даже голос не повысит. Хотя… Абрам и «повысить голос» уже звучит смешно. — Многовато веры в меня. Ну да ладно, — пробормотала Стелла на том конце света. — Я ничего не обещаю, но слетать могу, да. — Это всё, что нужно, — благодарно улыбнулся Александр, хотя подруга и не могла этого видеть. — Спасибо. — Пока что не за что. Раздобудь мне разрешение на посещение страны и организуй перелёт частным рейсом. — Конечно. Попрощавшись, он уже в своей спальне написал короткое сообщение Луи, попросив того рассказать обо всём, совсем обо всём случившемся, чтобы Стелла, отправляясь к Абраму, была во всеоружии. Затем отправил запрос на въезд Стеллы в Китай. Пока что… это всё, что он мог придумать. Если отец, мать и тётя занимались урегулированием ситуации извне, то Александр планировал сделать всё возможное, чтобы раскол, уже полыхающий синим пламенем, не превратился в непроходимый каньон. Жан был прав: они со Стюартом прекрасно знали своих родственников. И если они все разойдутся, отвернувшись друг от друга, ни к чему хорошему это не приведёт. Особенно для Хэтфордов. ****** Посетители извне были редкостью для Ичиро. Обычно к нему приходили подчинённые разных уровней, однако сегодня секретарь сообщил о госте, не входившем ни в один привычный список. Это не могло не заинтриговать. Молодой человек отложил бумаги, от которых уже раскалывалась голова, и направился в переговорную — чтобы замереть в дверях. Оправившись от первого шока, он медленно закрыл дверь, отрезая их двоих от остального мира. Его внимательный взгляд скользнул по сидящему напротив мужчине: безупречный чёрный костюм, плотное пальто без единой пылинки, начищенные до зеркального блеска ботинки… и трость с набалдашником в форме головы ворона. — Какая неожиданность, — вместо приветствия произнёс Ичиро, сделав лишь шаг вперёд и сложив руки за спиной. — Чем обязан, тренер Тетсуи? — Прекрати это, — старший Морияма тоже не стал тратить время на церемонии, поднимаясь со своего места. — Это не в моих силах, — Ичиро слегка повёл плечом. — Это твои ошибки. Тебе за них и платить. — Твоя ошибка, что ты пустил Хэтфордов в страну, — процедил Тетсуи, но тут же взял себя в руки. — Они калечат моих игроков. Ломают то, что я строил годами. И, думаю, это только начало. Они уничтожат всё, Ичиро. Выжгут поле, которое я взращивал десятилетиями, до голой земли. — Очевидно. Чего ты хочешь от меня? — Хочу знать, что ты планируешь делать. То, что у тебя есть — это не только наследие Кенго, но и моего отца, — мужчина отвел взгляд от племянника, так сильно похожего на свою мать. — Гнездо и Воронов я уже потерял. Свою жизнь и репутацию, вероятно, тоже. Знаешь, о чём сейчас шепчутся? — Вряд ли. Я занят результатами ежеквартального собрания, — Ичиро опустился в кресло напротив дяди и жестом пригласил его сесть. — Просвети меня. — Что первопричина — я, — Тетсуи сел, прислонив трость к столу. — Уверен, это дело рук младших Хэтфордов. Я прав? — Что ж, учитывая, что дни твои на свободе сочтены, не думаю, что есть смысл что-либо утаивать, — хмыкнул Морияма. — Я не уверен, что это были они. — Не уверен? — Это и правда проще всего списать именно на них, но… один умный человек напомнил мне, что Абрам по сути своей, хоть и жесток, но не кровожаден. И не настолько глуп, чтобы устанавливать подобное. Я склонен ему верить. Так или иначе, дядя, — услышав такое обращение, Тетсуи удивлённо приподнял брови, но перебивать не стал, — я не собираюсь лезть в то, что пока не требует моего вмешательства. Пусть Мэри сама разбирается и со своими детьми, и с Такаши Кавагутой, управляющим Кавасаки. Пусть грызутся. Может, всё сложится замечательно, и Такаши вышвырнет их со своей территории, загнав в Тибу. — Ты недооцениваешь Хэтфордов и Виснински, Ичиро, — удручённо покачал головой Тетсуи. — Они грызли твоего деда, грызли твоего отца — и тебя будут грызть. — Возможно, — согласился Ичиро. — Так оно и было, на самом деле. Но учитывая последние события… Ты знаешь, что Мэри запретила своему единственному сыну появляться на её территориях? А также на территориях Хэтфордов? — Морияма хитро улыбнулся, наблюдая, как замешательство отражается на лице напротив. — Да, я примерно так же отреагировал, когда услышал. Мэри Хэтфорд, обожающая сына, запретила ему появляться у неё на глазах и вышвырнула его. Не находишь это любопытным? — Выгнала? Мэри? Которая чуть ли не светится, как солнце, рядом с сыном? — Именно, — подтвердил Ичиро, расслабленно улыбаясь. — Хочешь сказать, что Мэри почти отреклась от того звена, что связывало Виснински и Хэтфордов? — Без понятия, — развёл руками младший Морияма, — но так просто это точно не закончится. Ненадолго воцарилось задумчивое молчание. Тетсуи обдумывал услышанное, а Ичиро… смотрел на мужчину напротив, невольно вспоминая слова, сказанные ему не так давно Ван Вэминем в Китае. Сравнение с волнорезами было простым и понятным, и Морияма старался перестроить свою рутину по этой методике. Именно поэтому он не бросился в проблему с инцидентом в университете Вирджинии. Зачем тратить силы, когда есть Такаши, который несомненно воспользуется ситуацией? От Ичиро требовалось только наблюдать и ждать. Когда-то давно, бродя по набережной Лондона, он думал, каково это — иметь большую крепкую семью, как у Хэтфордов. Оказалось, картинка, показываемая миру, далека от идеала. Обратная сторона, как изнанка вышивки, не прекрасна и не притягательна. Не было никакой безграничной любви, доверия и всепрощения. Это была лишь обёртка, яркая рекламная афиша, за которой скрывалась смесь из химикатов и ГМО. Просто Хэтфорды, в отличие от остальных, очень хорошо скрывали правду от окружающих и, возможно, даже от самих себя. — Позволишь задать один вопрос? — спросил Ичиро, словно очнувшись. — Да. — Мне всегда было любопытно… Почему отец отвернулся от тебя и, по сути, от Рико? Особенно от Рико. — Ах, это… — Тетсуи криво усмехнулся, затуманенным взглядом глядя на племянника. — Как бы объяснить… Мы с твоим отцом кое-что не поделили. Он стал наследником, а я… хотел доказать, что стою чего-то сам по себе. Доказал. Но всё равно проиграл. — А Рико? — Не уверен, — повёл плечом старший Морияма, и его лицо окрасилось в тоскующе-печальную эмоцию, которую Ичиро не мог разобрать. — Возможно, он напоминал Кенго о чём-то, что тот не хотел вспоминать. — Вот как, — хмыкнул молодой человек, подперев подбородок кулаком. — А как объяснишь то, каким Рико вырос? — На вопросительно вскинутую бровь Тетсуи он лишь усмехнулся. — Я видел записи. Знаю, что он вытворял в Гнезде. Это ненормально. Почему не пресёк это? Почему вообще позволил такое? — Ты знаешь, как создаются бриллианты? В природе они образуются из чистого углерода на огромной глубине под землёй. Процесс занимает миллионы, если не миллиарды лет, в расплавленной породе мантии, где давление и температура преобразуют углерод в алмаз. А уже на поверхности мастера придают им огранку. Тепличные растения не растут на горных вершинах. Они не выживают. — И ты создал Гнездо, где подростки проходили через адское давление, лишь ради этого? — Это всё, что у меня было, — безразлично пожал плечами Тетсуи. — Все могут осуждать меня, но почему-то забывают, что почти вся сборная страны состоит из моих воспитанников. Что именно мои ученики собирают всевозможные награды. Кому важна цена? Это спорт. Он не мягкий, не нежный и не щадящий. Хочешь стать лучшим? Будь готов умереть за свою цель. И мы с тобой оба знаем, что именно так этот мир и работает. — Но не для всех. — Те, кто не готов, не должны даже ступать на эту тропу. Иначе горько поплатятся. Вот и всё. Жизнь не щадит никого, а спорт — уж тем более. — И за эти идеи, которые ты принёс в реальность, несмотря на все твои заслуги и победы учеников, тебя посадят на остаток жизни, — заметил Ичиро, скептически выгнув бровь. — Не жалеешь? — О том, что вырастил блестящее поколение игроков, готовых идти к победе, несмотря ни на что? Ни секунды. И я сделал бы это снова. Время покажет, кто был прав. Оно всегда расставляет всё по своим местам. — А Рико? Ты погубил его. — Я всё равно верю в него. И буду верить до последнего вздоха. Потому что, несмотря на все недостатки, Рико — нашей крови. Он может быть неопытен, нестабилен… но он не глуп и всегда идёт к своей цели, даже если это значит уничтожение слабейших. Это закон природы. Выживает только сильнейший. — И ты думаешь, что он сильнейший? — Я растил его именно таким. — А давай поспорим? — вдруг улыбнулся Ичиро. — Если ты окажешься прав, я вытащу тебя из тюрьмы и верну в семью. Если же нет… — он помедлил, словно взвешивая слова, потом кивнул самому себе. — Ты расскажешь мне всю историю о тебе и моём отце. Я хочу знать. Думается мне, там было не только юношеское соперничество. ***** Который день шёл проливной дождь, барабанивший по высоким окнам — обычное дело для Москвы. Несмотря на темноту, город сиял мириадами огней, зажигая марево в сизо-сером от туч небе. За стенами особняка гудел ветер, шумели машины, вечно куда-то спешившие, изредка взрывались гудки — гул жизни, не стихавший здесь никогда. Четверо мужчин сидели за столом, играя в покер на потертые пачки сахара. Вечер был на удивление мирным — без проблем, дел, спешки и ссор. Последние месяцы выдались богатыми на события: всего пару дней назад прошло ежеквартальное собрание, а через две недели должна была состояться свадьба старшего сына. Подготовка шла полным ходом. Но сейчас разговор, вопреки логике, вертелся вовсе не вокруг бракосочетания. Новости в XXI веке летели со скоростью света, и Волковы уже были в курсе событий в Японии. Громкое дело, отъезд Абрама в Китай — всё это не могло не привлечь внимания. Отправив жену, дочь и будущую невестку по магазинам «освежить шкатулки и настроение», мужчины обсуждали ситуацию в приятном полумраке кабинета. — Повышаю, — Дмитрий бросил на стол три пакетика сахара. — И всё-таки странная история. Как ни посмотри. — Колл, — Максим хмуро сдвинул брови. — Я звонил Кейтлин, писал — тишина. Даже не прочитала. Эмма тоже не отвечает. — Может, она наконец поняла, какой ты придурок? — усмехнулся Дмитрий, разглядывая карты. — На что ты вообще надеешься, а? — Не слушай его, — остановил перебранку Алексей, глава семьи. — Тот факт, что Кейтлин не отвечает, лишь подтверждает наши опасения. Колл. — Ещё три пачки сахара приземлились в центре стола. Артем, молча изучив расклад, без слов бросил свои три пакетика. — Дим, узнай у ребят на границе, что там у Ванов, — потребовал отец, выкладывая четвёртую карту. — Не нравится мне вся эта история. Мы словно между двух огней. Только не хватало, чтобы Ваны с Хэтфордами из-за Абрама схлестнулись. — Попробую, но сомневаюсь, что на границе что-то знают. Чек. — Старший сын положил карты на зелёное сукно и взял в руки стакан с виски. — Может, Лера что-то знает? Она же с Эммой какое-то время плотно общалась. — Фолд. Вряд ли, — покачал головой средний сын, Артем, лицо его оставалось невозмутимым. — Долгорукова болтает без умолку, но слушать совсем не умеет. — Это да, — поддержал брата Максим. — Вот будь у нас хорошие отношения с этими двумя Руссо… — Он скинул карты, откинувшись на спинку стула. — А ты позвони, скажи, что за Кейтлин переживаешь, — ехидно предложил Дмитрий. — Эти двое за ней и Эммой хвостами бегают, прям как ты. Может, что и растрепят. Их отец точно в курсе. — Дим, честное слово, когда-нибудь тебе твой язык подрежут, — заворчал Алексей. — Колл. Не умеешь ты вовремя заткнуться, а это важное качество для наследника. — А я виноват, что они все за ней увиваются? — всплеснул руками старший, проигнорировав кислый взгляд младшего брата и полное безразличие среднего. — Ты же уже вроде говорил со Стюартом о договорной помолвке, и тот отказал. Так какой смысл напрягаться? — Смысл в том, что Стюарт сказал: его девочка сама будет выбирать, придурок, — Алексей сдержанно вздохнул. — Для нас такой брак был бы очень выгоден. Если Макс будет ей симпатичен, продавить историю будет проще. Колл. — Ей пятнадцать, извращенцы, — сморщился Артем, будто откусил лимон. — Вот именно из-за такого отношения я ей нравлюсь больше, чем ты, — усмехнулся Максим. — Решай давай. — Чек, — отрезал Артем, лицо его не дрогнуло. Ему было плевать на Кейтлин, он никогда особенно и не пытался с ней сойтись. Его интересовали наследники, и на мероприятиях он работал именно с ними. — Чек, — кивнул Алексей и выложил последнюю карту. — Узнайте, что сможете. Они всё равно приедут на свадьбу. Дима — наследник, но лучше быть готовыми ко всему. Наши старания не должны пойти насмарку. Лезать в их разборки не будем, но руку на пульсе держим. Пять. — Он бросил пачки сахара. — Колл, — без раздумий поддержал старший. — Знаете, что-то мне подсказывает, что приедут только Стюарт и Александр. Открепятся тем, что Мэри очень занята в Штатах, и так далее. — Да в это же никто не поверит? — усмехнулся Дмитрий. — Конечно не поверит, — фыркнул Артем. — Это красивая отговорка, тупая ты башка. Ты точно не отстаёшь в развитии? — Отвали, придурок! Колл! — И эта отговорка тоже будет ответом, — продолжил Алексей, игнорируя перепалку. — Куда интереснее — явится ли Абрам. Вот кто настоящая тёмная лошадка. Парнишка не дурак. Не совершил бы он такой глупости… Что-то тут нечисто. Колл. Вскрываемся? — Оставшиеся в игре сыновья кивнули. — Каре, — улыбнулся Дмитрий, забирая банк. — Жаль, что Эмма с Кейтлин никогда не приводили братьев. С близнецами было бы интересно познакомиться. — Да твою мать! — младший, Артем, раздосадованно ударил ладонью по столу. — Ну как так?! — Надо знать, когда остановиться, — усмехнулся Дмитрий. — Вот куда ты со своими двумя парами опять лез? — Максим фыркнул, но уже забыв о досаде, щёлкнул пальцами, поворачиваясь к отцу. — Кстати, о лезть… А почему бы не поехать к нему? — Хочешь навестить Абрама у Ванов? — А почему нет? Это ведь не запрещено? Ты говорил, что он может придумать отговорку, чтобы не ехать на свадьбу. Почему бы нам не придумать отговорку, чтобы прилететь и всё разузнать? — Идея не такая уж плохая, только тебя по носу щёлкнут и пошлют гулять вдоль Китайской стены, — хмыкнул Артем. — Абрам уехал к Ванам, которые провозгласили его равноправным членом семьи. Думаешь, они тебе экскурсию устроят? Всё, что мы можем, — наблюдать и собирать слухи. Нам больше и не нужно. — Отчасти ты прав, — согласился Алексей. — Но, Макс, попробуй получить разрешение на посещение. Заодно, если получится, расскажешь Кейтлин, как там её кузен. Думаю, она будет рада. — Он помешал карты и передал колоду старшему сыну. — Раздавай, Дим. Артем что-то пробурчал себе под нос и, доставая завибрировавший телефон, едва заметно улыбнулся. ****** Из обаятельной, смешливой девушки с солнечной улыбкой Кейтлин превратилась в человека, к которому лучше не подходить без желания оказаться в эпицентре бури. Вороны поняли это очень быстро. Мрачный взгляд из-под бровей и внушительная фигура О’Мелли служили более чем доходчивым объяснением. К себе она подпускала только Моро, и, конечно, Эмму, которая спокойно заняла её кровать, пока Кейтлин свила себе гнездо на постели подруги, снова отказываясь спать в одиночестве — словно боясь потерять ещё одного дорогого человека. Именно Жан приносил обеим еду, оставался рядом в безмолвном понимании и не требовал ничего. Исключением не стали даже Александр и Басилио, приехавшие вдвоём и… феерично посланные на английском, итальянском, французском и даже ломаном немецком. Эмма к этому списку добавила испанский, русский и немного японский. — Чтобы точно дошло! — крикнула она им вслед. Для наблюдавших со стороны вид этих двух высоких мужчин в безупречных костюмах, которых разве что водой с порога не облили, был весьма забавным. Но стоило им обернуться на подглядывавших, как все тут же сделали вид, будто неимоверно увлечены своими делами. Даже если просто смотрели в окно. — Какого хрена это сейчас было? — сухо спросил Басилио, медленно поворачиваясь к мрачному Александру. — Это? — молодой человек зло усмехнулся. — Знакомься. Это обиженная Кейтлин и раздражённая Эмма, которая хуже чумы. Хэтфорд широким шагом прошёл через весь дом и с грохотом распахнул дверь на заднюю веранду. Со всей силы он ударил ладонями по ограждению, шипя проклятия сквозь зубы, впиваясь пальцами в дерево до побелевших костяшек. Руссо неспешно вышел следом, походя на обленившегося кота, и какое-то время молча наблюдал, как Александр мысленно обматеривает весь мир. Затем он облокотился на балки рядом с ним. — «Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду доложи…» — пропел Басилио на итальянском. — Что за хрень произошла, пока меня не было? — О чём ты? — Ни о чём, ни о чём… — Руссо повернулся к поляне спиной, расслабленно скрестив руки. — Просто утром Мэри рыдала у меня на груди до хрипоты, хотя ненавидит проявлять слабость даже передо мной, и отключилась, пока я пытался её успокоить. Она работала всю ночь. Потом твоих родителей нашли в кабинете со стаканом скотча и восьмой сигаретой — а они обычно две-три в полгода. Натан и Аврора хмуры, как тучи, и он за время нашего сорокаминутного разговора выкурил четыре сигареты, напевая что-то про никотин как медленный способ умереть… А теперь меня, и что важнее — тебя, на четырёх языках обматерила Кейтлин, а Эмма добавила ещё на шести, послав так далеко, что там даже батискафы не ходят. Он прищурился, глядя на Александра. — Рен, по словам Алессандро, сделал столько ювелирных украшений, что можно магазин открывать. Райн провёл на боксёрском ринге шесть часов без перерыва. И это я молчу о том, что у тебя рубашка мятая. — Серьёзно? Это то, что тебя волнует больше всего? Моя рубашка? — Ты в ней спал и не переоделся. Для тебя это сродни богохульству при Папе Римском. — Басилио отмахнулся. — Так расскажешь старшему другу, чтобы он снова вытащил ваши семейства из эмоциональной могилы? — Боюсь, даже ты тут бессилен, — едва не простонал Александр, опуская голову на скрещенные руки. — Чтобы всё исправить, тебе пришлось бы уметь отматывать время назад. Суток так на три. Мы все хороши — каждый наворотил, а теперь не знаем, как разгребать. А Абрам, как всегда, оказался самым умным, гениальным и хитрым. Чёрт… — Покурить хочешь, а рядом нет Луи, да? — ухмыльнулся Басилио. Поймав поражённый взгляд уставших зелёных глаз, он добродушно рассмеялся и… достал из внутреннего кармана портсигар. — Ты вылитый отец. Он тоже, когда нервничает, потирает подушечкой большого пальца фалангу среднего. — Ты не куришь, — припомнил Алекс, подозрительно косясь на предложенную отраву. — Не курю, — согласился Руссо. — Но Мэри, когда нервничает, балуется. А я её клатч на ножках. Так что пользуйся. — Тебя ещё не задразнили подкаблучником? — беззлобно усмехнулся парень, беря сигарету и зажигалку. — Во-первых, смертников нет, — расслабленно улыбнулся Басилио, кладя портсигар рядом. — А во-вторых, этот термин обычно используют глупые мужчины, не видящие разницы между любовью и подчинением. Мне плевать, кто что думает, пока нам с Мэри хорошо. Так расскажешь, что стряслось на самом деле? — Боюсь, корень проблемы в том, что даже я не знаю, что именно произошло, — Александр выдохнул сизый дым, узнавая во вкусе сигареты те, что курил его отец. — Но я узнаю. Кейтлин и Эмма в ярости из-за того, что Рама выслали. Но что в точности случилось в тот день… Мэри тебе ничего не рассказала? — Нет. Только повторяла, что она ужасная мать, что не разобралась, и что Абрам теперь точно её не простит, и она навсегда потеряла сына. — Бред, — фыркнул Алекс без колебаний. — Она его обожает, а он — её. Это аксиома. — Я тоже так думал, но… — Басилио хмыкнул, не заканчивая мысли. — То есть я не делаю ничего нового? — Поверь, того, что ты заботишься о тёте Мэри, уже более чем достаточно. Ей с тобой повезло. — Это мне с ней повезло. Может, попросить моих парней поговорить с Кейтлин и Эммой? — Одно слово об Абраме — и они порвут их на два флага: британский и американский, — отрицательно качнул головой Александр, смакуя горьковатый привкус на языке. — Думаю, проще просто подождать. — Весёлый у нас выходит год, — мрачно рассмеялся Басилио, позволяя разговору угаснуть. **** Прислонившись к стене у окна, Кейтлин и Эмма почти синхронно хмыкнули, скосив взгляды на щель, оставленную для свежего воздуха. Благодаря ей они слышали весь разговор на веранде. Переглянувшись, они прошли к дивану и легли плашмя, устремив взгляды в потолок, не обращая внимания на Жана, погруженного в книги. Мысли Кейтлин перетекали одна в другую, закручиваясь водоворотами вокруг слов Басилио и брата. Осознание, что Александр утаил от них такую мелочь, как курение — пусть и в моменты напряжения, — остро кольнуло где-то глубоко внутри. Совершенно иррационально ей казалось, что Абрам никогда бы не скрыл ничего подобного. Чистая глупость — Рам и так рассказывал ей мало, — но эти мысли липли к сознанию и бередили его в самые неподходящие моменты. «Проще просто подождать», — сказал Александр, будто время могло решить все проблемы. Словно волны, способные смыть рисунок на влажном песке. Но он ошибался. Это был не замок из песка, а раскол в гранитной глыбе, который не срастить и за сотни лет. И раз уж все надеялись, что дни, недели или месяцы что-то изменят… Кейтлин и Эмма могли этот процесс разнообразить и разукрасить. Кто им запретит? В конце концов, это было заранее обговорено с тётей Мэри. Они будут действовать так, как им разрешили. Кивнув собственным мыслям, Кейтлин резко поднялась, своровала черновик Моро и ручку, начеркала несколько строк. Эмма наблюдала, и с каждым словом её улыбка становилась шире, а блеск в глазах — ярче. Выглянув за дверь, где неподвижно стоял Кайл, Кейтлин скептически оглядела его с головы до ног: — Ты серьёзно не собираешься никуда уходить? — Как я могу? — Ладно. А ночью? — В соседней комнате неплохое раскладное кресло, спасибо за заботу, мисс Хэтфорд, — он сдержанно, но искренне улыбнулся уголками губ, хотя в его взгляде читалась усталость. — Могу я ещё чем-то помочь? — Да. Достань это. — Она протянула ему сложенный пополам лист. Дождавшись, когда О’Мелли ознакомится с содержанием, уточнила: — Справишься? — Это не сложно, но… — Кайл перевёл тяжёлый взгляд с бумаги на девушку. — Зачем вам это? В таких количествах? — Не переживай, это не для меня. Я же не идиотка гробить своё здоровье. Считай, оптовая закупка, чтобы потом не бегать. Можешь, кстати, со спокойной душой доложить тёте Мэри. Это часть плана была с ней согласована. — Сколько у меня есть времени? — Желательно до десяти вечера. И, да, можешь не переживать — всё равно сможешь следить через камеры. — Так вы знаете, — хмыкнула появившаяся за её спиной Эмма, картинно закатив глаза. — Мы не дуры. Мои братья — компьютерные гении, думаешь, не научили меня обнаруживать камеры и прослушку? — Она цокнула языком и, развернувшись на пятках, снова скрылась в комнате. Конечно, они заметили. Пока их с Жаном и Кейтлин возили в Тибу на «серьёзный разговор», кто-то побывал в комнате. Вещи были аккуратно возвращены на места, но установщик не заметил маленький грифель карандаша, который Эмма положила на петли двери перед уходом. Эту хитрость она подсмотрела в фильме, и трюк оказался полезным. Найти три маленьких «предателя», расположенных так, чтобы охватить каждый сантиметр комнаты, тоже не составило труда. Сэм, Рен и Райн могли бы гордиться ею. Всё, что нужно, — зашторить окна, добившись почти темноты, и сделать с полсотни селфи. Она не забыла уроки теории от Уильямса и практики от близнецов. Пусть многие камеры не видят инфракрасное свечение, фронтальная камера может показать красные точки, если скрытая камера работает в ночном режиме. Она показала результат своего исследования Кейтлин и Жану. Теперь они знали. И Кайл знал, что они знают. Очевидно, когда Стюарт, Ария или Мэри отдавали такое распоряжение (скорее всего, не сказав Натану — он сто процентов предупредил бы её, считая это вмешательством в личное пространство), они понимали, что Эмма, Кейтлин и Жан всё обнаружат. Это была жалкая попытка контролировать хотя бы их местонахождение. Жаль, что Виснински была прилежной ученицей. — Макарон, — протяжно позвала Эмма, всё так же глядя в потолок. Ответом было лишь вопросительное мычание. — Не думаешь, что пора? — Не рано? — Моро оторвал взгляд от учебника, чуть приподняв густую бровь. — Плевать, — отмахнулась вернувшаяся Кейтлин, ловя пылинку в воздухе. — Разрешение же есть? Есть. Графиков и дедлайнов не было. — Нас за это по головкам не погладят, — поняв, что так просто идею не отбросить, он встал и присел на подлокотник дивана, глядя на неё сверху вниз. — Скорее, нам их снесут. И с пристрастием. — Так мы нежно, ласково, — широко улыбнулась Эмма, и в её светлых глазах заплясали недобрые тени. — Осторожно, по чуть-чуть, а потом спишем всё на произошедший инцидент. Этакий триггер. Игру в пятницу, думаю, они продуют. Как раз часть игроков на лечении, Кавагути выбыл, давление прессы… Кейтлин звонко рассмеялась, в уголках глаз выступили слёзы. — Ну, красота же! Лучше времени не найти! — воскликнула она. — Ты меня пугаешь, — хмыкнул Жан, но уголки его губ предательски дрогнули. — Хорошо. Но! — Он указал на девушек, уже готовых вскочить. — Медленно. Назови два номера. — Очевидно, — фыркнула Кейтлин. — Четырнадцать. — Это один номер. — Как насчёт… единицы? Надо ведь начинать с головы, — оскалилась она. — Ты же помнишь, о чём мы говорили? — А если не сработает? — Сработает. Кайл уже согласился и ушёл. Минус головная боль. Так что завтра твой выход. — Если это помогает вам отвлечься… — кивнул Моро, мягко улыбнувшись. Секунду Кейтлин ещё держала выражение лица, но уже в следующий миг оно стало пустым и безразличным. Резко сев, она поджала губы, натянула рукава огромного пиджака Абрама, в котором почти терялась, и отказалась снимать. Взгляд её затуманился, стал стеклянным, как у фарфоровой куклы. Этот вид за последние сутки стал печально знакомым. Апатия и тоска. Она скучала по брату и, как во все эмоции, ныряла в это чувство с головой, садясь на самое дно, привязывая себя к камню. — Думаешь, он бы не одобрил? — тихо спросила она, поджав колени к груди. — Он? — Жан удивлённо приподнял брови, потом тихо рассмеялся. Он уже усвоил: пока что при Кейтлин произносить имя рыжего — проигрышная стратегия. — Думаю, он бы не сказал, что это ему не нравится, но попросил бы хорошенько подумать, надеясь на наше благоразумие, — тихо проговорила Эмма. — А если бы понял, что его не осталось, сказал бы не творить глупостей и оставить всё на него. Чтобы он решил проблему. Как и всегда. Кейтлин кивнула. — Я так привыкла, что он всегда стоит за спиной и поможет, если будет нужно. Не уверена, что справлюсь без этого… незримого присутствия. Пусть он редко рядом, я на подсознательном уровне знала: если нужно, он придёт, защитит, поможет… или просто будет молча рядом, выслушивая и поддерживая. — Ты справишься, — заверил её Жан, садясь рядом и приобнимая за плечи. Он уже знал: девушка чувствует себя с ним достаточно комфортно и на самом деле жаждет тактильной поддержки. Подтверждая его безмолвное суждение, Кейтлин тут же привалилась к его тёплому боку, прикрыв глаза. — Ты сильная и умная сама по себе. — И поверь мне, — усмехнулась Эмма, — если Абрам узнает, что нам нужна помощь или грозит опасность, никакой запрет на въезд его не остановит. Он придёт, чего бы это ему ни стоило. Так что можешь и дальше знать, что его тень за тобой, и искать в ней утешение, когда будет совсем плохо. — Это что, забота? — мрачно усмехнулась Кейтлин, не поворачивая головы. — Ну, в конце концов, я старше. Кейтлин замерла, напряглась всем телом, потом резко повернула голову к Моро — у неё даже хрустнула шея. — Двадцать седьмое октября, помнишь? Чуть больше месяца, но всё-таки я старше. — Пиздец, — сокрушённо выдохнула она, снова пряча лицо в коленях, словно конец света и правда настал. Жан позабавленно фыркнул, но продолжать тему не стал, позволяя Кейтлин греться в его тепле. Глядя на неё, он не мог не признать: герб семьи Хэтфорд — пантера — ей очень подходил. Правда, пока в гневе она и правда не уступала хищнице, способной растерзать любого, в спокойном или подавленном состоянии больше походила на домашнюю кошку, изголодавшуюся по ласке. Он не совсем понимал, откуда в девушке эта потребность в тактильности — за другими Хэтфордами он такой особенности не замечал. Но, учитывая, что так нуждающейся в тепле она была обычно только с Абрамом и Эммой, что-то подсказывало Моро: причина крылась в старой, не самой приятной истории. Он сам теперь был лишь заменой. Возможно, другим было бы обидно, но не ему. Жан и сам был достаточно тактильным, так что не имел ничего против роли грелки или антистресса. Тем более что и ему самому было спокойнее от осознания: рядом есть кто-то, кому можно доверить прикосновения, зная, что они не причинят боли. Кейтлин была нестабильной, но в то же время поразительно тёплой и приятной как личность. Откинувшись на спинку дивана, Жан утянул девушку за собой, позволяя ей свернуться клубком под своим боком. Сам же мысленно повторял вызубренную информацию, пока они тихо заряжались друг от друга. Это было то самое взаимное понимание и принятие, в котором они оба нуждались — пусть и по совершенно разным причинам. Моро было немного совестно за последствия его мести, но… благодаря этому что-то в его душе наконец успокоилось. Да, Эмма и Кейтлин стали ужасным сопутствующим ущербом, однако теперь в Жане не осталось злобы на семью Хэтфордов, которая маячила прежде на задворках сознания. Не было больше и лютой ненависти к Кавагути — только холодное злорадство и удовлетворение, которое молодой человек планировал подпитывать, наводя справки о состоянии того ничтожества. Свою же вину перед Кейтлин и Эммой он загладит с лихвой — чтобы то, что люди называют совестью, не скребло изнутри каждый раз, когда лицо девушки омрачалось болью. Рассеянно он покрутил на безымянном пальце печатку с геральдической лилией, лепестки которой складывались в благородную букву «М». Туманно вспоминая деда, который повторял ещё маленькому Жану: не обязательно блистать, как бриллиант; куда важнее быть крепким, как вольфрам. Драгоценными камнями лишь украшают оружие, а Моро хотел быть несгибаемым обоюдоострым клинком. Ни один кузнец, умножая мастерство, не оставался неприкосновенным для ожогов и порезов. Жан понимал, что и он не станет исключением, и был готов идти на эти жертвы. Эмма закатила глаза и усмехнулась. — Ну что ж, теперь ты занял моё место, — хмыкнула она, откидываясь на диван и грациозно скрещивая ноги. — И я, наконец, могу быть свободна. Огненно-рыжие волосы, чуть не доходящие до лопаток, рассыпались по её плечам живым, медным водопадом. Кейтлин закатила глаза, но ничего не сказала и даже не попыталась отстраниться от Жана, продолжая прижиматься к нему и почти мурлыча от удовольствия. Эмма хмыкнула и достала телефон. Она не знала, что делать. Хотелось отвлечься, но она понимала: ни Рену, ни Райну это сейчас не удастся, как и Алессандро с Алесио. Абрама, которого она всегда выбирала в таких ситуациях, сейчас вряд ли стоит беспокоить — разве что позвонить на экстренный номер. Но её проблема не казалась настолько значимой, чтобы отвлекать брата от дел и заставлять его тревожиться из-за звонка на номер, предназначенный только для ЧП. Пальцы сами собой пролистали список контактов и остановились на имени «Арт». Несколько секунд она не решалась, потом разозлилась на собственную слабость и сомнения. Её пальцы уверенно набрали короткую фразу: «Ты можешь меня отвлечь?» Иногда они присылали друг другу что-то подобное, когда нужно было просто забыться и переключиться. Ответ пришёл почти сразу: «Не могу, долго писать. Мы с братьями и отцом играем в покер». В груди заныло разочарование. Она отправила ему вздымающийся смайлик и снова перевела внимание на парочку на диване. Спустя какое-то время, утолив свой голод по теплу, Кейтлин отлипла от Жана, но лишь для того, чтобы перетащить все учебники, тетради и книги с рабочего стола прямо на диван. Без слов она объявила, что они втроём останутся здесь. Моро принял это с охотой — ему, в общем-то, было всё равно, а Хэтфорд нужно было как можно скорее привести в стабильное состояние. Если такова была цена, она казалась ничтожной по сравнению с возможным результатом. По его мнению. А Эмме ничего не оставалось, кроме как молча смириться. В девять сорок восемь, когда учебники сменились на просмотр сериала «Версаль» (второй сезон которого должен был выйти весной), в дверь постучал Кайл. Он прервал их как раз на моменте, когда Людовик принимал африканского принца Аннаба, стремясь наладить торговые отношения, а Моро фыркал на очередной исторический огрех. Сериал тут же поставили на паузу. Голубые глаза Кейтлин и Эммы — у одной светлые, у другой темнее — вспыхнули недобрым огнём, а губы растянулись в злых улыбках. — Принёс? — Кейт даже подскочила с дивана, направляясь к О’Мелли. — Всё, как было написано, — подтвердил он, осторожно ставя на пол большой плотный чёрный пакет. Содержимое подозрительно звякнуло. — Мисс Хэтфорд, мисс Виснински… что бы вы ни задумали, помните: моя голова тоже может полететь с плеч. А она мне дорога. — Мне твоя голова тоже очень нравится, — озорно улыбнулась Кейтлин, но стоило её глазам зацепиться за рыжие волосы Кайла — на несколько тонов светлее, чем у Абрама, — как энтузиазм тут же улетучился. Она отдернула взгляд, прочистила горло, неловко переступив с ноги на ногу. — Спасибо, Кайл. И… прости, если я ненамеренно сказала тебе что-то грубое или обидела за последние дни. Я не хотела. Слово Хэтфорда — проблем у тебя из-за этого не будет. — Мисс Хэтфорд… — Кайл ласково улыбнулся, тяжело вздохнул, а потом… опустился перед ней на одно колено, глядя снизу вверх. Он мог вспомнить их первую встречу. Крохе Кейтлин было всего два года. В тот солнечный летний день братья О’Мелли впервые за долгое время посетили дом Хэтфордов. Малышка выронила своего плюшевого кролика, и тогда ещё юнец Кайл опустился перед ней на колено, чтобы, как рыцарь принцессе розу, преподнести игрушку. Тогда, даже склонившись, он был выше ребёнка. Годы шли. Он всё ещё был высоким даже на коленях, но сейчас… Кейтлин выросла и наконец возвышалась над ним. Однако глаза остались теми же — пусть сейчас их касалась пелена тоски, грусти и вины. Она смотрела на него всё так же искренне, с неподдельной приязнью и мягкостью, которую не испепелили тяжёлые события. Всё та же маленькая и глубоко внутри хрупкая девочка. Как в день, когда их вытаскивали из музея. Как когда он нёс её на руках из недр Гнезда к солнцу. И такая же храбрая. Этого годы были не в силах изменить. — Я исполню любую вашу просьбу, — клятвенно заверил он. — Всё, о чём я переживаю, — это вы и ваше состояние. Моя голова мне, конечно, дорога, но вы дороже. Если хотите кричать на меня — делайте это сколько душе угодно. Особенно если от этого вам станет легче. — Не неси чепухи и встань, — шикнула на него Кейтлин, однако её щёки покрылись предательским бледным румянцем. — Нас тут вроде как наказали. Ты портишь весь эффект от воспитательной экзекуции. В ответ О’Мелли только хрипло рассмеялся, и в уголках его глаз легла паутинка тёплых морщинок, выдававшая возраст. Поднявшись, он чуть сжал её напряжённое плечо в ободрение, коротко склонил голову перед Эммой — та ответила кивком, — после чего покинул комнату, не желая отягощать подростков своим присутствием. Работа «няньки» другим могла бы показаться почти оскорбительной, но сам Кайл не имел ничего против — особенно вспоминая, что случилось, когда Эмма и Кейтлин в последний раз остались в Японии без присмотра. Этого он не смог бы забыть никогда. Да и присматривать за двумя непостоянными и хитрыми особами и вправду было хлопотно. Если кто и мог на месте попытаться их остановить или защитить — не считая, конечно, членов семьи Девансов, Уильямсов и людей Виснински, которые сейчас просто не могли быть рядом, — так это О’Мелли. Пусть они с Джорджем и не проводили с этими детьми столько времени, как тот же Уильям, Кайл знал: те к ним привязаны. Какое-то время Кейтлин ещё стояла на месте, глядя в пустоту. Сколько людей искренне заботились о ней? Сколько были готовы умереть? Только почему-то всё это не могло заглушить боль от зияющей дыры в сердце, которую оставил Абрам. Головой она понимала: и отец, и мама, и Алекс, и тётя Мэри любили её. Возможно, даже отдали бы за неё жизнь. Но… Кейтлин словно не могла больше потрогать эту любовь, заботу, привязанность. Будто они стали голограммой — яркой, сияющей во тьме, но совершенно неощутимой. Лишь мираж, который раньше был твёрже камня. И уже не мог стать таким снова. Потому что… она больше не была ребёнком, чья память стирала воспоминания. Тот же музей Кейтлин помнила смутно, остались скорее чувства, чем чёткие образы. Но это… забыть она не сможет, даже если постарается. — Нужна помощь? От тихого голоса девушка вздрогнула, вынырнув из мыслей. Эмма, до этого валявшаяся на диване, уже стояла в шаге от неё, и в её голубых глазах читалась неподдельная обеспокоенность. Кейтлин кивнула, села прямо на пол и начала доставать из пакета бутылки, склянки и всё остальное, что принёс Кайл. У неё сегодня было ещё много дел. ***** Комнату освещала только одна настольная лампа с простым бумажным абажуром. Учебники на столе лежали ровной стопкой, тетради — рядом, кровать была идеально заправлена, на постели — ни единой складки, словно на ней никто не спал. Ни одной валяющейся вещи, кроссовки стояли строго друг к другу, футболки и форма сложены аккуратными стопочками… И посреди этого идеального порядка, сидя на полу спиной к кровати, застыла Теодора Мулдани. Она смотрела в белую стену напротив, перекидывая мяч для экси из руки в руку. Мир рухнул в тот миг, когда Мэри Хэтфорд с мужчиной по фамилии Руссо ворвались в Гнездо, чтобы забрать Эмму и Кейтлин. Они вели себя как захватчики, меняя всё на свой лад, не считаясь ни с чьими ценностями. Какое они имели право? Что они вообще знали? Но тренер Тетсуи почему-то не мог их остановить. А теперь… кто-то сотворил такое с Кавагути. Тея была там, на галерее второго этажа, когда его обнаружили. Видела его глаза, залитые потом, полные слёз и боли. На секунду их взгляды даже пересеклись. Он был отличным защитником, они нередко играли в связке. Но одного беглого взгляда на его руки и ноги было достаточно, чтобы понять — он больше никогда не выйдет на поле. Его карьеру, его будущее, саму его суть раздробили и уничтожили. Был ли это кто-то из Воронов или кто-то извне? Скорее, первое. И от этого становилось только страшнее. Тея привыкла ко многому и думала, что уже никакая жестокость не сможет её удивить. Однако оказалось, что ошибалась. Увидев товарища по команде, она замерла на месте, а крик, зародившийся в груди, застрял в горле. Мулдани могла только стоять и смотреть в ужасе, не в силах отвести глаз. Это было отвратительно. Но она не могла даже моргнуть, словно превратилась в каменную статую. Впервые в жизни Тея не могла определить, что чувствует. Ужас, отвращение, брезгливость, тошнота — всё смешалось в какофонию, слившуюся в зелено-серую жижеобразную массу на корне языка, которую не удавалось сглотнуть даже после того, как её несколько раз стошнило в туалете. С того момента она не говорила ни с кем, кроме адвокатов и коротких «да» и «нет» в ответ на вопросы полиции. Через несколько дней должна была быть игра, но, учитывая, скольких отправили на лечение… Раньше её бы до трясучки волновал вероятный проигрыш. Теперь же в сознании была лишь пустота — звенящая и угнетающая. Мулдани не могла думать ни о чём, а стоило закрыть глаза — перед ней возникал истерзанный Кавагути, подвешенный в воздухе. Со струйками крови… Сколько старших Воронов осталось? Пятеро? Тея не знала. Ей казалось, что она и вовсе одна в этом огромном общежитии с десятками замков и комнат. Она пыталась забыться в компании Кевина, но он выглядел ещё хуже, чем она: бледный, с тенями бессонницы под поблёкшими от усталости зелёными глазами. От одного его вида становилось только хуже. По коридору разнёсся грохот — словно кто-то опрокинул кресло, — грубая ругань, а потом дверь в комнату Теи беспринципно распахнулась. В проёме стояла не кто иная, как Кейтлин Хэтфорд. Её длинные волосы до поясницы были всклокочены, поза неровная — девушка в явно дорогой, огромной мужской толстовке опиралась на косяк. Взгляд затуманен, на щеках нездоровый румянец. Подернутые дымкой глаза осмотрели комнату, после чего Кейтлин вошла, захлопнула дверь и… рухнула на пол, щёлкнув замком и привалившись спиной к дереву, зажмурившись, будто от боли. — Не обращай на меня внимания. Я скоро уйду, — сипло, чуть заплетающимся языком бросила она, а потом… пригубила из небольшой бутылки, которую Тея до этого не заметила. Рукава толстовки были слишком длинными и скрывали эту деталь. Одно было ясно — эта вещица явно не принадлежала её брату. — Ты нормальная? — Мы теснились в одной комнате месяц. Потерпи меня ещё немного, — фыркнула младшая, некультурно вытирая влажные губы рукавом синей толстовки. Только теперь Тея почувствовала отчётливый запах спирта. И, словно в подтверждение догадки, Кейтлин громко икнула. Ойкнув от неожиданности, та прикрыла рот ладонью, лицо вытянулось в детском удивлённом выражении, а потом она хрипло захихикала, как маленький гоблин. — Ты пьяная. — Очевидно, — кивнула Кейтлин, сделав ещё один щедрый глоток. — Но так лучше. — Тебе пятнадцать. — Когда Рико хотел выебать меня, мне тоже было пятнадцать, но что-то я не помню, чтобы тебя это смущало, — широко улыбнулась Хэтфорд, глядя в потолок. — Всему и так пиздец, так какой смысл париться? — Тебя-то это каким боком касается? — презрительно сморщилась Тея, краем глаза наблюдая, как девушка вертит в руках маленькую стеклянную пинту водки. — Жила себе счастливо и так же продолжишь. — Точно, я же родилась с серебряной ложкой во рту… — протянула Кейтлин и снова хихикнула в горлышко бутылки. — Какое расточительство. — У тебя от алкоголя мозги вскипели? — Мулдани казалось, что Кейтлин вроде и отвечала ей, но в то же время говорила лишь сама с собой. — Иди сходи с ума ещё где-нибудь. — Что, никогда не хотелось забыться? Знаешь, когда в голове слишком много мыслей или, наоборот, кромешная пустота. Когда закрываешь глаза и видишь то, что заставляет тут же распахнуть их и вздрогнуть… — Кейтлин приподняла руку с бутылкой, задумчиво глядя на прозрачную жидкость, которой осталась половина. — Иногда мне кажется, что всё это просто один страшный сон. Что вот сейчас меня разбудит Рам, тряся за плечо, успокоит, даст воды, а потом обнимет, и мы, как в детстве, уснём в обнимку. Но время идёт, а я всё не просыпаюсь. Дни проходят, а становится только хуже. Меня словно утягивает трясина. — Она опустила бутылку и посмотрела прямо на Тею. — Я знаю, что это не выход. Но сегодня я просто хочу, чтобы мой кошмар стал чуточку легче. Тея не нашла слов упрёка. Как ни удивительно, она понимала. Чувствовала другое, но что-то схожее. Затянувшийся кошмар, от которого невозможно проснуться. Да, она могла это понять. — И как? Помогает? — сухо спросила она, опустив взгляд на мяч, который всё ещё сжимала в руках. — Немного, — повела плечом Кейтлин. — Всё… притупляется и становится проще. Хочешь? Она хотела сказать, что хозяин запрещал им пить даже шампанское на мероприятиях. Только тренера Тетсуи больше не было, как и его запретов. Не было ничего. Даже тренировки возобновятся только завтра вечером, пока Иасо Огава и остальные отбивались от журналистов. С трудом Мулдани могла вспомнить, когда последний раз так долго оставалась без тренировок. Едва ли она могла придумать, чем себя занять. Занятия на какое-то время отменили из-за случившегося. Она больше не была нападающей тех Воронов, которых знала. Тех Воронов больше не было. Они проиграют в пятницу, прервут череду побед. Какой тогда во всём этом смысл? Тея поступала в университет Юкио Мисимы, чтобы стать лучшей. Чтобы выигрывать. Чтобы с гордостью носить чёрно-красные цвета и птицу смерти на спине. И что теперь? Ничего не осталось. Новое общежитие, которое младшие поспешили захламить гирляндами; ремонт на стадионе, где двери в нижние комнаты заварили, а стены выкрасили в белый; сокомандники, сосланные на лечение, хотя травмы были не критичны… Всё сломано. Хотелось смеяться. От бессилия и страха перед будущим. Хотелось проснуться от кошмара или просто оказаться в темноте. Потому что это была не та жизнь, которую Мулдани выбрала. Она была победителем, который использовал любые методы, переступая через принципы и людей. И кем она стала теперь? Защитницей разваливающейся команды? — Давай, — решила наконец она. Только вместо того чтобы передать свою пинту, Кейтлин достала ещё одну, целую, и толкнула её в сторону Теи по паркету. Стекло неприятно заскребло. Открутив крышку, девушка сделала смелый глоток и тут же поморщилась, едва не закашлявшись. Жидкость обожгла рот и глотку, упала в желудок, и по телу растеклось приятное тепло. — Какая гадость, — прохрипела Мулдани. — Так ты её как воду не пей, — прыснула Кейтлин. — Непривыкшая к алкоголю же. И поверь, водки много для счастья не надо. — Ты со скольки лет пьёшь вообще? — скептически выгнула бровь защитница, сделав ещё один маленький глоток, который… был приятнее предыдущего. — Ну, в первый раз я попробовала шампанское лет в семь, — пожала плечами Хэтфорд, и по её лицу растеклась меланхоличная улыбка. — Было кисло. А нормально выпила впервые в четырнадцать, со своими друзьями в Италии. Они знакомили меня с винами. Рассказывали, как пить, различать… — Она хмыкнула, вспоминая, как они с Эммой, Алессандро и Алесио пьяные в драбадан завалились потом домой в Неаполе. — Это у вас в Японии алкоголь разрешён только с двадцати. — В Европе, насколько я знаю, с восемнадцати. — Ну да, но многие начинают пробовать с куда более раннего возраста. В Германии, например, пиво, вино и шампанское можно пить с шестнадцати. Так что… — Кейтлин качнула бутылку в руках, стараясь сконцентрироваться. — Кого когда-либо останавливали запреты? — Всех нормальных людей, — закатила глаза Мулдани, едва веря, что и правда разговаривает с этой девчонкой. Но… в конце концов, больше было не с кем. Не к Рико или Ваймаку же идти, честное слово! — А с Эммой поругалась, но то и понятно. Она ходит вся из себя такая, высоко подняв голову, будто всё тут ей принадлежит. — Почему не поехала с братом, если так его любишь? — Потому что мне туда нельзя, — девушка издала забавный щелкающе-чмокающий звук губами. — Не-льзя-я-я-я-я, — пропела она, а потом фыркнула, сделав ещё один глоток. — Никому нельзя, а Лесёнке можно. И так всегда. — Что за бред? — поморщилась Тея, делая ещё один глоток. Алкоголь волной тепла прокатился по телу. — Разнесли всё к чёртовой матери, а теперь страдаете из-за пустяков. — Что было однажды, то будет дважды. История циклична. Спираль скручивается и повторяет саму себя, — Кейтлин сделала щедрый глоток и поморщилась, прижав рукав к лицу. На глазах заблестели слёзы. — Так будет всегда. — Или ты в говно, или спятила, — хмыкнула Мулдани и швырнула мяч Хэтфорд в голову. — Не смей тут рыдать! — Ай! — девушка схватилась за ушибленное место и вперила в защитницу гневный взгляд. — Ты нормальная?! — Очевидно, что нет, — отмахнулась Тея, привалившись к каркасу кровати. — Было бы из-за чего страдать. Это у нас тут жизни рушатся… Блядство. — Поделишься? Я всё равно вряд ли что-то вспомню после почти четырёхсот грамм водки, а тебе легче станет, — предложила Кейтлин. — Что рассказать? — мрачно усмехнулась Мулдани. — Что вы ворвались в Гнездо, уничтожили всё, что создал хозяин? Кто вас об этом просил? Не устраивали наши нормы? Так и катились бы нахрен! — она всплеснула руками, но уже не чувствуя прежнего жара эмоций. — Зачем вообще было лезть?.. То ли Тея слишком устала, то ли организм, не знавший алкоголя, начал быстро пьянеть, но всё то напряжение, что тугой тетивой натягивало мышцы, отпустило. Шумно выдохнув, она неловко забралась на кровать, сминая одеяло, и сделала ещё один глоток, согревавший изнутри. Голова стала лёгкой и бархатно-туманной. Как Кейтлин и говорила, та колющая пустота ушла. Стало просто тихо и мирно. В ней не осталось ни злости, ни страха. Просто ровная гладь озера в безветренную ночь. Взгляд скользнул к бутылке в руках. Так вот, значит, какой он, алкоголь. Если от выпивки и правда был такой эффект, неудивительно, что люди его любили. После всех событий последних дней это была словно передышка в шторм. Островок безопасности и покоя. — Без понятия, что теперь делать, — едва шевеля губами, пробормотала Тея. — Пытаться? — повела плечом Кейтлин. — Пытаться выжить в этом безумии… — Ты можешь просто уйти отсюда. — Не могу. Хотела бы, но… — Хэтфорд пожала плечами, делая ещё один глоток, а Мулдани отзеркалила движение. — Мне некуда идти. Нечего делать. Это общежитие — всё, что у меня осталось. — А как же семья? — Семья, — протянула Кейтлин, словно пробуя слово на вкус. — Каждый занят своим. Алекс в университете и на работе в Англии с родителями, мама и папа всё в работе, тётя Мэри вся в делах, а Рам… — она осеклась и тряхнула головой. — У тебя самой разве нет семьи? — Есть. Но я не видела их с поступления, — Тея сделала ещё один глоток, стараясь проглотить давящий комок в горле. — Входя в Гнездо, ты начинаешь жизнь заново. Всё, что было «до», больше не имеет значения. Есть только экси и Вороны. Только игра и победа. — Как-то… узко. — Ты просто не понимаешь. — Так объясни. И она объяснила. Стараясь расставить всё по полочкам, несмотря на путающиеся мысли и чуть заплетающийся язык. А Кейтлин, сидя всё там же на полу, слушала, кивая и мыча в такт словам, давая высказать всё, что накопилось. Мулдани словно прорвало. Она говорила и говорила, не в силах остановиться. Потому что всё это было нечестно. Всё это было несправедливо. Она столько работала, шла по головам, переступала через себя и принципы, чтобы потом всё закончилось так? Она была одной из лучших. Её место было в сборной. Она обязана была оказаться там. Но теперь, из-за того что тренера Тетсуи отстранили… Да, его решения были неоднозначными. Она сама вспоминала, как тяжело ей было первый год. Как плохо. Как противно. Как это ломало её. Как её тошнило. Как она плакала, обнимая тонкую подушку. Но ведь это лишь сделало её сильнее! Она смогла! Это часть процесса! Чтобы стать лучшим!.. Когда Кейтлин покинула чужую комнату, время уже перевалило за полночь, а всё общежитие погрузилось во тьму и сон. Стараясь не издавать звуков, она сняла кроссовки и поплелась вниз по лестнице, едва ли не доползла до своей комнаты. К её удивлению, под дверью горела тонкая полоска света. Войдя, она обнаружила Моро, сидящего на диване с альбомом для рисования и карандашом в руках, и Эмму, переписывающуюся с кем-то на кровати. Заслышав её, Жан выдернул наушник и поднял взгляд, словно она вернулась не с посиделок, а с войны. Эмма тоже перевела взгляд с экрана на неё. — Ты как? — спросил Моро, осматривая её с головы до ног. — А что со мной могло случиться? — закрыв дверь на замок, она дошла до мусорного ведра и выкинула две пустые бутылки из-под водки. — Она уснула? — Как младенец, — подтвердила Кейтлин, плюхнувшись на кровать, которую они пока делили с Эммой. — Всё-таки водка с двумя миллиграммами алпразолама творит чудеса. Честно говоря, мне её даже немного жалко. — Продолжишь так говорить, и я испугаюсь, что ты перепутала бутылки и взяла не ту, что с водой, а с водкой, — усмехнулся Жан. — Обижаешь, Макарон, — усмехнулась девушка и кинула в него мячом для экси, который до этого получила от Теи. — Дарю. А теперь я в душ. Эта водка, которую я втерла в кожу и волосы, страшно воняет. — Полностью с тобой согласна, — скривилась Эмма. — Когда вернёшься, поменяй постельное. Кейтлин кивнула, резко встала с кровати и уверенно двинулась в сторону ванной, едва ли не напевая себе под нос.