Вампир 2.

Он появился в её жизни как тихий ночной гость. Сначала это были сны - влажные, густые, пахнущие медью и дождем. Потом - легкая слабость по утрам и два аккуратных пятнышка на шее или запястье, которые она списывала на комаров. Но она не боялась, более того, она ждала этих волнующих снов. Однажды пятничной ночью, когда город утонул в тумане, она намеренно оставила балконную дверь открытой. Шелковый халат скользнул с плеч, оставив кожу открытой прохладе. Она сидела в кресле, слушая, как капает вода с карниза, и пальцы её бессознательно касались шеи, того места, где чаще всего оставались его отметины. Он вошел без звука. Как тень, не существо, а скорее сгустившаяся темнота. Холодок предвкушения пробежал по её спине. — Ты не заперлась, - его голос был похож на бархат, обволакивающий все ее существо. — Зачем? -она не обернулась, лишь запрокинула голову, обнажая горло. - Если ты все равно войдешь. Он оказался позади в одно мгновение. Его пальцы, холодные как мрамор, легли на её ключицы. Она вздрогнула, но не от страха, а от контраста. Её тело пылало, его же было ледяным. — Ты пахнешь по-другому сегодня, - он прильнул к изгибу её шеи, вдыхая, но не кусая. -Ожиданием? — Я ждала тебя, -прошептала она, и её руки сами поднялись, чтобы коснуться его лица, но замерли в сантиметре от кожи, словно боясь спугить видение. - Мне снилась твоя красота. Такая… нездешняя. Я хотела увидеть её воочию, не во сне. Его губы коснулись ее кожи, сначала едва, просто касание. Потом язык провел влажную линию по пульсирующей вене. Она издала звук, что-то среднее между стоном и вздохом, и прижалась к нему спиной, чувствуя всю твердость и неподвижность его тела. — Почему не убегаешь, почему не боишься? 6 в его голосе впервые прозвучало что-то, кроме холодного любопытства. Смущение? Недоверие? — Потому что устала от банального, - её ответ был искренним до дрожи. - От всего дневного, простого, обыкновенного. А ты… ты необыкновенный. И тут он услышал- гулкий, мощный зов, что шел не просто от тела, а из самой глубины её души. Это был не запах страха, а аромат согласия, гораздо более опьяняющий. Когда клыки вошли в плоть, это не было больно, это было похоже на точный, выверенный укол, за которым последовала волна такого всепоглощающего, парализующего блаженства, что её пальцы впились в его плечи. Он пил медленно, почти церемонно, а её сознание тонуло в ощущениях: холод его рук на её теле, свинцовый жар, разливающийся по жилам, головокружительная слабость, смешанная с нечеловеческим экстазом. Он оторвался, когда её тело обмякло. Капля алой крови застыла у него на губе, как рубин. Его глаза, обычно черные как бездна, теперь горели алым огнем - отражением её жизни внутри него. И в них, в этих бездонных зеркалах души, она наконец увидела ту самую ледяную и манящую красоту, ради которой и открыла дверь. Девушка лежала, едва дыша, на губах блуждала бледная улыбка. Он поднял её на руки, удивительно легкую, хрупкую, и отнес к кровати. Укрыл одеялом, поправляя пряди волос на её влажном лбу. Жертва, которая подарила себя, встретилась ему впервые за долгие столетия. Это пробудило в нем новые, непривычные ощущения. Не хищник и добыча, а два одиноких существа, нашедших друг друга в кромешной тьме. Перед рассветом, когда её дыхание стало ровным и глубоким, он коснулся губами её лба. — Спи, - прошептал он. - теперь мы будем видеть одни сны. Уходя, он знал, что балкон будет открыт и завтра.