Часть 20. Столкновение с розовой тряпкой

      Серый кот, наконец, спрыгнул с ее рук и скрылся в кустах, словно почувствовав надвигающуюся бурю. Осоро осталась одна, ее руки снова скрестились на груди в привычном защитном жесте. Она зашла в здание и двинулась по коридору, стараясь загнать обратно в глубины сознания все мысли, все воспоминания. Пустота была ее спасением.       И в этот момент он ворвался в ее реальность. Не физически, а звуком. Тем сладким, бархатным, ядовитым голосом, который навсегда врезался в ее память. – Прошу прощения за столь долгое отсутствие, дорогие. Непредвиденные семейные обстоятельства. Голос Аканэ Ториясу.       Он звучал так же мягко и учтиво, как всегда. Осоро замерла, как подкошенная. Кровь отхлынула от лица, ударив в виски оглушающим гулом. Она медленно, словно в кошмарном сне, повернула голову.       И увидела его. Он стоял в окружении своих поклонниц, сияющий и безупречный. Рыжие волосы, идеальная улыбка, прикрытые глаза. Он купался в их обожающих взглядах, в их вздохах облегчения. – Ториясу-сан! Мы так по вам скучали! — щебетала одна из девушек. — Эта неделя без вас показалась вечностью!       Неделя. Всего неделя. Для них — вечность. Для Осоро те несколько дней, что он отсутствовал, были короткой, обманчивой передышкой от бесконечного кошмара. А для него — всего лишь «непредвиденные семейные обстоятельства».       И тут ее накрыло. Волной. Не страха — он отступил, выжженный яростью. Ее захлестнуло отвращение. Физическое, тошнотворное. Его голос, его улыбка, его вид — все это вызывало в памяти то, что она так отчаянно пыталась забыть.       Холодный пол особняка. Вонь корицы. Удар хлыстом. Боль, прошивающая тело. Удушающий ремешок на шее. Бессилие. Унижение. Его руки на ее коже. Его поцелуи, смешанные с укусами. Его дыхание у уха.       Картины вспыхивали в сознании, яркие и мучительные. Она стояла, вжавшись спиной в стену, и чувствовала, как темнеет в глазах. Ее пальцы впились в собственные плечи, оставляя красные полосы даже через ткань формы.       Она смотрела на него, на этого актера, разыгрывающего спектакль доброты и учтивости, и единственное, что рвалось из ее перекрученной в узел души, была одна, простая, животная мысль:

Убить.

Избить его.

Затоптать.

Разорвать эту улыбку на его лице.

      Заставить его почувствовать ту боль, тот страх, то унижение, что чувствовала она.       Правонарушительца не шевелилась, но внутри нее бушевал ад. Ее лицо, и без того суровое, постепенно окаменело, превратившись в безжизненную маску, за которой скрывался вулкан ненависти. Он вернулся. И ее хрупкий, выстраданный покой был растоптан одним лишь звуком его голоса. Теперь оставалось только одно — месть. Холодная, жестокая и беспощадная.       Всё её существо было сконцентрировано на одной цели — на волке в овечьей шкуре, купающемся в обожании своих глупых овец. Мускулы её ног напряглись, готовые к броску. Ярость, чёрная и густая, застилала глаза.       И в этот момент что-то розовое и неуклюжее врезалось в неё.       Осоро, застигнутая врасплох, даже не пошатнулась, устояв на крепких ногах. Но тот, кто врезался, — Отохико Мейичи — с испуганным вскриком грохнулся на неё, и его лицо с размаху уткнулось в её грудь.       На секунду воцарилась тишина. Даже ярость девушки отступила, уступив место шоку и полному недоумению.       Отохико замер, его розовые глаза расширились от ужаса. Он понял, во что врезался. В Осоро Шидесу. В лидера правонарушителей. И его лицо сейчас упиралось в её грудь. – А-а-а... пр-прости! — запищал он, отскакивая как ошпаренный. — Я не хотел! Пожалуйста, не бей меня!       Он был похож на перепуганного кролика, готового рухнуть в обморок. Его визгливый голос, неуклюжие движения, паническая реакция — всё это было настолько... девичьим. Её мозг, заточенный под ненависть к мужчинам, отказался воспринимать его как угрозу. Он был непонятным существом, не парнем и не девушкой, а просто розовой тряпкой, случайно оказавшейся на её пути.       Этот нелепый инцидент длился секунды, но сломал её концентрацию. План избить Аканэ рассыпался. Теперь она стояла, на неё с ужасом смотрел этот розовый неудачник, а её главная цель всё так же беседовал со своими поклонницами, не заметив хаоса.       Ярость никуда не делась. Она клокотала внутри, требуя выхода. Её ледяной взгляд медленно переполз с Аканэ на дрожащего Отохико.       Ярость, не нашедшая выхода в направлении Аканэ, требовала жертвы. И этой жертвой стал розововолосый неудачник. Осоро, движимая слепым гневом, прежде чем Отохико успел сбежать, схватила его за воротник и с силой прижала к холодной стене. Она одной рукой схватила его за подбородок, заставляя смотреть на себя, а другую положила на стену около его головы, запирая его в импровизированной ловушке. Отохико затрясся от страха, его розовые глаза наполнились слезами. – Постой-ка, тряпка, — ее голос был низким и опасным. — Мы еще не закончили. И что ты вообще такое? — с презрением осматривала она его. — Ни баба, ни мужик. Странная розовая помесь.       Именно в этот момент из-за угла появился Таро. В руке он сжимал коробку с таблетками от аллергии — видимо, наивно надеясь, что сможет как-то приблизиться к Осоро, если примет лекарство. Его взгляд упал на сцену у стены, и он замер в шоке.       Сенпай видел, как Осоро прижимает к стене другого парня. Ее рука на его подбородке, ее лицо в сантиметрах от его. В его воспаленном от влюбленности и непонимания мозге эта картина сложилась в единственно возможный для него вариант: Осоро флиртует. Она проявляет интерес к этому розововолосому парню. А его, Таро, она только отталкивала и оскорбляла.       Боль и разочарование, смешавшись на его лице, были такими яркими, что их можно было почти потрогать. Не говоря ни слова, он развернулся и почти побежал прочь по коридору, сжимая в руке бесполезные теперь таблетки.       Осоро даже не заметила его ухода. Ее внимание было приковано к дрожащему Отохико. Ее пальцы, все еще сжимавшие его подбородок, скользнули вниз, к его горлу. Она с отвращением провела большим пальцем по его шее, нащупывая кадык. Твердый выступ. Значит, все-таки парень. Какой-то бракованный, неправильный, но парень.       Это открытие лишь усилило ее гнев. Она наклонилась ближе, ее дыхание обожгло его кожу. – Слушай сюда, мразь, — прошипела она. — После школы. У мусоросжигателя. Будешь там. Получишь по заслугам за то, что ты своей смазливой рожей полез ко мне на грудь.       Отохико попытался что-то проблеять, но она его перебила. – Если не придешь... — ее губы искривились в злобной усмешке, — значит, ты и правда не мужчина. Трусливое ничтожество. Понял?       Она оттолкнулась от стены, отпустив его. Отохико, белый как полотно, почти рухнул на пол, судорожно хватая ртом воздух. Он был уверен, что его ждет жестокая расправа от лидера правонарушителей.       Осоро Шидесу же, развернувшись, пошла прочь. Ей было плевать, что он там подумал. Важен был результат — выместить на ком-то свою ярость и еще раз утвердить свое господство. Она уверена, что этот розовый трус точно не придет, и ожидает, что он будет дрожать от страха, убегая от нее. Её запугивание сработало идеально.