Часть 3

Вскоре Талламурий ушёл из Рима для дела. Надо было кое-что сделать. Кое-что проверить. Уйдя в тихую рощу, туда, где даже птицы не поют, он начал готовиться к ритуалу. Расставил свечи, которые взял с собой, по кругу, поджёг их (для этого пришлось долгое время ждать, пока появится огонь на огниве) и заговорил. Теперь можно приступать к ритуалу. Ему надо было заглянуть в другую вселенную. Туда, откуда пришли синештанный и галл с крыльями на шлеме. Он сел на колени и начал читать заговор: -‎"Ἄκουε, ὦ δρυμὸς σιωπηλός, ἄκουε, ὦ χάσμα μεταξὺ τῶν κόσμων. Καλῶ τοὺς διπλοῦς, τοὺς ἐκ τῆς ἀμετανοήτου Γαλατίας. Δεῖξόν μοι, ὦ φάσμα, τοὺς ξένους ἐν τῇ ψυχρᾷ γῇ. Ποῖοι εἰσιν; Τί βούλονται; Ἀνοῖξον τὸ ὕδωρ τῆς μνήμης, ἵνα ἴδω αὐτῶν τὰ ἴχνη διὰ τῆς φλογός. Σκέπασόν με, ὦ νύξ, ἀπὸ τῶν βλεμμάτων τῶν παρόντων καὶ τῶν ἀπόντων." Вдруг его тело вздрогнуло, а затем сильно затрясло. Начался эпилептический припадок, а затем к нему пришли видения. Они были отрывистыми. Вот, наши Астерикс и Обеликс прикидываются легионерами, вот - побеждают целый легион, тут - сажают огромные дубы обратно, мешая римлянам строить огромное здание (Талламурий не понял, что это за здание, но оно очень похоже на масштабную инсулу). Но этих видений было много. Когда Талламурий пришёл в себя, то сразу подумал о том, что эти галлы - опасны. Их даже Алезия не сломит. Талламурий потушил свечи, взял их и отправился обратно в город. Он ворвался в кабинет Цезаря неожиданно. В тот момент Пульхра, до этого сидящая на коленях своего отца, чуть не упала. Но Юлий её удержал. -Цезарь!-, начал свою тираду Талламурий. -Я разузнал про этих галлов! -Подожди-, произнёс Юлий, после чего прошептал что-то маленькой Юлии. Она кивнула, слезла с колен и ушла из кабинета. - Теперь можешь продолжать. -Кратко говоря, эти галлы долго сопротивляются римскому величеству, - я, конечно, не против этого, но это глупое упрямство - пьют зелье, бьют легионеров, наводят хаос по всей земле - за это я их осуждаю, историю ломать нельзя - и у них всегда один и тот же год! А ещё... Талламурий всё это говорил на одном дыхании. Цезарь молчал, давая тому выговориться. Его лицо, ещё минуту назад расслабленное и отеческое, теперь превратилось в маску внимательного, хитрого политика, который взвешивает каждое слово. -...И они не просто сопротивляются, Гай Юлий. Они наслаждаются этим, - выдохнул Талламурий, наконец замолкая. Его дыхание было неровным, ладони дрожали - последствия припадка давали о себе знать, но глаза горели лихорадочным блеском. - Я видел это. Своими глазами, через пламя и воду. Они пересаживают выкорчеванные дубы, чтобы помешать строительству. Они переодеваются в наших же легионеров и устраивают хаос в лагерях. Они... они победили целый легион. Целый легион, Цезарь. Голыми руками. И при этом смеялись. Цезарь откинулся в кресле, медленно потирая подбородок. На его губах заиграла странная, полуциничная-полувосхищённая усмешка. -Победили легион, говоришь? Голыми руками? - он хмыкнул, и в этом хмыканье не было насмешки над Талламурием. - И сколько легионеров полегло? -Не знаю. Видения были отрывистыми, как молнии. Но суть ясна: они не просто бунтовщики. Это... это стихийное бедствие в человеческом обличье. Двое галлов против всей мощи Рима, и Рим проигрывает. Цезарь встал и подошёл к разбитому окну. Рим за окном был серым, мокрым и таким далёким от тех видений, что принёс Талламурий. -Ты говоришь, у них всегда один и тот же год? - спросил он не оборачиваясь. -Да. Время для них стоит на месте. Всегда одно и то же. Ни договоров, ни побед Рима. Бесконечная, бессмысленная война, которая не может закончиться. -Бессмысленная? - Цезарь повернулся, и в его глазах блеснуло нечто острое или слегка опасное. - Или, может быть, единственно возможная для них? Если ты прав, Талламурий, и эти двое - не просто солдаты, а... символы. Живые знамёна Галлии, которая не сдалась. - Но они опасны, - сказал легат. - Если их оставить в той деревне, если позволить им контактировать с нашими... мирными галлами... они могут заразить их. Вернуть старые воспоминания. Старые обиды. Тот договор, что мы заключили два года назад, он... он держится на забвении. А эти двое — живое напоминание. Цезарь молчал, глядя на потухший камин. В комнате было прохладно, но никто из них не думал звать раба, чтобы тот разжёг огонь. -Что ты предлагаешь? - наконец спросил консул. Талламурий сглотнул. Вопрос прозвучал проще, чем был на самом деле. Вариантов, по сути, было немного. И ни один не был хорошим. -Первое: оставить всё как есть. Позволить Панорамиксу и старейшинам разбираться с ними самим. Но я не верю, что друид не попытается использовать их. Он хитер, этот старый... этот не старый, но всё равно хитер. Он может решить, что эти двойники — подарок судьбы. -Второе? -Второе: отправить в деревню легион. Изолировать её полностью. Никто не входит, никто не выходит. Забрать этих... чужаков... и... — он запнулся. - И изучить. Уничтожить. Я не знаю. -Легион в деревню, с которой у нас мирный договор, - медленно произнёс Цезарь. - Это объявление войны, Талламурий. Ты это понимаешь. Даже если мы скажем, что пришли помочь, они не поверят. А эти двое, которые всегда побеждают... ты уверен, что легион справится с ними? Талламурий опустил взгляд. Он не был уверен. После увиденного он не был уверен ни в чём, кроме одного: эти галлы - не люди в привычном понимании. Они - живой вызов, брошенный самому ходу истории. -Есть третье? - спросил он тихо. Цезарь подошёл к столу, взял стило и повертел его в пальцах. Его лицо, освещённое серым светом из окна, было непроницаемо. -Есть, - сказал он. -Понимать. Изучить. Но не издалека. Вблизи. Ты поедешь в Галлию, Талламурий. Не как завоеватель. Как посол. Как наблюдатель. Ты встретишься с этими двойниками. Ты поговоришь с ними. Ты выяснишь, чего они хотят, и... возможно, найдёшь способ отправить их обратно. В их мир, где всегда один и тот же год и бесконечная война. Легат поднял голову. В глазах консула не было безумия. Был холодный, трезвый расчёт. -Если они настолько опасны, как ты говоришь, - добавил Цезарь, -лучше пусть они будут опасны в своём мире, а не в нашем. Поезжай. Сегодня же. Я дам тебе письмо к Панорамиксу и Авторитариксу. И береги себя, Талламурий. Двойники - это не та самая штука, которую можно победить силой. Возможно, только умом. А ум у тебя есть. Он замолчал и посмотрел на дверь, за которой скрылась его маленькая немая дочь. Её спокойные, всевидящие глаза. Такие же, как у того галла в видениях, который смотрел на легионеров без страха, почти с весёлостью. -Да поможет нам Юпитер, - ьихо сказал Цезарь. -Потому что, кажется, мы вступили в игру, правила которой не выбирали. Ближе к вечеру Талламурий отправился в Галлию. До этого он успел сделать самое важное - послать Антония нахуй. Ну, и погладить уличных собак. Правда, у Талламурия аллергия на собак, но это не столь важно. Ночью он уже был в Галлии. Здесь снег лежал ровным, нетронутым полотном, отражая бледный свет луны. Дороги, которые он помнил по прошлым визитам, теперь казались чужими - слишком спокойными, слишком пустыми. Ни одной сторожевой вышки, ни одного римского патруля. Только ледяной ветер да редкие волчьи следы на обочине. Договор. Мир, который Талламурий помогал заключать, действовал безупречно. И от этой безупречности становилось не по себе. Он ехал верхом на уставшей, вымокшей лошади, которую взял на последней станции. Плащ промок насквозь, но в Галлии дождь перешёл в сухой, колючий снег, и теперь ткань задубела от холода. Талламурий не жаловался. Он вообще редко жаловался на неудобства. Его мысли были заняты предстоящей встречей. Деревня галлов показалась из-за холма неожиданно. В её окнах горел тёплый, жёлтый свет, но стены частокола казались тёмными и неприступными. Главные ворота были закрыты - по их расписанию, на ночь их запирали. Мирный договор не отменял осторожности. Талламурий спешился, привязал лошадь к ближайшему дереву и направился к калитке, которую помнил ещё по прошлому визиту. Она скрипнула, но поддалась. Никто не окликнул его, не спросил пароля. Деревня спала. Всё спало - кроме одного дома. Дом вождя Авторитарикса выделялся даже в темноте: массивная дверь с резными изображениями кабанов, окна, из которых пробивался свет, и клубы пара из трубы, поднимающиеся в морозное небо. Талламурий постучал. Три коротких удара, пауза, ещё два. Дверь открылась почти сразу. На пороге стоял Авторитарикс - рыжеволосый мужчина лет сорока, без привычного для вождя оружия, сейчас он был в простой шерстяной тунике и домашних башмаках. Он не выглядел удивлённым. Скорее, уставшим и сосредоточенным. -Легат, - произнёс он без злобы, но и без радости. - Поздний час для официальных визитов. Или ты забыл, что такое дипломатический этикет? -Я здесь не с официальным визитом, - ответил Талламурий, стараясь говорить ровно, хотя зубы слегка стучали от холода. - Я здесь по поручению консула. И по личному делу. Впустишь или будем разговаривать на морозе? Авторитарикс помолчал, оглядел легата с ног до головы, заметил его промокший плащ, усталые глаза и странный блеск в них, который бывает у людей, переживших припадок. -Заходи, - сказал он наконец, отступая в сторону. - Но предупреждаю: если ты пришёл нарушить наш договор, я лично вышвырну тебя в снег. Даже если ты посланник Цезаря. -Договор я не нарушу, - Талламурий перешагнул порог, стряхивая снег с плеч. - У нас другие проблемы. И они, - он поднял взгляд на вождя, - внутри твоей деревни. Авторитарикс закрыл дверь, и в хижине стало тихо. Только треск поленьев в очаге нарушал тишину. Вождь жестом указал на скамью у огня, а сам сел напротив, положив руки на колени. -Говори, - коротко бросил он. Талламурий вытащил из-за пазухи письмо Цезаря, скреплённое восковой печатью, и протянул галлу. Авторитарикс взял его, сломал печать, пробежал глазами по строчкам. Читал он медленно, но внимательно. Когда он поднял голову, его лицо было спокойным, но глаза сузились. -Значит, Цезарь прислал тебя, — сказал он. — Чтобы ты... присмотрел? Или помог? Или, может быть, нашёл способ избавиться от них? -И то, и другое, и третье, - честно ответил Талламурий. - Я видел их мир. В видениях. Я знаю, на что они способны. И, - он сделал паузу, подбирая слова, - я знаю, что они не просто гости. Они - бомба замедленного действия. Если мы не решим, что с ними делать, они решат сами. А их решения... насильственные. Авторитарикс откинулся на спинку скамьи, скрестив руки на груди. -Ты знаешь, что мы уже перевели их в старую сторожку у северной стены? - спросил он. - Не в темницу. Но и не в гости. Мои люди следят за ними. Они пока не буянят. Только другой Обеликс всё порывается выйти и "размяться". -А чухой Астерикс? - спросил Талламурий, чувствуя, как внутри поднимается знакомая тревога. -Молчит. Наблюдает. Оценивает, - вождь покачал головой. - Он самый опасный, я думаю. Этот не бросается на стены с кулаками. Он ждёт. Ищет слабину. Такой тип не успокоится, пока не поймёт, как работает наш мир. В хижине снова стало тихо. Талламурий смотрел на огонь, а Авторитарикс - на легата. Два человека, которые два года назад подписали мирный договор, теперь сидели в одной комнате и думали об одном и том же: как не дать двум чужакам разрушить всё, что они построили. -Мне нужно увидеть их, - сказал наконец Талламурий. -Не сегодня. Завтра утром. Но мне нужно подготовиться. Есть у тебя место, где я могу переночевать и... прийти в себя? Авторитарикс кивнул. -Пустая хижина возле кузницы. Там чисто. Если хочешь есть - скажи, принесут. -Еды не надо, - отрезал Талламурий.- Пить тоже. Только крыша над головой и тишина. -Тишины у нас много, - вставая, сказал вождь. - Слишком много в последнее время. Иди, легат. Завтра будет тяжёлый день. Для всех. Талламурий поднялся, кивнул и направился к выходу. У двери он остановился и, не оборачиваясь, произнёс: -Ты знаешь, Авторитарикс, я не враг тебе. И не враг твоему народу. Я просто... хочу понять. И если смогу - помочь. -Помоги нам избавиться от них, - ответил вождь. - Вот и вся помощь, которая нужна. Дверь закрылась. Талламурий вышел в морозную ночь, поднял воротник и медленно побрёл к хижине у кузницы. Небо было ясным, звёзды горели холодно и ярко. Где-то в стороне северной стены, в старой сторожке, спали, а может, и не спали, двое галлов из мира, где всегда шла война. И завтра утром Талламурий должен был посмотреть им в глаза.