Часть 4: Механика Тишины

Воздух в лаборатории Эмиля, секунду назад наполненный лишь потрескиванием аппаратов, сгустился, стал вязким, как испорченный мёд. Исчезновение Алисы — это был не просто сбой в системе. Это был удар молотком по хрупкому механизму их мира. — Объясняй. Быстро, — повторил Леон. Его голос был тихим, но в нём стояла сталь закалённой пружины. Эмиль вздохнул, его седые усы дрогнули. Он отодвинул латунную сферу и достал из-под стола небольшой, почерневший от времени метательный диск — «летающее блюдце», один из первых их совместных проектов. Он щёлкнул когтем по его поверхности, и в воздухе вспыхнула голографическая запись. На ней Алиса — лисичка с глазами цвета весенней листвы и огненно-рыжей шерсткой, уложенной в элегантную волну, — работала за верстаком в своей ювелирной мастерской. Она собирала сложное колье, в котором вместо бриллиантов сверкали капли дождя, пойманные в оптические ловушки. — Она закончила «Слезу Амфитриты», — сказал Эмиль. — Свою коронную работу. Вчера вечером. Я связался с ней, чтобы поздравить. Она была... взволнована. Сказала, что проект открыл ей нечто большее. Что она нашла способ «вплести в металл не просто свет, а сам момент тишины перед рассветом». Леон медленно кивнул, не отрывая взгляда от голограммы. Он помнил её одержимость. Помнил, как она могла просидеть всю ночь, подбирая угол преломления в крошечной капле смолы, чтобы та повторяла игру света в дожде на стекле фонаря. Их объединяла эта охота за мгновениями. Только он ловил их в механизмах и паттернах города, а она — в драгоценностях. — Продолжай, — мягко приказал Леон. — Сегодня утром она не вышла на связь. Я отправил скаута, — Эмиль кивнул в сторону одного из медных паукообразных механизмов, замершего в углу. — Мастерская заперта. Изнутри. Ни следов борьбы, ничего. Кроме этого. Кот переключил запись. Теперь это была трёхмерная схема мастерской Алисы. В углу, рядом с её верстаком, пульсовала слабым алым светом точка. — Энергетический след, — пояснил Эмиль. — Чужеродный. Не её signature. Крайне сложный, маскировавшийся под фоновые шумы. Я вычленил его лишь потому, что знаю её энергетический почерк как свои пять когтей. Кто-то был там. Кто-то, кто умеет не оставлять следов. Почти. Леон поднялся с места и подошёл к голограмме. Он вытянул палец, почти касаясь светящейся точки. — «Почти» — любимое слово всех неудачников и гениев. Что это за «почти»? — Микроскопический обломок, — Эмиль достал из ящика стола миниатюрную латунную пластинку с пинцетом. На ней лежал осколок, меньше песчинки, переливавшийся неестественным, перламутровым блеском. — Материал неопознан. Структура... неземная. Но это не главное. На нём есть следы контакта. С твоим мастерством. Леон взял пинцет. Его зрачки сузились в буравчики. Он поднёс осколок к свету одного из дымящихся сосудов. — Объясни. — Этот материал побывал в контакте с уникальным сплавом, который используешь только ты для балансировочных мостов в своих корпусах часов. Сплав с добавлением лунной пыли, которую мы добыли с тобой в ту самую экспедицию на Осколочные хребты. Леон медленно опустил руку. В его глазах вспыхнула холодная, безжалостная ярость, которую он тут же погасил, словно повернув регулятор давления. — Значит, это не просто похищение. Это... приглашение. Адресованное мне. Они использовали Алису как приманку. Или как сообщение. Он повернулся и посмотрел в окно, за которым всё так же моросил дождь. Но теперь его красота казалась ему обманчивой, скрывающей в своих тенях нечто враждебное. — Они забрали то, что дорого мне. Они знают о моих работах. Они знают, как я мыслю. Он обернулся к Эмилю. В его позе не осталось и тени расслабленности. Это был хищник, уловивший запах крови. — У тебя есть координаты этого энергетического следа? — Приблизительные. Он растворяется в сетях под городом. В старых коллекторах. Там, где не ловят даже мои сканеры. — Прекрасно, — Леон надел пиджак, поправил манжеты. Его движения были выверены, как тиканье часового механизма. — Мне давно пора было провести ревизию городских артерий. Любую информацию, которую сможешь выжать из этого осколка. Любую. Я возвращаюсь через три часа. — Куда ты идёшь? — спросил Эмиль, в его голосе впервые прозвучала тревога. Леон уже стоял в дверях, его силуэт чётко вырисовывался на фоне тусклого света мастерской. — Я собираю инструменты. Если они хотят поиграть в прятки с часовщиком, — он обернулся, и в его глазах вспыхнул тот самый огонёк утончённого сарказма, — я сделаю так, чтобы их время истекло.