Часть 10: Щит и молот

Воздух в переулке, ведущем к мастерской Эмиля, был густым и неподвижным, будто сама реальность затаила дыхание. Леон не бежал — он двигался стремительным, целенаправленным шагом, его тень, короткая и острая в зените солнца, беззвучно скользила по брусчатке. Он не ощущал ни страха, ни ярости. Только холодную, кристаллизовавшуюся ясность. Он был инструментом, нацеленным на сбой в механизме. Периметр был взломан. Массивная чугунная дверь, обычно сливающаяся со стеной, теперь стояла приоткрытой, и из щели сочился едкий дым — не от огня, а от сгоревшей схемы, пахнущий озоном и расплавленным кремнием. Леон замедлил шаг у входа, прислушиваясь. Ни криков, ни выстрелов. Только нарастающий гул — низкочастотный вой перегружающихся энергетических сердечников. «Они не штурмуют. Они глушат и подавляют», — пронеслось у него в голове. Это был почерк профессионалов, которые ценят тишину. Он достал из сумки свой «Эхолот реальности» — три латунных цилиндра. Беглый скан показал ему картину: четыре движущихся тепловых сигнала в главном зале. И один — неподвижный, слабый, в дальнем углу, заваленном оборудованием. Эмиль. Леон вошёл внутрь. Мастерская была едва узнаваема. Голографические проекторы мигали, выплёвывая клочки искажённых чертежей. Медные сферы, обычно парившие в воздухе, лежали на полу, потухшие и покрытые трещинами. В воздухе висела взвесь металлической пыли. Четыре фигуры в матово-серых, облегающих костюмах без опознавательных знаков методично обыскивали столы, вскрывая панели. Их движения были синхронизированы, почти механистичны. На плече одного из них Леон заметил выжженный лазером знак: переплетённые песочные часы с пентаграммой. «Хронос-Диас». Они повернулись к нему как один. Лиц под шлемами видно не было, только тёмные визоры, отражающие искажённые блики разрухи. — Полагаю, приглашения вы не ждали, — голос Леона прозвучал в гробовой тишине, ровно и холодно. — Вам что-то нужно? Или вы просто пришли полюбоваться на работу мастера? Один из агентов, тот, что был повыше, сделал шаг вперёд. Его голос, искажённый вокодером, был лишён всякой интонации. — Артефакт «Омега». Передайте его, и мы уйдём. «Они знают прозвище. Значит, Архив и Хронос-Диас — не одно и то же. Они конкуренты. Или враги», — с молниеносной скоростью проанализировал Леон. — Я не передаю ничего гостям, которые ломают мой дом, — парировал Леон. Его пальцы сжимали цилиндры эхолота. — Особенно тем, кто прячет лица. Дурной тон. В ответ агент поднял руку. Устройство на его запястье издало тонкий писк, и Леон почувствовал, как воздух сгустился, пытаясь сковать его движения. Парализатор поля. Но Леон был часовщиком. Он чувствовал не грубую силу, а ритм. И этот ритм имел частоту. Он не стал сопротивляться напрямую. Вместо этого он активировал эхолот, но не для сканирования, а для обратной связи. Он послал встречную звуковую волну, точно настроенную на резонансную частоту парализатора. Эффект был мгновенным: устройство на руке агента затрещало и погасло, выбросив сноп искр. На мгновение воцарилась тишина, более громкая, чем любой взрыв. — Как я и говорил, — тихо произнёс Леон, — дурной тон. Это был сигнал к атаке. Четверо агентов ринулись на него. Но Леон уже не стоял на месте. Он метнулся к одному из опрокинутых рабочих столов, его рука скользнула по его поверхности, нащупывая знакомый выступ. Секретный тумблер. С шипением из щелей в полу и потолке вырвались завесы искрящейся энергии — старый добрый охранный комплекс Эмиля, который кот считал вышедшим из строя. Леон просто нашёл обходной путь, перезапустив его через аварийный контур. Двое агентов угодили прямо в силовое поле и застыли, скованные конвульсиями. Третий отпрыгнул, но Леон был уже рядом. Он не дрался как уличный боец. Он действовал как хирург, выводящий из строя механизм. Тонкий удар щупом в соединение бронекостюма на шее — и агент рухнул без сознания, его системы жизнеобеспечения временно отключены. Четвёртый, тот, что был лидером, оказался проворнее. Он увернулся от энергетической ловушки и бросился к выходу, но не к главному, а к вентиляционной шахте, которую их же взлом вскрыл. Леон не стал его преследовать. Он повернулся и бросился к тому месту, где сканер показал слабый тепловой след. Он отодвинул обломки сломанного генератора и увидел его. Эмиль лежал в неестественной позе, придавленный упавшей стойкой с оборудованием. Очки валялись в стороне, разбитые. Один глаз был закрыт, второй, мутный и невидящий, смотрел в пустоту. — Старый тролль... — голос Леона сорвался. Он упал на колени, пытаясь руками приподнять металлическую балку. — Не... ори... — прохрипел Эмиль, уголок его рта дёрнулся в подобии улыбки. — Испортил... пол... новым... дымом... Леон с нечеловеческим усилием сдвинул конструкцию и высвободил кота. Тот застонал от боли, но попытался приподняться на локте. — Свиньи... Использовали... резонансный подавитель. Выжгли всё... что с тонкой настройкой... — Он кашлянул, и на губах выступила кровь. — Слышал... они спрашивали про «Омегу»... Ты... что натворил? — Я всего лишь начал читать почту, которую мне оставили много лет назад, — мрачно ответил Леон, снимая пиджак и пытаясь сделать из него подобие подушки. Его взгляд упал на латунный корпус одного из сломанных приборов. На нём, как ожог, был тот самый знак «Хронос-Диас». Они пришли не просто за информацией. Они пришли за ним. И пока он сидел в своей мастерской, погружённый в прошлое, будущее ворвалось в его настоящее и едва не отняло у него одного из последних друзей. Он посмотрел на Эмиля, на разгромленную мастерскую, на знак врага. Холодная ясность в его глазах сменилась на нечто иное. На сталь. — Всё кончено, Эмиль. Игра в прятки. — Ура... — прошептал кот, теряя сознание. — Наконец-то... перейдём к интересной части...