Они здесь

Они здесь

Руки Дунка были покрыты морщинами и воняли водорослями за версту. Его одеревеневшие пальцы от холодной воды цеплялись за сети, подтягивая их к себе. — Седьмое пекло! Несмотря на часы усилий, его улов составил лишь пару жалких горчаков да тину. Заспанные глаза мужчины взмыли в небеса. Шевеля высохшими губами, он вопрошал: за что боги так несправедливы к нему? В голове послышался голос его старухи: "А я говорила, не продавай лодку, пригодится! А тебе лишь бы поперёк жене делать!" Дунк обернулся, грустно посмотрев на таких же неудачников, как и он. Молодые и старики стояли по пояс в воде поодаль друг от друга, с сетями в руках. За их спинами возвышались монструозные стены столицы. Утренний туман покрывал водную гладь, предавая силуэтам его собратьев по несчастью мистический облик. Между зубцов крепостных стен мелькали факелы и фонари в руках солдат львов и городской стражи, вальяжно расхаживающих взад-вперёд. Дунк сплюнул в воду. После того как цены на еду взлетели до небес, каждый ринулся в Черноводную отлавливать рыбу, которая, благо, была ещё бесплатна, в отличие от всего, что обитало поблизости от столицы. Стоит ли говорить, что за считанные дни все подводные гады были выловлены? С уловом возвращались только те, кто мог позволить себе уходить на лодке на достаточное расстояние от берега. Ах, как любезен был тот господин, что предлагал купить его дряхлую лодку по баснословной цене в первые дни войны! Кто же знал, что деньги так быстро обесценятся, а лодка в городе на осадном положении будет цениться дороже сокровищ Утёса Кастерли? Дунк хотел было вновь закинуть сеть в воду, но тут справа от него раздался чей-то восторженный хохот. Мужчина уставился на мальчишку, что рыбачил поодаль от него. Увиденное заставило изголодавшийся живот скрутиться в болезненном спазме. В руках радостного мальчика извивался громадный сом, по длине превосходивший руки самого парня. Радости мальчишки не было предела — он прижимал несчастную рыбу к себе, словно та была самой прекрасной девицей Семи королевств. "Дурак", — подумал Дунк. Ему стоило бы затовариться и не отсвечивать своим уловом, а то какая-нибудь более крепкая детина огреет его чем-то тяжёлым по голове на берегу и уйдёт с его добычей. Но пока окружающие рыбаки лишь злобно сверлили мальчика глазами и шикали на него, опасаясь, что он распугает оставшуюся рыбёшку. Но мальчик был настолько поглощён своим счастьем, что он, кажется, не слышал никого. Еле-еле переставляя одеревеневшие от холода ноги по неровному дну, он стал продвигаться к берегу. Как вдруг улыбка сошла с его лица, он уставился куда-то в горизонт. Руки его ослабли, и драгоценная добыча выскользнула из рук, бултыхнувшись обратно в мутную воду. Дунк проследил за взглядом мальчика. Осознание увиденного моментально заставило его похолодеть от ужаса. Сначала он различил в тумане лишь несколько жёлтых пятен. Затем из белёсой мглы проступили мачты, чёрные корпуса и олень, объятый пламенем. За первым рядом парусов показался второй, затем третий. — Этого просто не может быть… Но оглушительный звон колокола развеял все сомнения, разрезая безмолвную тишину, словно нож. Солдаты на стенах подняли крик, кто-то подул в сигнальный рог. Дунк дёрнулся в сторону, выбросив из рук драгоценные сети. Сейчас главное — успеть до закрытия ворот, иначе всё пропало. Рыбаки разом ринулись к берегу. Сквозь плеск, крики и тяжёлое дыхание Дунк услышал протяжный скрип петель. Грязные ворота закрывались. — Боги! НЕТ! Но было уже поздно. *** Несколько десятков лодок бесшумно рассекали волны Черноводной. Солдаты подняли вёсла, чтобы плеск о воду не был слышен на берегу и не привлёк ненужное внимание. Как только днище первой из лодок оскребло дно, солдаты с эмблемами оленя в пылающем сердце кинулись в воду, вытаскивая судно на берег. Десятки мокрых сапог разрывали песчаный пляж, пока иные судна только подплывали к берегу. Сержант осмотрелся по сторонам. Перед ними раскинулся лес, вокруг не было ни единой души, утренняя серость ещё не рассеялась, так что вероятность встретить местных селян была мала. Единственными свидетелями их прибытия были птицы, гнездившиеся на деревьях, чьё беззаботное пение предвосхищало бурю. Орис перевёл дух. Несмотря на выучку и опыт, годы на службе давали о себе знать. Он недовольно посмотрел на подплывающие к берегу лодки — старому солдату всюду виделась измена и предательство. Его сложно было винить в этом. Большая часть людей его отряда считанные недели назад шли под знамёнами Ренли и были готовы перерезать глотку и самому Орису, и истинному королю Семи королевств — Станнису. В любом промедлении этих перевёртышей сержант видел саботаж, в любом возражении — диверсию, любая слабость означала малодушие и предательство. Тем более теперь, когда им была поручена столь важная миссия. Многие отряды по полторы сотни человек были посланы Станнисом впереди основных сил к северному побережью от Королевской Гавани с целью упреждения возможного подкрепления сил Цареубийцы из Речных земель. Также им были поручены диверсии и вырезание патрулей, пока сухопутная часть сил подходила к столице с юго-запада, а королевский флот бороздил Черноводную. Всё больше людей высаживались на берег, вооружаясь и доставая луки со стрелами из чехлов. — Живей, — прохрипел Орис. — Пока какой-нибудь юнец не вывел на берег драть свою подружку и не увидел нас. Мы должны зайти в лес. Шевелитесь, сопляки. Солдаты с геральдикой Штормовых земель помогали друг другу, втаскивая лодки на берег, перешёптываясь между собой. Орис недовольно пожёвывал краснолист, наблюдая за этой возящейся сволочью. Тут его инстинкт старого солдата ёкнул. Он обернулся в сторону леса, но ничего не заметил. Однако что-то изменилось, что-то в поведении леса сулило беду. Он всмотрелся в промежутки между деревьев — ничего. Прислушался — он услышал лишь звенящую тишину, прерываемую прибоем волн. "Тишина!" — вдруг осенило сержанта. "Где щебетание птиц?" Орис опустился на колено и приложил ладонь к сырому песку — лёгкая дрожь ударила в мозолистую ладонь. Худшие опасения подтвердились. — Копья во фронт! Стрелки за ними! Успевшие вооружиться солдаты бегом ринулись к лесу. Но тут меж деревьев показались всадники в лёгких бригантинах. Сначала один, потом десяток, а за ними ещё и ещё. Тишина побережья сию секунду погрузилась в крики отчаяния, скрежет клинков, брань и стоны умирающих. Люди Ориса, не успев построиться, пропустили первую волну конницы через себя, разбегаясь в разные стороны, стараясь уклоняться от ударов. Лучники беспорядочно пускали стрелы в разные стороны, пока конница носилась между людьми Баратеона, рубя направо и налево и целя копьями в отбившихся от отряда. Один из всадников перескочил через брошенную лодку, другой врезался своим конём в группу лучников, не успевших натянуть тетивы. — В строй! Достать алебарды! Немедленно! — голосил Орис, бессильно сжимая обнажённый меч в своей руке. Всё бестолку. Рассеянная пехота носилась туда-сюда, отшатываясь от туш коней. Некоторые из солдат начали толкать лодки обратно в воду, запрыгивая в них. — Трусы! Назад! Тут Орис почувствовал, как прямо за его спиной с каждым мгновением нарастает топот копыт. Обернувшись, он поднял меч, но всадник стремительно промчался мимо. Жгучая боль обожгла лицо сержанта. Запрокинувшись, он упал на песок. Перед его глазами было лишь серое небо, иногда над ним переносились кони и пехотинцы, не обращая никакого внимания на умирающего командира. До его слуха доносились крики умирающих и редкое клацанье оружия. Орис чувствовал, как его лицо покрывает вязкое тепло, а взор постепенно заволакивает красной пеленой. Тем временем шум вокруг него стих. Над его головой появились две фигуры. Очертания одного из мужчин показались сержанту смутно знакомыми, кажется, когда-то он уже видел его на турнире в Штормовом Пределе. — Сир Джейме, нескольким лодкам удалось улизнуть. — Этот отряд наверняка был одним из первых. Движемся по побережью — ни одна мразь Баратеона не должна войти в леса. Мы должны отбросить их обратно в море или вырезать всех. Седлать коней. Фигуры в алой дымке удалились, послышался топот коней. Орис остался наедине с криками чаек, с каждой секундой погружаясь во тьму. *** Казалось, что весь Красный замок наполнился скрежетом лат и обеспокоенными криками. Киван быстрым шагом во главе отряда Алых плащей шёл по коридору, надеясь достичь двора замка как можно скорее. На его пути то и дело возникали придворные слуги, отшатываясь при виде Десницы и уступая дорогу. Из-за поворота к Ланнистеру подлетел командир Золотых плащей — Байуотер. — Лорд Десница! Золотые плащи на стенах у Грязных ворот. Ваш племянник и король уже там. — Прекрасно. Я и люди Запада будем оборонять Львиные ворота от сухопутных сил Станниса. Отряд рыцарей Королевских земель будет размещён у холма Висеньи в качестве резерва. Если на одном из участков обороны будет тяжко, они усилят стены своим присутствием. Проследите, чтобы посыльные свободно перемещались между участками обороны. Без координации нас сметут. — Слушаюсь, — отчеканил Джасалин и скрылся за поворотом. Киван слетел по лестнице, молясь богам, чтобы стюарды успели оседлать коней, ожидавших во дворе замка. Он не сразу заметил женскую фигуру в роскошном котте. — Что ты творишь?! — воскликнул знакомый голос. Опешив, Киван на мгновение уставился на лицо Серсеи, даже не сразу узнав племянницу. Прекрасные черты из-за гнева приобретали схожую гамму с алым платьем. Поколебавшись секунду, Киван продолжил путь, прекрасно отдавая себе отчёт, что по всей видимости у конюхов появится небольшая фора. — В чём дело, Серсея? Говори немедленно, у нас нет времени. — Ты… ты… — тараторила королева, подбирая платья, чтобы поспеть за широким шагом дяди. — Ты отправил Джоффри на стены! Ты и этот мерзкий карлик! — Мальчику следует быть среди своих людей. Его присутствие вдохновит солдат. — СОЛДАТ?! Грязные ворота обороняют зелёные новобранцы, накинувшие на свои плечи золотые плащи! У Станниса сотни кораблей! Эта шваль разбежится, как только первый из них войдёт в бухту! — Именно на таком участке присутствие морального духа необходимо. К тому же число кораблей значительно убавится, когда Станнис получит от нас заготовленный сюрприз. Двери перед отрядом Десницы распахнулись. До этого приглушённые колокола ударили по ушам, словно рёв дракона. Однако присутствие десятка оседланных коней невероятно обрадовало Кивана. — НЕТ! Верни мне моего мальчика! Его место рядом со мной, в твердыне Мейгора! Там безопасно! Киван и его люди стремительно вскочили на скакунов и ударили шпорами в бока. Лошади взвились и помчались галопом прочь, оставляя Серсею позади. Вылетев из ворот замка, конный отряд со знамёнами львов мчался по улицам города. Каменная брусчатка звоном разносила цокот копыт, которым аккомпанировали все колокола города. Иногда в этот шум вклинивались крики жителей столицы. Ставни и двери захлопывались, люди старались как можно скорее убраться с улиц. Многие втаскивали в дома тяжёлые мешки и утварь. Некоторые просто суетливо перебегали улицы, стараясь поскорее закончить дела и скрыться в убежищах. Вот мужчина бранил сына, рассыпавшего мелкие зелёные яблоки по брусчатке — конница промчалась по ним, разбрызгивая сок кислых плодов во все стороны. Вот женщина с кричащим ребёнком на руках перебежала дорогу, спеша к своей старой матери, чуть не угодив под копыта. Вот телега со снарядами для баллист промчалась на перерез, устремляясь к холму Висеньи. Всё это вмиг рассеялось, как только отряд Кивана влетел в кордон латников Ланнистеров, охранявший подходы к стенам. К Деснице тут же подлетел конюх, взявший под уздцы тяжело дышащего коня. Киван со всей доступной ему ловкостью спрыгнул с коня, мимоходом потрепав гриву верному животному. — Сир Киван! Мы рады вас видеть! — поспешил поприветствовать сентенар Алых плащей. — Оставьте патоки. С чем мы имеем дело? — произнёс Десница, спеша подняться на стены. — Лорд Станнис привёл под Львиные врата около половины своих сил. Приблизительно пятнадцать тысяч. — Недурно, — буркнул Ланнистер, взбегая по винтовой лестнице. — Мы успели притащить стрелы, болты для баллист, кипящее масло? Будет неловко, если Станнис не оценит наш приём. — Боеприпасы продолжают подвозить, но то, что мы разместили на позициях, уже хватит на несколько часов обороны. — Реквизируйте ещё несколько телег у горожан для транспортировки. Корона компенсирует. Удвойте охрану у складов с боеприпасами. Я не хочу, чтобы они загадочным образом полыхнули в разгар битвы. Десница распахнул дверь, ведущую на вершину стены. Лучники и арбалетчики в несколько шеренг стояли на стене, угрюмо вглядываясь вдаль. За их спинами выстроились латники, многие из которых привставали на цыпочки, стараясь разглядеть армию противника, развернувшуюся у стен. Киван повернул голову. От увиденного его дыхание перехватило, а за ним последовала отдышка. Ланнистер попытался убедить себя, что это лишь следствие тучной фигуры и беготни по лестнице, хотя сам он прекрасно знал, что это не так. К стенам, скрипя колёсами, двигались гигантские осадные башни. За ними выстраивались сотни пехотинцев, а меж колоссами выставлялись павезы, из-за которых уже выглядывали поблёскивающие на солнце лёгкие шлемы стрелков. А за всем этим — ряды, бесчисленные ряды со всевозможными знамёнами от Штормовых земель до некоторых домов Простора. Киван впервые почувствовал себя тем рыхлым юношей, что нервно слушал планы старшего брата по приструнению зарвавшихся Рейнов и Тарбеков. Тогда он нервно щипал складки на своей короткой шее и незаметно ковырял большим пальцем ногти. В тот день он поддержал план Тайвина, но едва ли верил в его успех. Как им, двум юнцам, удастся повергнуть столь могущественного врага? "Теперь лишь дождь в пустынный зал по лордам слёзы льёт", — напомнил себе младший брат. Он ещё раз окинул несметные полчища Баратеона. — Они тоже заслужат свой реквием, — пробормотал Ланнистер и крепче сжал рукоять меча на поясе. — Приступим.