Часть 3

3 глава. Тень замысла Тяжелая тишина, повисшая после слов Андрея, казалась осязаемой, наполненной свинцовой пылью откровений и холодным потом страха. Фраза «Нашу семью» прозвучала не как угроза, а как приговор, как констатация жуткой реальности, от которой больше нельзя отмахнуться. Влад сидел, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. Идеализм, о котором с таким презрением говорил брат, трещал по швам, не выдерживая давления жестокого мира, в котором он оказался заложником. — Цветочки... — беззвучно повторил он, глядя на узоры паркета, будто надеясь найти в них ответ. — А что тогда... ягоды? Андрей тяжело вздохнул, затушив сигарету о подошву ботинка. Гнев его поутих, сменившись сосредоточенной, почти хищной серьезностью. — Ягоды? Полное уничтожение. Тебя — в первую очередь. Меня — потому что я знаю и не молчу. Родителей — как сообщников или просто неудобных свидетелей. Твою милую Катю, твоих друзей-однокурсников — для устрашения и чтобы не осталось ни одной живой души, которая могла бы связать тебя с ними. Якудза не шутит, Влад. Они как раковая опухоль. Можно сколько угодно надеяться, что она рассосется сама, но на деле она будет расти, пока не съест все живое. Вырезать ее — единственный способ выжить. — Но убивать... — голос Влада сорвался. — Я не убийца, Андрей. Я изучаю законы, чтобы их защищать, а не нарушать самым чудовищным образом. — Ты изучаешь теорию в стране, где твой собственный дядя, мафиози, может безнаказанно передавать героин в здании суда! — резко парировал Андрей. — Какие законы? Здесь и сейчас закон — это он. Или ты, если окажешься сильнее. Другого выбора нет. Ты либо становишься тем, кто вершит правосудие, пусть и вне рамок, либо ты — его жертва. Пассивность — это соучастие. Твое молчание уже делает тебя пособником. От этих слов Владу стало физически плохо. Он подошел к окну в квартире Андрея. За ним раскинулся ночной город, безмятежный и яркий. Кто-то шел на свидание, кто-то спешил домой к семье, кто-то просто гулял, наслаждаясь летним вечером. Обычная жизнь. Та, о которой он так отчаянно мечтал и которая была от него за стеклом — видимая, но недосягаемая. — Хорошо, — тихо, но четко произнес Влад, не отворачиваясь от окна. — Допустим, ты прав. Допустим, я... согласен. Твой «первый путь» с невинными жертвами я не приемлю. Значит, остается второй. Как мы избавимся не только от него, но и от его «псов», как ты их назвал? У него охрана, связи, деньги. У нас что? Двое студентов-юристов и твое... — он запнулся. — И мое знание их методов, — закончил за него Андрей. Влад обернулся. Брат стоял, прислонившись к косяку двери, его лицо освещала странная, почти зловещая улыбка. — Я не просто так все эти годы держался от них подальше, но при этом наблюдал. Я знаю, как они работают. Знаю их слабости. И знаю, что наша сила не в грубой силе, а в информации и в их же самоуверенности. Он прошел к столу, достал старый потрепанный ноутбук и запустил его. — Садись. Начинаем планирование. Забудь на время о морали. Думай как тактик. Думай как выживающий. Следующие несколько часов пролетели в напряженном обсуждении. Андрей, к удивлению Влада, оказался блестящим аналитиком. Он структурировал проблему, как сложное дело. — Итак, цель номер один — дядя, Кенжи Танака, — Андрей вывел на экран фотографию, сделанную скрытой камерой. На ней был тот самый мужчина в дорогом костюме, с высокомерным выражением лица. — Цель номер два — его ближайшие охранники. Шесть человек. Все бывшие военные, двое с боевым опытом. Дисциплинированные, преданные. Не подкупятся. — Откуда ты это знаешь? — поразился Влад. — У меня есть свои источники, — уклончиво ответил Андрей. — Не все в нашей семье были так слепы. Теперь, ключевой момент: мы не можем напасть на них первыми. Это самоубийство. Мы должны заманить их в ловушку. Такую, где у них будет иллюзия контроля, но где инициатива будет принадлежать нам. — Какую ловушку? Он вызывал меня в суд, в кафе... Все это общественные места. — Именно. Это их стиль. Они любят чувствовать себя неуязвимыми на людях. Но есть и другое — они не доверяют никому полностью. Даже друг другу. И это наша главная надежда. Андрей развернул ноутбук к Владу. — Вот их расписание на ближайший месяц. Японцы педантичны. Каждую среду Кенжи посещает баню в одном элитном клубе. Без охраны внутри, она ждет снаружи. Каждую пятницу он ужинает в одном и том же ресторане «Сакура». Охрана — двое в зале, четверо снаружи или в машине. Влад смотрел на экран с растущим изумлением. Перед ним была подробнейшая диаграмма перемещений его дяди, расписание, модели поведения. — Андрей... Ты готовился к этому годами? — Я готовился к тому дню, когда он перейдет черту, — мрачно ответил брат. — И этот день настал, когда он втянул тебя. Итак, вот мой первоначальный план. Мы используем его жадность и его желание тебя «воспитать». Ты позвонишь ему. Скажешь, что передумал насчет денег. Что учеба дорогая, что ты понял его слова о несправедливости мира. Попросишь прощения за свою горячность. Скажешь, что хочешь «исправиться». — Он никогда не поверит, — покачал головой Влад. — Поверит, — уверенно парировал Андрей. — Потому что ты будешь не просто просить прощения. Ты предложишь ему сделку. Информацию. — Какую информацию? — Ты же учишься на юриста. У тебя есть доступ к базам данных университета, к архивам? Скажи, что наткнулся на дело одного из следователей, который проявлял повышенный интерес к деятельности японских бизнес-кругов в городе. Скажи, что можешь достать копии некоторых документов. Это именно та «полезность», которую он от тебя ждал. Он клюнет на это. Жадность к информации у них в крови. Влад почувствовал, как по спине пробежал холодок. План начинал обретать чудовищные, но четкие очертания. — Хорошо, допустим, он клюнул. Что дальше? — Дальше — встреча. Ты предложишь передать ему файлы. Но не в публичном месте. Ты скажешь, что боишься слежки, что этот следователь может быть опасен. Ты предложишь нейтральную, контролируемую им территорию, но... с одним условием. — Каким? — Ты скажешь, что хочешь, чтобы при встрече присутствовал только он и один охранник. Объяснишь это паранойей, страхом перед большим скоплением его людей. Скажешь, что если их будет больше, ты не выйдешь на связь. Он, считающий тебя запуганным студентом, возможно, согласится. Самоуверенность — его ахиллесова пята. — А если не согласится? Если приедет со всеми шестью? — Тогда мы ничего не теряем. Мы отменяем операцию и ждем следующего раза. Но я думаю, он согласится. Ему льстит, что ты его боишься, и он захочет показать свою «милость», пойдя тебе навстречу. Он будет считать, что полностью контролирует ситуацию. — Ладно, — Влад глубоко вздохнул, пытаясь осмыслить весь этот заговор. — Допустим, он приезжает с одним охранником на уединенную встречу. Что потом? Мы вдвоем против двух профессиональных бойцов? Это все равно самоубийство. Тут Андрей улыбнулся своей странной улыбкой снова. — Вот здесь мы и переходим к самой сложной части. К оружию. Прямое столкновение нам не выиграть. Нам нужен перевес. И этот перевес — не в пистолетах, которые мы все равно не сможем достать, а в химии. — В химии? — не понял Влад. — Да. Существуют препараты. Быстродействующие, мощные. Не смертельные, а выводящие из строя. Миорелаксанты, сильнодействующие седативы. Их можно ввести в еду или питье. Мы организуем встречу в таком месте, где будет возможность предложить им выпить. Например, на заброшенной даче, которую я присмотрел. Она в лесу, недалеко от города, но в глуши. Мы скажем, что это нейтральная территория, где ты прячешь файлы. Влад слушал, и ему становилось все страшнее. Он погружался в мир, о котором даже не подозревал. — И где мы возьмем эти... препараты? — У меня есть знакомый ветеринар, — сухо ответил Андрей. — Дозы, рассчитанные на крупных животных, вполне способны усыпить и человека на несколько часов. Этого будет достаточно. — Достаточно для чего? — спросил Влад, хотя ответ он уже с ужасом предчувствовал. — Для того, чтобы обездвижить их, обезоружить и... ликвидировать, — холодно закончил Андрей. — Без шума, без выстрелов. После этого мы увозим тела в заранее подготовленное место. Глубоко в лесу. Их исчезновение, конечно, вызовет вопросы, но без тел доказательств не будет. Остальные члены группировки, оставшись без лидера, скорее всего, ретируются в Японию или переключатся на другие дела. Ты перестанешь быть для них интересным. В комнате снова воцарилась тишина. Влад представил себе эту картину: он наливает дяде и его охраннику вино с усыпляющим препаратом. Потом... потом два обездвиженных тела. И необходимость подойти к каждому с холодным оружием в руке... Его желудок сжался в комок. — Я... я не смогу этого сделать, Андрей. Не смогу смотреть им в глаза и... — его затрясло. Андрей подошел к нему, положил руку на плечо. Его взгляд был жестким, но в нем читалось понимание. — Я знаю. Поэтому эту часть я беру на себя. Твоя задача — заманить их и сыграть свою роль. Все остальное — мое дело. Ты должен будешь только помочь с... транспортировкой. Влад сглотнул ком в горле. Он понимал, что другого пути действительно нет. Этот план был чудовищным, но он был единственным, где был хоть какой-то шанс на успех и где минимизировался риск для посторонних. — А что насчет последствий? — спросил он, пытаясь зацепиться за логику, за юриспруденцию, за все, что было ему родно. — Их же будут искать. Нас могут вычислить. — Риски есть, — согласился Андрей. — Но они минимальны. Во-первых, Кенжи действует здесь неофициально. О его визитах в правоохранительных органах вряд ли известно. Во-вторых, даже если начнутся поиски, у нас железное алиби. В ночь их исчезновения мы оба будем на виду у свидетелей. У меня как раз намечается корпоратив, а тебя твои друзья наверняка куда-нибудь позовут. Мы создадим себе публичное алиби. А саму операцию проведем быстро и чисто. Они продолжали обсуждать детали до самого утра. Прорабатывали каждую мелочь: как Влад должен говорить по телефону, какую именно легенду про следователя использовать, как вести себя на встрече, чтобы не вызвать подозрений. Андрей рисовал схемы подъездов к даче, объяснял, как действовать в случае нештатной ситуации. Когда первые лучи солнца упали на экран ноутбука, Влад чувствовал себя совершенно разбитым и опустошенным. Он был уже не тем наивным студентом, который всего сутки назад боялся провалить экзамен. За эту ночь он пересек невидимую грань. Он принял решение бороться. Грязными методами. Ценой чужих жизней. Ради своей. Ради жизни Кати, родителей, друзей. Он вышел от Андрея на рассвете. Город просыпался, был свеж и чист. Но Влад видел в нем теперь только тени. Тень дяди, тень надвигающейся расплаты, тень в собственном сердце. План был готов. Он был безумен, опасен и аморален. Но это был их план. Единственный луч света в кромешной тьме его положения. Теперь оставалось самое сложное — дождаться звонка дяди и начать действовать. Ожидание стало еще одной формой пытки. Он посмотрел на свой телефон. Там было несколько сообщений от Кати: «Влад, ты как? Все хорошо?», «Мы сегодня с девочками в кино идем, составь нам компанию?», «Спокойной ночи!» Он не ответил. Он не мог. Как он мог писать ей о нежности и о кино, когда в его голове зрел план двойного убийства? Пропасть между ними стала шириной в океан. И он молча смотрел на нее, не в силах ни перепрыгнуть, ни признаться в ее существовании. «Прости, Катя, — подумал он, сжимая телефон в руке. — Если все получится... я все тебе объясню. Если нет... тебе будет лучше ничего не знать». И с этой мыслью он пошел по утренним улицам, неся в себе тяжесть замысла, который навсегда изменит его жизнь, если он вообще ее сохранит.