Часть 4

Глава 4. Испытание правдой Солнечный свет, пробивавшийся сквозь полуопущенные жалюзи, казался Владу откровенной насмешкой. Шёл седьмой день его личного ада. Семь суток, прожитых в состоянии перманентного ожидания, когда каждый звонок мобильного заставлял вздрагивать, а каждый случайный стук в дверь отзывался ледяным уколом под сердцем. Он превратился в сомнамбулу, механически выполняющую рутинные действия: встать, умыться, попытаться проглотить кусок хлеба. Учёба, каникулы, встречи с друзьями — всё отступило на второй план, стало мишурным фоном для единственной, всепоглощающей мысли: «Когда же он позвонит?» Он почти не выходил из квартиры, отмаливаясь от настойчивых приглашений друзей наспех сочинёнными предлогами. «Простудился». «Семейные обстоятельства». Катя писала ему каждый день, но её сообщения, полные заботы и лёгкого упрёка, лишь усиливали грызущее чувство вины. Он отвечал односложно, коряво, чувствуя себя последним подлецом. Внезапный звонок заставил его вздрогнуть и уронить книгу. На экране горело имя «Андрей». Влад выдохнул с облегчением, но сердце всё ещё колотилось где-то в горле. — Ну что, братец, готов к небольшой вылазке? — голос Андрея звучал спокойно и деловито, будто они собирались не на разведку места будущего преступления, а на безобидную рыбалку. — Я... Да, готов, — сдавленно ответил Влад. — Отлично. Встречаемся через час на площади у старого вокзала. Я буду на своей машине. Дорога до заброшенной дачи заняла чуть больше получаса. Андрей молча вёл машину, изредка бросая на Влада короткие, оценивающие взгляды. Тот сидел, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и наблюдал, как городской пейзаж сменяется сначала потрёпанными пригородными посёлками, а затем и вовсе уступает место глухому хвойному лесу. Дача, которую присмотрел Андрей, оказалась на самом отшибе, в конце ухабистой грунтовой дороги, поросшей бурьяном. Двухэтажное деревянное строение с провалившейся кое-где крышей и заколоченными ставнями выглядело безжизненным и откровенно зловещим. Воздух был густым и сладковатым от запаха сосновой смолы и гниющей древесины. — Ну, вот и наше фамильное поместье, — с мрачной иронией произнёс Андрей, заглушая двигатель. Они вышли из машины. Тишина вокруг была абсолютной, гробовой. Не слышно было ни птиц, ни машин. Лишь ветер едва слышно шелестел верхушками сосен. — Заходим внутрь. Нужно осмотреть всё до мелочей, — Андрей без лишних слов подошёл к покосившейся двери, вставил в замок ключ (откуда он у него? — мелькнуло у Влада) и толкнул её. Внутри пахло пылью, плесенью и давно забытым жильём. Лучи света, пробивавшиеся сквозь щели в досках, выхватывали из полумрака обшарпанные стены, облупившуюся краску и груды забытого хлама в углах. — Идеальное место, — без тени улыбки констатировал Андрей. — Ни одной живой души. Кричи — не кричи, всё равно никто не услышит. Влад сглотнул. От этих слов по спине пробежали противные мурашки. Он покорно следовал за братом, стараясь запечатлеть в памяти каждую деталь. Узкий коридор, ведущий в просторную комнату — видимо, когда-то здесь была гостиная. Кухня с проржавевшей плитой. Лестница на второй этаж, которая выглядела зыбкой и ненадёжной. — Смотри сюда, — Андрей указал на массивный дубовый стол в центре комнаты. — Здесь ты их усадишь. Предложишь выпить. Будешь вести беседу. Я буду на втором этаже. Слышно всё прекрасно. Старые дома, тут перегородки тоньше бумаги. — А если они захотят осмотреть дом? — спросил Влад, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Не захотят. Они приедут за информацией, а не для проведения обыска. Самоуверенность, помнишь? Но на всякий случай... — Андрей подошёл к закопчённой каминной полке и с силой сдвинул её. За ней оказалась небольшая, тесная ниша. — Экспресс-прятки. На случай, если что-то пойдёт не по плану, можно спрятать оружие или самому залезть. Влад кивнул, стараясь запомнить. Он подошёл к грязному окну, отодвинул край оторвавшейся фанеры и выглянул наружу. Отсюда открывался вид на единственную подъездную дорогу и заросший диким кустарником участок перед домом. — Отсюда я буду контролировать подход, — сказал Андрей, стоя за его спиной. — Как только их машина появится, я дам тебе сигнал. Будешь использовать мини-наушник. Спрячешь его получше. Они провели на даче ещё около часа, обсуждая отходные пути и места для возможной засады. Каждая минута, проведённая в этом мрачном месте, усиливала ощущение надвигающейся беды. Влад чувствовал, как привычная реальность, где были лекции, друзья и Катя, безвозвратно раскалывалась, уступая место новой, пахнущей смертью и предательством. Когда они возвращались к машине, Влад почувствовал себя испачканным, будто прикоснулся к чему-то глубоко порочному и нечистому. Он молча устроился на пассажирском сиденье, глядя, как Андрей проворно заводит двигатель. И в этот самый момент телефон в его кармане отчаянно завибрировал. Не Андрей. Не Катя. Незнакомый номер, но Влад знал — знал всем нутром, — кто это. Он поднёс трубку к уху, не в силах издать ни звука. — Мальчишка, — раздался знакомый, ненавистный голос, холодный и властный. — Деньги за последнюю работу пылятся без дела. Завтра. Жду твоего звонка. И не разочаруй меня с этой своей «полезной» информацией. Щелчок в трубке. Разговор длился не больше десяти секунд. Влад медленно опустил руку с телефоном. Он посмотрел на Андрея. Тот, судя по напряжённому выражению его лица, всё понял без слов. — Поехали, — тихо сказал Влад. — Он позвонил. Обратная дорога прошла в гнетущем молчании. План, который раньше был лишь абстрактной схемой, обрёл плоть и кровь. Враг назначил время. Точка невозврата была пройдена. --- Вернувшись домой, Влад попытался заставить себя уснуть, но тщетно. Мысли метались, как подстреленные птицы. Он видел перед собой ухмыляющееся лицо дяди, суровое лицо Андрея, мрачные интерьеры заброшенной дачи... и Катю. Её образ возникал с особой, щемящей болью. Утром звонок в дверь застал его врасплох. Он не ждал никого. Медленно, с тяжёлым предчувствием, он подошёл и заглянул в глазок. Сердце его ёкнуло и замерло. На пороге стояла Катя. Она была бледной, с синевой под глазами, но её взгляд был твёрдым и решительным. Он открыл дверь. — Кать... — начал он, но слова застряли в горле. Она молча вошла, окинула взглядом захламлённую прихожую, немытую чашку на столе, его самого — небритого, в помятой футболке. — Влад, хватит, — тихо, но очень чётко сказала она. Голос её дрожал, но в нём слышалась сталь. — Хватит лгать. Я не дура. Ты не «простужен», и не «устал», и у тебя нет никакого мифического друга с проблемами. Со мной что-то не так? Я тебе не доверяю? Ты меня разлюбил? — Нет! Катя, нет, никогда! — вырвалось у него, и он сам испугался той искренности, что прозвучала в его голосе. — Тогда что?! — её голос сорвался, на глазах выступили слёзы. — Я чувствую, как ты ускользаешь! С каждым днём всё дальше! Я вижу этот ужас в твоих глазах, когда ты думаешь, что я не смотрю! Я не могу больше этого выносить! Ложь — это хуже всего, Влад! Хуже любой правды! Она стояла перед ним, хрупкая и в то же время невероятно сильная в своём отчаянии. И в нём что-то надломилось. Он не выдержал тяжести её взгляда, её боли, которую причинял он сам. Он закрыл глаза, собираясь с мыслями. Слова, которые он собирался произнести, казались ему динамитом, способным разрушить всё, что у них было. — Ты права, — начал он, и голос его был тихим и надтреснутым. — Это не про друга. Это... это про меня. Он отвернулся, уставясь в стену, не в силах смотреть ей в глаза. — Моя семья... они не те, за кого себя выдают. Они... они не просто бизнесмены. — Он сжал кулаки. — Из-за них... из-за меня... мы все в опасности. Ты, я, мои родители, друзья... все, кто рядом со мной. Он обернулся. Катя смотрела на него, не мигая, её лицо вытянулось от потрясения. — Какая опасность? Влад, о чём ты? Ты связался с чем-то... незаконным? — Нет! То есть да... но не по своей воле! — он провёл рукой по лицу. — Я не могу рассказать всё. Чем меньше ты знаешь, тем безопаснее для тебя. Но поверь мне... это очень серьёзно. Это... угроза жизни. Не шутки. Он видел, как в её глазах сменяются эмоции: страх, недоверие, растерянность, и наконец — острое, жгучее сострадание. — Боже мой, Влад... — она прошептала и сделала шаг к нему. — Почему ты молчал? Почему не сказал мне? Мы же могли бы что-то придумать вместе! — Вместе? — он горько усмехнулся. — Именно поэтому я и не говорил. Я не хочу тебя в это втягивать. Я не хочу, чтобы из-за меня с тобой что-то случилось. Это мой крест. Мне его нести. — Ты идиот, — сказала она тихо, но с неожиданной нежностью. Она подошла и обняла его, прижалась щекой к его груди. Он замер, а потом обнял её в ответ, уткнувшись лицом в её волосы, вдыхая знакомый, успокаивающий запах. Это был первый островок спокойствия за последние бесконечные дни. — Я не знаю, что происходит, — прошептала она, — и мне страшно. Но я с тобой. Понял? Что бы ни было. Ты не один. Он не отвечал, просто держал её, и впервые за долгое время почувствовал, что может не выдержать, может разрыдаться. Но он сдержался. Её доверие и её смелость стали для него одновременно утешением и ещё большим грузом ответственности. Теперь он должен был выжить не только ради себя, но и ради неё. --- Утро дня «Икс» началось с финального инструктажа. Андрей приехал к Владу на кварницу. Он принёс с собой небольшую, но увесистую коробку. — Вот, — он выложил на стол маленький, почти невидимый прозрачный наушник и миниатюрный передатчик. — Вставляешь в ухо. Я буду слышать всё, что происходит, и смогу тебе говорить. Не бойся, откликаться не нужно. Просто слушай мои команды. Затем он достал два маленьких пузырька с бесцветной жидкостью. — Это оно? — мрачно спросил Влад. — Да. Быстродействующее. Без вкуса и запаха. Начинает действовать через десять-пятнадцать минут. Вырубает в сон. Эффект часов на шесть. Дозировка рассчитана на двух крепких мужчин. — Андрей говорил спокойно, как аптекарь о микстуре. — Ты должен будешь подлить им в питьё. В вино, в воду, неважно. Главное — сделать это незаметно. Они ещё раз проговорили весь сценарий. Каждую фразу, каждое возможное развитие событий. Влад чувствовал себя актёром, готовящимся к главной роли в спектакле, где цена провала — его жизнь. — Запомни, самое главное — не паниковать, — сказал Андрей, собираясь уходить. — Он считает тебя слабым и запуганным. Ты должен играть эту роль. Униженно проси, оправдывайся, будь жалким. Это его усыпит лучше любого наркоза. Я буду на даче с самого утра, всё подготовлю. Когда Андрей ушёл, в квартире воцарилась звенящая тишина. Влад остался наедине со своими страхами. Он подошёл к окну. Город жил своей обычной жизнью. Он смотрел на прохожих, на машины, и ему казалось, что он наблюдает за всем этим из-за толстого бронированного стекла. Он был здесь, но уже и не здесь. Он был там, на той проклятой даче, где решалась его судьба. Он взял телефон. Рука предательски дрожала. Он нашёл номер, подписанный просто «К», и набрал его. Раздались длинные гудки. Каждый гудок отдавался в виске пульсирующей болью. — Алло? — голос Кенжи был таким же холодным и насмешливым, как и всегда. Влад сделал глубокий вдох и начал говорить, стараясь, чтобы его голос звучал подобострастно и виновато. — Дядя... это Влад. Вы сказали позвонить... насчёт... информации. — Ну? — односложно отрезал тот. — Я... я нашёл кое-что. В университетских архивах. Дело одного следователя... он интересовался японским бизнесом. Я скопировал кое-какие документы. — Влад говорил, как выучил, чувствуя, как по спине струится холодный пот. На той стороне повисла пауза. Он слышал ровное дыхание дяди. — Интересно, — наконец произнёс Кенжи. — И где же ты хочешь передать эти... документы? — Я... я боюсь, — Влад вложил в это слово всю искренность своего страха. — Я боюсь, что за мной могут следить. Этот следователь... он опасен. Нельзя в людном месте. — Предлагай. — Есть одно место... заброшенная дача, под городом. Я могу отвезти вас туда. Там безопасно. Только... — он сделал искусственную паузу, — только, пожалуйста, приезжайте не все. Я... я боюсь ваших людей. Только вы и... ну, один охранник. Иначе я не смогу. Он замер, ожидая реакции. Сердце колотилось где-то в ушах. Раздался короткий, сухой смешок. — Боишься? Умно. Ладно, мальчишка. Уважаю твою... осторожность. Пришлю координаты. Будь там в шесть вечера. И чтобы всё было чисто. Иначе... ты знаешь. Связь прервалась. Влад опустил телефон. Он стоял посреди комнаты, весь дрожа, как в лихорадке. Получилось. Он клюнул. Самоуверенный ублюдок клюнул. Он подошёл к зеркалу и посмотрел на своё отражение — бледное, испуганное лицо с лихорадочным блеском в глазах. Он не узнавал себя. Это был не Влад-студент, не Влад-влюблённый. Это был кто-то другой. Человек, идущий на сделку с дьяволом, чтобы уничтожить его. Финал дня наступил, когда за окном окончательно стемнело. Влад и Андрей стояли друг напротив друга в прихожей квартиры. Всё было сказано. Всё было готово. — Помни, я с тобой, — тихо сказал Андрей, кладя руку ему на плечо. Его хватка была твёрдой и уверенной. — Слушай меня и не геройствуй. Влад лишь молча кивнул. Он не мог говорить. Комок в горле мешал дышать. Андрей развернулся и вышел, растворившись в полумраке подъезда. Влад остался один. Он посмотрел на часы. До шести вечера оставалось двенадцать часов. Двенадцать часов до точки невозврата. До того момента, когда он перестанет быть жертвой и станет... кем? Убийцей? Мстителем? Выжившим? Он не знал ответа. Он знал только, что пути назад нет.