Часть 8

Глава 8. Хрупкое счастье в тени опасности Тишина в квартире Влада была обманчивой. Снаружи доносился обычный городской гул — сигналы машин, отдалённые голоса, — но внутри царило напряжённое, звенящее спокойствие, будто перед грозой. Прошло несколько дней после его опасной дуэли с Хирото Танакой на смотровой площадке. Цветок красной камелии в синей вазе стоял на подоконнике, как немое напоминание о смертельной игре, в которую он был втянут. Влад пытался вернуться к подобию нормальной жизни: отвечал на сообщения в общих чатах, делал вид, что готовится к следующему семестру, листая учебники, которые не воспринимал мозгом. Но внутри всё было сжато в тугой, болезненный комок. Он сидел за столом, уставившись в экран ноутбука, где были открыты безобидные юридические статьи — прикрытие для изучения расшифровок из досье, переданного Аней. Вдруг раздался тихий, но настойчивый стук в дверь. Не Андрей — тот стучался иначе. Сердце Влада ёкнуло. Он медленно подошёл, заглянул в глазок и увидел её. Катя. Она стояла в полумраке подъезда, в лёгком пальто, с капюшоном, накинутым на волосы. Её лицо было бледным и очень серьёзным. Он открыл дверь. — Кать? Что случилось? Она вошла, не говоря ни слова, окинула взглядом его помятый вид, стол с книгами и холодной чашкой чая. — Со мной всё в порядке, — тихо ответила она. — А с тобой? Вот что случилось. Она подошла к окну, её взгляд задержался на зловеще-красивой камелии. — Я больше не могу, Влад, — сказала она, не поворачиваясь. — Я не могу так. Ты исчезаешь, потом появляешься, отмалчиваешься, снова пропадаешь. Я вижу этот ужас в твоих глазах. Я чувствую, как ты отдаляешься с каждым днём. Я ловлю себя на мысли, что смотрю на тебя и не узнаю. Я готова бороться с чем угодно, но я не могу бороться с призраками, которых не вижу. Она обернулась, и в её глазах стояли слёзы — не от обиды, а от отчаяния и бессилия. — Я не хочу терять тебя. Но я не могу держаться за воздух. Влад стоял, опустив голову. Её слова били прямо в цель, в самое больное место. Все его попытки защитить её, оградив ложью, привели лишь к тому, что он причинял ей боль. — Катя... — его голос сорвался. — Я... меня шантажируют. Он поднял на неё взгляд и увидел, как её глаза расширились от шока. — Что? — Из-за моей семьи. Из-за моих... родственников. — Он с трудом подбирал слова, не способный выговорить слово «якудза». — Они... очень опасные люди. И мне пришлось пойти на сделку. На сделку с дьяволом, чтобы... чтобы защитить тебя. Моих родителей. Всех, кто мне дорог. Он сделал шаг к ней. — Я не могу рассказать тебе всего. Чем меньше ты знаешь, тем в большей безопасности ты будешь. Поверь мне. Но всё... всё, что я делаю, каждый мой шаг, каждое моё молчание — это ради того, чтобы с тобой ничего не случилось. Чтобы этот кошмар не коснулся тебя. Это было не полное признание. Это была лишь приоткрытая дверь в его ад. Но это была правда. Первая по-настоящему честная часть правды, которую он ей сказал. Катя слушала, не дыша. Страх в её глазах постепенно сменялся чем-то иным — жгучим состраданием, пониманием и той самой силой, которую он в ней всегда подсознательно чувствовал. Она не отпрянула. Не закричала. Она медленно подошла к нему и обняла. Обняла так крепко, как будто пыталась защитить его от всего мира своим хрупким телом. — Дурак, — прошептала она ему в грудь. — Мой безумный, глупый, благородный дурак. И он сломался. Всё напряжение, весь ужас, вся вина, копившиеся неделями, вырвались наружу. Он опустил голову ей на плечо, и его тело сотрясли беззвучные, тяжёлые рыдания. Он плакал, как ребёнок, а она гладила его по спине, тихо шепча: «Всё хорошо, я с тобой, я здесь, всё хорошо...» Они просидели так, на полу в прихожей, может быть, час, а может, целую вечность. Потом он, уже успокоившись, повёл её в комнату, усадил на диван и, держа её руки в своих, начал говорить. Он не рассказывал про убийство, про тело в лесу. Но он говорил про Хирото. Про его угрозы. Про то, как его загнали в угол. Про свой страх и своё бессилие. Он говорил, а она слушала, не перебивая, и её пальцы всё крепче сжимали его ладони. Когда за окном начало светать, серые сумерки наполнили комнату призрачным светом. Влад, исчерпавший все слова, сидел, опустошённый, но на удивление спокойный. Он посмотрел на Катю. Её лицо было усталым, но глаза сияли твёрдой решимостью. — Катя, — тихо сказал он, его голос был хриплым от долгого молчания и слёз. — Я люблю тебя. Все эти месяцы я молчал, боялся подойти, боялся признаться... потому что знал, что моя жизнь — это помойка, и я не имел права втягивать в неё тебя. Но теперь я понимаю... ты уже в ней. И единственное, что даёт мне силы дышать, единственное, что напоминает мне, за что стоит бороться, — это ты. Он смотрел на неё, затаив дыхание, боясь её реакции. Катя медленно подняла руку и коснулась его щеки. По её лицу текли слёзы, но она улыбалась. Той самой, лучистой улыбкой, которая свела его с ума ещё на первом курсе. — И я тебя люблю, — прошептала она. — С твоим кошмаром, с твоим горем, со всем твоим багажом. Я люблю тебя. И мы будем проходить через это вместе. Не один. Вместе. Договорились? Он не смог ответить словами. Всё, что он мог сделать, — это потянуться к ней. Он прикоснулся к её губам своими, сначала неуверенно, боясь спугнуть хрупкое счастье. Но потом её ответный поцелуй развеял все сомнения. Это был не страстный, а какой-то невероятно нежный, исцеляющий поцелуй. Поцелуй-обещание. Поцелуй-признание. В нём была вся боль прошедших недель и вся надежда на будущее. Они стояли, обнявшись, в лучах восходящего солнца, и на мгновение весь окружающий их ужас отступил, уступив место хрупкому, но настоящему счастью. Это мгновение, увы, было недолгим. Днём на его телефон пришло сообщение. Не с того номера, что у Хирото, а с нового, зашифрованного. Текст был лаконичным: «Сегодня. 17:30. Центральный рынок, главный вход. Красная куртка. Передашь пакет. Не опаздывай.» Первое задание. Проверка на послушание. Влад почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он показал сообщение Андрею, который примчался по его звонку. Тот, изучив его, мрачно кивнул. — Чистая проверка. Пакет, скорее всего, пустой или с мусором. Но ты должен сделать всё, как сказано. Любое неповиновение — и они начнут давить. В 17:25 Влад, с каменным лицом, стоял у главного входа на шумный, многолюдный рынок. В руке он сжимал небольшой коричневый конверт, который ему за полчаса до этого передал ничем не примечательный курьер. Он чувствовал на себе десятки невидимых взглядов. В 17:30 к нему подошла девушка в ярко-красной куртке. — От Хирото? — коротко бросила она. Он молча кивнул и протянул конверт. Она взяла его, повернулась и растворилась в толпе. Всё заняло десять секунд. Но за эти десять секунд Влад почувствовал, как внутри него умирает ещё одна часть его прежнего «я» — часть, верившая в закон и справедливость. Он только что стал звеном в преступной цепи. Когда он вернулся домой, его ждало новое сообщение: «Поздравляю. Первый шаг сделан. Следующая задача будет сложнее. И не пытайся обмануть. Мы следим. За тобой. И за твоей девочкой. Она сегодня была в университетской библиотеке. Синее платье. Очень мило.» Лёд ужаса сковал его сердце. Они следили за Катей. Они знали, во что она была одета. Они были везде. Он не думал, не звонил Андрею. Он, как одержимый, выбежал из дома и помчался к Кате. Он ворвался в её квартиру, запыхавшийся, с дикими глазами. — Влад? Что такое? — испуганно вскрикнула она. Он, задыхаясь, рассказал ей всё. Про первое задание. Про сообщение. Про то, что за ней следят. Он ожидал страха. Истерики. Но реакция Кати оказалась иной. Её лицо стало сосредоточенным и твёрдым. В её глазах вспыхнул огонь, которого он раньше не видел. — Хорошо, — сказала она тихо и чётко. — Значит, война. Если они думают, что могут запугать нас, что могут разлучить или сломать, они ошибаются. Она подошла к нему и взяла его за руки. — Ты не один. Слышишь? Я с тобой. Я буду твоими глазами и ушами. Я буду твоим прикрытием. Я буду тем, кому ты сможешь доверять без остатка. Мы будем бороться вместе. В ту же ночь они пришли к Андрею. Брат, увидев их вместе — решительных, сплочённых, — сначала удивился, а потом медленно улыбнулся. Впервые за долгое время. — Ну что ж, — сказал он. — Команда в сборе. Теперь по-настоящему. Они втроём сели за стол. Андрей разложил карту города и распечатку из досье. — Хирото силён, пока он — тень, — начал Андрей. — Но у него должна быть цель здесь, помимо запугивания тебя. Мы должны найти её. Его «ахиллесову пяту» в этой операции. Ты, Влад, будешь играть свою роль, делать то, что они говорят, но мы будем фиксировать всё. Каждая встреча, каждый разговор. Катя... — он посмотрел на неё, — ты наша «незаметная» сила. Ты можешь ходить там, где мы с Владом будем слишком заметны. Смотреть, запоминать. Влад смотрел на них — на брата, склонившегося над картой, и на Катю, внимательно слушающую, её рука лежала на его руке. И он чувствовал это. Не призрачную надежду, а настоящую, железную уверенность. Они были вместе. Они были командой. И впервые с момента всего этого кошмара он поверил, что у них есть шанс. Не просто выжить, а победить. Он сжал руку Кати, и она ответила ему тёплым, уверенным рукопожатием. В её глазах он читал то же самое: «Вместе».