Часть 7

Глава 7. Игра на опережение Возвращение домой после встречи в «Сакуре» было похоже на путь сквозь густой, вязкий туман. Слова Хирото Танаки звенели в ушах Влада, как погребальный колокол: «Свободу выбирать, кому служить. Мне — или смерти тех, кого вы любите». Он механически поднялся в свою квартиру, запер дверь на все замки и впервые за долгое время позволил себе роскошь — рухнуть на пол в прихожей, судорожно всхлипывая от бессилия и ярости. Слёзы жгли щёки, но они не приносили облегчения, лишь подчёркивая всю глубину отчаяния. Он не мог. Он просто не мог сделать этот выбор. Стать марионеткой мафии, навсегда похоронив себя и всё, во что он верил? Или подписать смертный приговор Кате, родителям, Андрею? Оба варианта вели в ад. Он сидел на холодном полу, обхватив голову руками, и не видел выхода. Мысли метались, как пойманные в клетку птицы, разбиваясь о стальные прутья безвыходной ситуации. Часы пробили три ночи, когда его взгляд упал на фотографию на тумбочке. Он и Катя, прошлым летом, на берегу озера. Она смеялась, запрокинув голову, а он смотрел на неё с такой нежностью, что сейчас это воспоминание причиняло физическую боль. Он не мог допустить, чтобы этот смех замолк навсегда из-за него. Словно во сне, он поднял телефон и набрал номер Андрея. Тот снял трубку после первого же гудка — видимо, тоже не спал. — Говори, — его голос был хриплым от усталости и напряжения. — Андрей... он поставил ультиматум. Я... я не могу... — Влад с трудом выдавил из себя сбивчивый, почти бессвязный рассказ. Андрей выслушал его, не перебивая. Когда Влад замолча, наступила тяжёлая пауза. — Значит, так, — наконец произнёс брат, и в его голосе не было ни паники, ни страха, лишь холодная, собранная решимость. — Значит, будем драться. — Драться? С ними? У нас нет шансов! — Прямым боем — нет. Но чтобы победить зверя, необязательно быть сильнее. Нужно быть умнее. Знать его слабые места. Хирото здесь нелегально. Его власть строится на страхе и тайне. Это его сила. Но это и его слабость. Мы должны найти её. Эта мысль, как слабый лучик света, прорезала тьму его отчаяния. Но он не знал, с чего начать. Они сидели в тишине, каждый на своём конце провода, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. И в этот момент на телефон Влада пришло сообщение. С незнакомого номера. Короткое и ошеломляющее: «Не соглашайтесь. У Хирото есть слабость. Его сын. Учится в Лондоне. Школа «Ашберн Холл». Это его единственное уязвимое место. Будьте осторожны. В.» Влад с замиранием сердца перечитал сообщение несколько раз. — Андрей... — прошептал он. — Мне только что... Мне прислали... — он зачитал сообщение. — Кто? — резко спросил Андрей. — Кто мог это прислать? — Не знаю... «В.»... — Влад лихорадочно перебирал в памяти всех, чьё имя начиналось на эту букву. И вдруг его осенило. — Аня. Влад... Нет, Варужан? Её отец... Помнишь, она говорила про отца? Мысль о том, что у клана может быть внутренний раскол, что у них появился невидимый союзник, придала им обоим сил. Теперь это была не просто отчаянная борьба, а сложная шахматная партия. На следующее утро Влад, невзирая на риск, написал Ане. Не по телефону, а через зашифрованный мессенджер, который ему когда-то советовал Андрей для безопасности. Он написал коротко: «Нужна встреча. Срочно. Касается твоего совета и моего «друга». Она ответила почти мгновенно: «Сегодня. 16:00. Антикафе на Арбате. Будь один.» Влад провёл день в лихорадочном ожидании. Он пытался отвлечься, но не мог. Его телефон снова ожил — на этот раз это была Катя. Она писала, что очень волнуется, что не спит ночами, и просила хотя бы одного слова, чтобы знать, что он жив. Он смотрел на её сообщения, и сердце разрывалось. Он не мог рассказать ей правду, но и не мог продолжать игнорировать. В итоге он написал коротко: «Кать, прости. У меня очень сложный период. Семейные проблемы. Я жив, здоров. Как только всё уладятся, я тебе всё объясню. Обещаю.» Это была жалкая, убогая отговорка, но лучшее, что он мог придумать. В назначенное время он сидел в углу уютного антикафе, нервно теребя стакан с остывшим кофе. Аня вошла точно в четыре. Она выглядела серьёзной и сосредоточенной. Сев напротив, она без предисловий спросила: — Ты получил моё сообщение? — Да, — кивнул Влад. — Спасибо. Но... почему? Зачем ты рискуешь? Аня вздохнула, её взгляд стал отстранённым. — Мой отец... у него свои счёты с якудза. Они пытаются отжать у него один очень важный канал. Хирото — не просто мститель за брата. Он узурпатор. Он убирает всех, кто стоит на его пути к абсолютной власти внутри клана, и использует месть как предлог. Твой «друг»... то есть ты... стал для него удобным инструментом. Если ты сломаешься и станешь его человеком, это укрепит его позиции. Если ты умрёшь — он покажет свою силу. Но если ты окажешь сопротивление... это его ослабит. Мы с отцом заинтересованы в последнем. Она достала из сумки маленькую флешку и незаметно pushed её через стол. — Здесь досье на Хирото. Всё, что удалось собрать. Его связи, его операции здесь, но главное — подтверждение информации о сыне. Его зовут Такэси. Ему семнадцать. Хирото боготворит его. Это его ахиллесова пята. Больше я ничем помочь не могу. Отец не хочет открытой войны. Ты должен действовать сам. Влад взял флешку, чувствуя её вес, непропорциональный крошечному размеру. — Спасибо, Аня. Я... я никогда не забуду этого. — Просто выживи, Влад, — с лёгкой, печальной улыбкой сказала она и ушла, оставив его наедине с новообретённым оружием. Вечером того же дня Влад и Андрей изучали содержимое флешки. Досье было подробным. Финансовые потоки, схема прикрытия в виде импортно-экспортной фирмы, имена нескольких подставных лиц. И — отдельная папка с фотографиями стройного темноволосого юноши в форме престижной британской школы-пансиона. — Идеально, — прошептал Андрей. — Теперь у нас есть что противопоставить его шантажу. Влад чувствовал себя одновременно сильным и омерзительным. Угрожать ребёнку? Даже ребёнку своего врага? Но другого пути не было. Это был их единственный шанс. Настал день ответа Хирото. Влад, следуя своему новому плану, не стал ждать звонка. Он сам написал на тот номер: «Не в «Сакуре». 20:00. Смотровая площадка на Воробьёвых горах. Приезжайте один.» Он выбрал это место не случайно — открытое, публичное, полное туристов и гуляющих пар. Здесь невозможно было устроить засаду или незаметно устранить кого-то. Хирото приехал точно в восемь. Он был один. Лёгкий ветер развевал полы его тёмного пальто. Он подошёл к парапету, где стоял Влад, смотрящий на огни города. — Вы проявляете неожиданную инициативу, мистер Крафт, — произнёс он своим ровным, безразличным голосом. Влад обернулся. Его сердце бешено колотилось, но он вложил все силы в то, чтобы его голос звучал твёрдо. — Я обдумал ваше предложение. Я не буду вашей марионеткой. На лице Хирото ничего не изменилось, но Влад уловил лёгкое напряжение в его позе. — Очень опрометчивое решение. Я предупредил о последствиях. — Я знаю, — Влад сделал шаг вперёд. — И я предупреждаю вас. Если с моими близкими, с Катей, с кем бы то ни было, случится хоть малейшая неприятность, если они пострадают, если на них упадёт волос... то в тот же день вся информация о Токийском проекте «Рассвет», о ваших счетах в банке на Кипре и... — он сделал драматическую паузу, глядя Хирото прямо в его пустые глаза, — ...и подробное досье на вашего сына, Такэси, включая его расписание и маршрут от школы до общежития, упадёт на стол не только в местное УБЭП, но и к вашим прямым конкурентам. Я слышал, клан Сумиёси не прочь ослабить вашу семью. Он произнёс это всё на одном дыхании, боясь, что голос его предаст. Он блефовал. У него не было никаких планов передавать что-то куда-либо — это мгновенно подписало бы ему смертный приговор. Но он должен был сделать вид, что готов на всё. Впервые за всё время общения каменная маска на лице Хирото дрогнула. Его веки чуть дрогнули, а губы сжались в тонкую, белую ниточку. В его глазах, на секунду, вспыхнула такая первобытная, дикая ярость, что Владу стало физически страшно. Он увидел в них не ритуального карателя, а отца, готового разорвать угрозу своему ребёнку. — Ты... — его голос потерял свою идеальную ровность и стал тихим, сиплым шипением. — Ты не знаешь, с кем связываешься, мальчик. — Я знаю, — парировал Влад, чувствуя, как его колени подкашиваются. — Я знаю, что вы — Хирото Танака. И что у вас есть сын, которого вы любите. Так же, как я люблю Катю. Это делает нас... понимающими друг друга. Они стояли друг напротив друга, и между ними пробежала током молчаливая договорённость. Влад показал, что умеет бить ниже пояса. И что у него есть для этого информация. Хирото медленно, очень медленно выдохнул. Ярость в его глазах угасла, сменившись холодной, расчётливой оценкой. — Ты оказался... интереснее, чем я предполагал, — произнёс он, и это было почти дословным повторением его фразы в ресторане, но на этот раз в ней звучало не презрение, а некое подобие уважения к достойному противнику. — Очень хорошо. Играем. У тебя есть неделя. Испытательный срок. Покажи, на что способен наш... новый партнёр. Не разочаруй меня. Он развернулся и ушёл, не оглянувшись, растворившись в вечерней толпе. Влад остался один. Он схватился за холодный парапет, чтобы не упасть. Его всего трясло от перенесённого напряжения. Адреналин отступал, сменяясь леденящей усталостью. Он сделал это. Он выиграл время. Он не сдался. Но когда он пришёл домой, его ждал новый «сюрприз». На полу, прямо перед дверью, лежала небольшая, но изящная картонная коробка. Внутри, уложенная в стружку, стояла красивая керамическая ваза тёмно-синего цвета. А в ней — один-единственный цветок. Алая, почти идеальная камелия. Он сфотографировал её и отправил Андрею. Тот перезвонил через минуту. — Ну что, брат, поздравляю. Ты официально в игре. — Что это значит? — устало спросил Влад. — Красная камелия... сложный символ. Может означать «преклонение перед твоей красотой», но в их контексте... скорее, «жертва, принявшая свою судьбу». Или... «Ты погибнешь, когда отцветёшь». Они приняли твой вызов, Влад. Но дают тебе понять: ты — всего лишь цветок в их вазе. Красивый, но смертельный. И они могут сорвать тебя, когда им вздумается. Влад положил трубку и сел на пол, глядя на прекрасный, ядовитый цветок. Он не сдался. Он выиграл первый раунд. Но теперь он должен был стать актёром в самой опасной пьесе своей жизни, где любая оплошность, любое неверное слово становилось бы последним. Он был в ловушке, стены которой были сделаны из лжи, а воздух был пропитан страхом. Он взял телефон и набрал номер Кати. Ему нужно было услышать её голос. Хотя бы на минуту. Хотя бы для того, чтобы помнить, ради чего он затеял эту смертельно опасную игру. — Влад? — она сняла трубку почти мгновенно, и в её голосе послышались и облегчение, и обида, и тревога. — Боже, наконец-то! Я так за тебя боялась! — Кать... — его голос дрогнул. — Всё... всё будет хорошо. Я обещаю. Просто... поверь мне. Он не мог сказать большего. Но просто слышать её дыхание на другом конце провода было для него в тот момент единственным спасением.