Часть 15

Глава 15. Слёзы и клятвы Ночь в заброшенном детском саду казалась бесконечной. Воздух был густым и спёртым, пахнущим пылью, плесенью и страхом. Влад, прислонившись к стене у единственного заколоченного окна, вглядывался в темноту за щелью в фанере. Каждый шорох снаружи заставлял его сердце замирать. Пистолет в его руке был холодным и невероятно тяжёлым. Андрей лежал на импровизированных носилках из сорванных с петель дверей. Рана в плече, обработанная и перевязанная Аней, беспокоила его меньше, чем жар. Он метался в бреду, его лицо покрылось испариной, губы шептали что-то несвязное. Катя сидела рядом, смачивала тряпку в скудных запасах воды и протирала его лоб, её собственное лицо было искажено усталостью и тревогой. Аня исчезла. Сначала Влад подумал, что она ушла — предала их снова. Но потом из соседней комнаты, бывшей игровой, донёсся приглушённый звук. Не крик, не стон, а тихие, сдавленные рыдания. Звук, который был страшнее любой истерики. Катя встретилась взглядом с Владом и молча встала. Он кивнул. Она прокралась в соседнее помещение. Аня сидела на полу среди сломанных кукол и машинок, обхватив колени руками, и её плечи судорожно вздрагивали. В свете луны, пробивавшемся через разбитое окно, её лицо было залито слезами. — Он... он выбрал их... — выдохнула она, не замечая Катю. — Снова... всегда власть... всегда... Катя медленно опустилась рядом, не касаясь её. — Аня... — тихо позвала она. Аня вздрогнула и подняла на неё заплаканные глаза. В них была такая глубокая, детская боль, что у Кати сжалось сердце. — Он предал мою маму... — прошептала Аня, и слова полились из неё, как кровь из открытой раны. — Когда мне было десять... её брат, мой дядя, был ему как брат. Но он... отец... донёс на него, отдал конкурентам, чтобы забрать его долю. Мама умоляла его... а он сказал: «В бизнесе нет семьи». Мама не пережила этого... она просто... ушла. А теперь... теперь он предал и меня. И всех вас. Она снова разрыдалась, уткнувшись лицом в колени. Катя не стала говорить пустых слов утешения. Она просто обняла её, прижала к себе и позволила выплакаться. Они сидели так среди обломков чужого детства, две девушки, потерявшие опору в жизни, но нашедшие её друг в друге. — Ты — не твой отец, — наконец сказала Катя, когда рыдания Ани поутихли. — Ты здесь. С нами. Ты выбрала нас. И мы тебя не предадим. Никогда. Аня подняла на неё глаза, полные слёз, но теперь в них появилась искра чего-то нового — не надежды, может быть, а просто решимости не сдаваться. — Спасибо, — прошептала она. --- Утро принесло с собой новые испытания. Андрей пришёл в себя, жар немного спал, но он был слаб и бледен. Влад, сменивший его у окна, вдруг резко выпрямился. — Радио, — коротко бросил он. Катя нашла на свалке хлама старый транзисторный приёмник. Он работал. И из его динамиков, шипя и хрипя, полился голос диктора: «...разыскиваются за совершение ряда тяжких преступлений. Крафт Владислав, подруга его Катерина, их сообщник Андрей и дочь известного бизнесмена Анна Варужан. Вооружены, чрезвычайно опасны...» Их фотографии, скорее всего, взятые из университетской базы и социальных сетей, теперь видел весь город. Они были в клетке. Влад, проверяя периметр, обнаружил у заднего входа в садик маленький, аккуратно сложенный из камешков знак — стилизованную стрелу. Знак якудза. Их нашли. Просто пока не решались войти, ожидая подкрепления или подходящего момента. — Нам нужно уходить, — мрачно констатировал Влад. — Сейчас. — Куда? — со слабой надеждой спросила Катя. — Весь город ищет нас. Все взглясты обратились к Ане. Она молчала, глядя в пол, будто что-то обдумывая. Потом подняла голову. — Я знаю одно место. Отец... он никогда не искал маму там. Считал его осквернённым. Она повела их через лабиринт задворков и пустырей, пока они не вышли к старой, полуразрушенной каменной церкви на отшибе района. Колокольня её покосилась, стены были исписаны граффити, но тяжёлая дубовая дверь с огромным амбарным замком оказалась заперта. Аня достала из кармана маленький ключ на потёртом шнурке. — Мама... оставила его мне. Про запас. Внутри пахло ладаном, пылью и временем. Лучи света, проникая через проломы в куполе, освещали пустые pews, облупившиеся фрески на стенах и алтарь, накрытый простым холстом. Это было одновременно и уныло, и величественно. Они устроили Андрея в небольшом приделе, где было относительно чисто. Аня, пока Катя снова перевязывала рану, стояла перед почерневшей иконой Богородицы. — Она приходила сюда, — тихо сказала Аня, не оборачиваясь. — Пряталась здесь от него. Говорила, что это единственное место, где он не посмеет её искать. Что его власть заканчивается у этих стен. Она обернулась, и её лицо было строгим и печальным. — Он всегда хотел большего. Больше власти, больше денег, больше влияния. Сначала — наш город. Потом — регион. Теперь... он решил играть с якудза. Думал, что сможет их переиграть, использовать и вышвырнуть. Но они... они его самого использовали. — Как? — спросил Влад. — Он всегда вёл двойную бухгалтерию, — горько усмехнулась Аня. — Одну — для себя, другую — для показухи. Но я... я знала, где он прячет настоящие отчёты. — Она достала из внутреннего кармана куртки маленькую флешку. — Я скачала всё, пока мы были в коттедже. На всякий случай. Влад взял флешку. У него был с собой старый, не подключённый к сети ноутбук Андрея. Он включил его. Когда он открыл файлы, его глаза расширились от изумления. — Здесь... здесь не только его счета. Здесь... переводы. Огромные суммы. На счета... — он поднял на Аню шокированный взгляд. — На счета Ямато. Ещё полгода назад. В комнате повисла гробовая тишина. — Весь этот конфликт... — медленно проговорила Катя. — Вся эта война между Хирото и Масахиро... это была его игра? С самого начала? Аня кивнула, её лицо исказилось от отвращения и гнева. — Он спровоцировал их, заплатив Ямато, чтобы тот натравил племянников друг на друга. А потом... предложил им своё посредничество. И наше с вами участие... это был просто способ заставить их доверять ему. А когда они ослабели бы, он бы забрал всё. Их бизнес, их сети... всё. А нас... просто убрал бы, как свидетелей. Она с силой сжала кулаки, и по её лицу снова потекли слёзы, но на этот раз — слёзы ярости. — Я не позволю ему. Я не позволю ему превратить всё в прах, как он всегда это делает. Влад смотрел на неё, и в его голове складывался новый, отчаянный, но единственно возможный план. — У нас есть это, — он показал на флешку. — Доказательства, что он не просто бизнесмен. Что он — часть сделки с международной преступной группировкой. Этого достаточно, чтобы против него возбудили дело. Не местные мздоимцы, а федералы. — Но как мы передадим это? — спросила Катя. — Нас везде ищут. — Есть один человек, — сказала Аня. — Прокурор. Честный. Он пытался вести дело против отца много лет назад, но у него не хватило доказательств. Мама... она ходила к нему. Я помню его имя. Она села за ноутбук и начала печатать. Она писала не донос, а письмо. Исповедь. Она использовала не только факты с флешки, но и свои детские воспоминания, голос матери, которую так и не смогла защитить. Она рассказывала о схемах отца, о его связях, о его методах. Каждое слово давалось ей с болью, но она не останавливалась. Когда она закончила, она посмотрела на Влада и Катю. — Иногда, чтобы победить чудовище, — тихо сказала она, — нужно стать памятью. Памятью о том, кем оно было когда-то. И о тех, кого оно уничтожило. Она сохранила файл и отключила флешку. Письмо было готово к отправке. Оставалось найти способ доставить его адресату, не попав в руки ни якудза, ни людей её отца. Они снова оказались перед почти невыполнимой задачей, но теперь у них было нечто большее, чем просто желание выжить. У них была цель. И у них была правда.