Часть 18

Глава 18. Кровное родство Три дня в подвале сгоревшего дома слились в один долгий, мучительный кошмар. Воздух был густым и спёртым, пропитанным запахом гари, влаги и болезни. Аня лежала на груде старых половиков, которые Катя нашла в углу. Её лицо горело лихорадочным румянцем, а губы были покрыты сухими трещинами. Рана на руке, та самая, из торгового центра, распухла и почернела, из неё сочился гной. Она бредила, бормоча что-то о матери, об отце, о церкви. Катя, сама едва держась на ногах, сидела рядом и смачивала её лоб последними глотками воды. Её собственная рана в ноге ныла, но она игнорировала боль. Влад стоял у заваленного входа, слушая звуки улицы. Его лицо было каменной маской. Он видел, как Аня угасает на глазах. Сепсис. Без антибиотиков, без врача — смертный приговор. — Она умрёт, — тихо сказала Катя, и её голос сорвался. — Влад, она умрёт здесь, в этой грязи. Влад молча подошёл и опустился на корточки рядом с Аней. Он положил руку ей на лоб — кожа была сухой и огненной. — Ларионов, — хрипло произнёс он. — Прокурор. Адрес в её записях есть. — Это самоубийство! — прошептала Катя. — Они ждут этого! — У нас нет выбора! — резко оборвал он. — Или мы все сгнием здесь, или попытаемся. Она не протянет и дня. Он достал из кармана смятый листок — распечатку старой статьи, где упоминался домашний адрес прокурора Ларионова в тихом, спальном районе. — Мы идём туда. Ты и я. Аня остаётся в церкви. Там безопаснее, чем здесь. Если что... она хотя бы умрёт под крышей Бога, а не в этом аду. Катя, с трудом сдерживая слёзы, кивнула. Они собрали свои жалкие пожитки — два пистолета с несколькими патронами и конверт с компроматом. Добраться до церкви было испытанием. Они несли Аню на самодельных носилках из двух палок и курток, пробираясь по тёмным переулкам. Аня стонала при каждом шаге. Когда они добрались до знакомой полуразрушенной церкви, Влад отодвинул тяжёлую дверь и они внесли её внутрь. Они уложили её в том же приделе, где она нашла когда-то утешение. — Жди здесь, — сказал Влад, глядя на бредящую Аню. — Мы вернёмся. С помощью. Она ничего не ответила, её сознание было где-то далеко. --- Ночь была холодной и ветреной. Район, где жил Ларионов, был тихим и благополучным, с аккуратными домами и ухоженными палисадниками. Он казался другим миром, миром, который они потеряли. — Смотри, — тихо сказала Катя, хватая Влада за руку. У дома прокурора, в тени деревьев, стояла чёрная иномарка. В её салоне glowed тусклый свет от телефона. Их ждали. — Обходной путь, — прошептал Влад. — Через задний двор. Они поползли через соседние участки, пригнувшись. Влад помог Кате перелезть через забор, его собственная рана от выстрела в торговом центре горела огнём. Они подобрались к задней двери дома. Свет в окнах не горел. Влад достал конверт. Он собирался просто сунуть его в щель двери или бросить в почтовый ящик. Но в этот момент сзади раздался резкий оклик: — Стоять! Руки вверх! Из-за угла дома вышли трое. Люди Ямато. Они вычислили и этот ход. Влад оттолкнул Катю. — Беги! Бросай конверт в ящик! Он развернулся и выстрелил в сторону якудза, не целясь, чтобы создать панику. Катя, хромая, бросилась к переднему крыльцу. Она увидела почтовый ящик, сунула в него конверт и повернулась, чтобы бежать к Владу. В этот момент из темноты прогремел выстрел. Катя почувствовала, как словно раскалённым прутом ударило её в ногу. Она с криком упала на землю. Влад, услышав её крик, в ярости выпустил всю обойму в сторону нападавших, заставив их ненадолго залечь, и бросился к ней. — Влад, уходи! — закричала она, пытаясь подняться. — Конверт в ящике! Но он уже подхватил её и потащил прочь, в темноту, оставляя за собой кровавый след. Погоня ушла за ним, приняв его за главную цель. --- Аня лежала в церкви и слушала отдалённые выстрелы. Они доносились с той стороны, куда ушли Влад и Катя. С каждой минутой тревога внутри неё нарастала, пересиливая жар и боль. Они попали в засаду. Из-за неё. Из-за её раны, из-за её слабости. Она не могла просто лежать и ждать. Собрав последние силы, она поднялась. Мир плыл перед её глазами, но она, шатаясь, вышла из церкви и направилась на звуки стрельбы. Она не знала, что сможет сделать, но не могла позволить им умирать в одиночестве. Она сделала всего несколько шагов по тёмной улице, когда из переулка вышли четверо мужчин. Они были в простой одежде, но по их осанке, по холодным, оценивающим взглядам она сразу поняла — это люди её отца. Они прочёсывали район. Один из них, высокий и жилистый, направил на неё фонарь. Свет ударил ей в лицо. — Ну, надо же, — он ухмыльнулся. — Сама пришла. Папочка будет рад. Аня замерла. Она увидела среди них знакомое лицо — одного из старших lieutenant отца, человека по имени Левон. Он смотрел на неё без эмоций. — Иди с нами, Аня, — сказал он ровным голосом. — Не заставляй нас применять силу. — Отец... здесь? — прошептала она. — Ждёт в машине, — кивнул Левон. И в этот момент Аня увидела его. Из-за спины Левона вышел Варужан. Его лицо было суровым и непроницаемым. В его руке был пистолет. — Папа... — вырвалось у Ани, и в этом слове была вся её боль, всё отчаяние и последняя, умирающая надежда. Варужан посмотрел на неё. Его взгляд скользнул по её лихорадочному лицу, по грязной, окровавленной одежде. Ни тени сожаления, ни искорки отцовской любви. — Ты сделала свой выбор, дочь, — холодно произнёс он. — Теперь я сделаю свой. Он поднял пистолет. Аня застыла, не веря своим глазам. Это не могло быть правдой. Он не мог... Выстрел грохнул, оглушительно громкий в ночной тишине. Аня почувствовала страшный, разрывающий удар в грудь. Она отлетела назад и ударилась о стену соседнего дома, медленно сползая по ней на землю. Перед глазами у неё поплыли тёмные круги, а в ушах зазвенело. Именно в этот момент из переулка, хромая и истекая кровью, выбралась Катя. Она увидела Аню, прижатую к стене, и огромное алое пятно, растекавшееся по её светлой кофте. Она увидела людей Варужана, уходивших в темноту, и его самого, скрывшегося в чёрном автомобиле. — АНЯ! — закричала Катя, и её крик был полон такого ужаса и отчаяния, что, казалось, мог разбудить мёртвых. Она бросилась к подруге, не чувствуя боли в своей ноге, и упала на колени рядом с ней, - ПРОКЛЯТИЕ! ЧТОБ ВАС УРОДЫ! НЕ УМИРАЙ… НЕТ, НЕТ, НЕТ….  Аня лежала без движения, её глаза были закрыты, лицо — мертвенно-бледным. Грудь её не дышала. Катя, рыдая, трясла её за плечи. — Нет, нет, нет, нет! Аня, просыпайся! Дыши! Пожалуйста, дыши! Она прижала ухо к её груди, слушая. Ничего. Тишина. Она не слышала биения сердца. Истерика охватила её. Она обхватила тело подруги и забилась в беззвучных, страшных рыданиях. Влад, оторвавшись от погони, подбежал к ним. Он увидел Катя, держащую на руках бездыханное тело Ани, и его собственное сердце остановилось. Он подошёл и медленно опустился рядом. Его взгляд упал на маленькую, аккуратную дырочку в кофте Ани, прямо над сердцем. Выстрел в упор. Точно в сердце. — Она... она не дышит... — всхлипывала Катя. — Влад... она... Влад сжал кулаки так, что кости затрещали. В его глазах стояла пустота. Он посмотрел на пистолет в своей руке. Один патрон. Он знал, что иногда... иногда самое милосердное, что можно сделать для смертельно раненного товарища... Он поднял пистолет. Его рука дрожала. — Нет... — прошептала Катя, увидев это. — Только не это... В этот момент из церкви вышел священник, тот самый, что позволил им укрыться. Он был уже немолод, с седой бородой и спокойными, мудрыми глазами. Он подошёл к ним, не обращая внимания на пистолет. — Дай я посмотрю, — тихо сказал он Владу. Тот, не в силах противиться этому спокойному голосу, опустил оружие. Священник опустился на колени, отодвинул Катю и положил два пальца на шею Ани. Он ждал долгую минуту, его лицо было сосредоточено. — Есть, — наконец произнёс он. — Пульс. Слабый, нитевидный, но есть. — Но... но сердце... — не веря, прошептала Катя. Священник осторожно расстегнул окровавленную кофту Ани и осмотрел рану. — Не в сердце. Чуть левее. Прошла навылет через лёгкое. Пневмоторакс. Она не дышит, потому что лёгкое спалось. Но сердце цело. Нужна операция. Сейчас. Он поднял Аню на руки с неожиданной для его возраста силой. — Неси девушку, — кивнул он Кате, указывая на Влада, который стоял в ступоре. — Идите за мной. Быстро. Он повёл их не в церковь, а в небольшой пристрой к ней — старую, заброшенную сторожку. Внутри, за неприметной дверью, скрывалась узкая лестница, ведущая вниз, в подвал. Но это был не обычный подвал. Это была чистая, белая комната, пахнущая антисептиком. Настоящая, хоть и маленькая, операционная. С хирургическим столом, лампами, стерилизаторами. — Бывшие сослуживцы, — коротко объяснил священник, уже моя руки и надевая перчатки. — Содержим это место для тех, кому официальная медицина... недоступна. Положите её на стол. Он работал быстро и уверенно, как человек, много раз делавший это в полевых условиях. Катя, стиснув зубы, помогала ему, подавая инструменты. Влад стоял у стены и смотрел, как священник вскрывает грудную клетку Ани, чтобы расправить лёгкое и остановить кровотечение. Он видел, как её жизнь висит на волоске, и понимал, что они снова были в долгу у незнакомца. Операция длилась несколько часов. Когда священник закончил, он вытер пот со лба. — Сделал всё, что мог. Теперь всё в руках Господа и её собственного организма. Вливайте ей эти растворы, — он дал Кате капельницу. — Если проснётся до утра — будет жить. --- Аня пришла в себя на рассвете. Первое, что она почувствовала — это всепоглощающую, огненную боль в груди. Затем — тихий плач. Она медленно повернула голову. Катя сидела на стуле рядом, её голова лежала на краю операционного стола, а плечи вздрагивали от беззвучных рыданий. — Ка... Кать... — прошептала Аня, и её голос был слабым, как шелест листьев. Катя резко подняла голову. Её глаза были красными от слёз. — Ты... ты жива... — она схватила руку Ани и прижала её к своей щеке. — Мы думали... мы думали... — Отец... — прошептала Аня, и в её глазах стояла не физическая боль, а куда более глубокая, душевная рана. — Он... он стрелял... Я видела его глаза... Он хотел меня убить... Катя не могла найти слов. Она просто обняла её осторожно, чтобы не задеть рану. В это время в подвал спустился священник. А следом за ним — невысокий, сухощавый мужчина в очках и строгом костюме. Прокурор Ларионов. — Я получил ваш конверт, — сказал он без предисловий, окидывая взглядом их всех — измученных, израненных, едва живых. — Материалы... впечатляющие. Более чем достаточно для возбуждения дел и против Варужана, и против якудза. Но... Он сделал паузу, глядя на них с тяжёлым выражением лица. — Вам нужно исчезнуть. Все трое. Варужан в ярости. Ямато бросил на вас всех своих людей. Город для вас мёртв. У меня есть контакты. Я могу организовать вам новые документы, билеты в одну сторону, начальный капитал. Но вы должны уехать. Навсегда. И забыть обо всём, что здесь произошло. Он повернулся и ушёл, оставив их с этим приговором. Влад подошёл к Ане. Он посмотрел на её бледное лицо, на повязку на груди, за которой скрывалась рана, нанесённая родным отцом. — Он перешёл черту, — тихо сказал Влад, и в его голосе не было ни страха, ни сомнений, лишь холодная, стальная решимость. — Теперь это наша война. И мы её закончим. Не бегством.