Часть 17

Глава 17. Круги ада Гараж Артёма погрузился в гнетущую тишину, нарушаемую лишь тяжёлым, прерывистым дыханием Влада. Он сидел на бетонном полу, прислонившись к покрытой машинным маслом стене, и смотрел на свои руки. Они всё ещё были в бурых разводах — следы крови того бомжа из канализации. Он пытался стереть их бензином, но пятна вълись в кожу, словно клеймо. Рядом валялся разобранный им в приступе бессильной ярости карбюратор — детали, пружинки, болтики были разбросаны по полу. Катя, закутавшись в грязное одеяло, молча смотрела в стену. Её глаза были пусты. Аня сидела, поджав колени, в самом тёмном углу, лицо её было скрыто в тенях, но время от времени её плечи вздрагивали от беззвучных рыданий. Артём вошёл, хлопнув дверью. От этого звука все вздрогнули. — Город на ушах, — мрачно сообщил он, ставя на верстак бутылку с водой и пакет с хлебом. — Ямато поставил своих людей на все вокзалы, автовокзалы. Его ребята с фото ходят по участкам, «помогают» ментам. А твой папаша, — он кивнул на Аню, — поднял на ноги всех бомжей, наркоманов и прочих отбросов. За тебя, живую или мёртвую, обещают сумму с шестью нулями. За них, — махнул он на Влада и Катю, — поменьше, но тоже приличную. Влад медленно поднял голову. В его глазах горел мрачный, безнадёжный огонёк. — Значит, всё. Кончилось. — Не совсем, — Артём достал из кармана смятый листок. — Есть один человек. Максим. Служил с Андреем. Теперь в охране работает, начальник смены в одном ЧОПе. Я с ним связался. Сказал, что дело Андрея. Он готов помочь. Катя встрепенулась, в её глазах мелькнула искра надежды. — Помочь? Как? — Передать ваши бумаги. У него есть маршрут, он возит инкассаторов. Может, под шумок, закинуть конверт в нужный кабинет. Риск огромный, но... за Андрея он готов. Влад встал. Его тело ныло от усталости, но разум, затуманенный горем и виной, прояснился. Это был последний луч. Последний шанс исполнить то, за что погиб Андрей. — Где и когда? — Заброшенный металлопрокатный завод. Завтра. В полночь. Он будет один. --- Ночь была безлунной и холодной. Артём вёз их на своей «девятке» по тёмным, пустынным улицам промышленной зоны. Завод встречал их громадой тёмных, безжизненных корпусов, похожих на скелеты доисторических чудовищ. Артём остался в машине, двигатель работал на холостых ходах. Влад, Катя и Аня вышли и направились к главному цеху, тому, что указал Максим. Он ждал их у огромных ржавых ворот, высокий, широкоплечий мужчина в тёмной куртке. Его лицо в свете звёзд казалось напряжённым. — Вещи? — коротко спросил он, увидев их. Влад протянул ему плотный конверт с флешкой и распечатками. Максим взял его, но не спрятал, а замер, глядя куда-то мимо них. — Прости, браток, — вдруг тихо сказал он. — Прости, Андрей... И в этот момент с грохотом включились мощные прожектора, установленные на крышах соседних цехов. Ослепительный белый свет выхватил их из темноты, как на ладони. Из-за углов, из-за груды металлолома появились десятки фигур. Люди Варужана. Их окружили. — Семью... мою взяли, — срывающимся голосом проговорил Максим, и по его грубому лицу потекли слёзы. — Жену, дочку... Сказали, или вы... или они... Влад почувствовал, как всё внутри него превращается в лёд. Предательство. Снова. Раздался первый выстрел. Пуля ударила в бетон у ног Влада. Максим, словно очнувшись, с рыком выхватил пистолет. — Бегите! — закричал он им и разрядил обойму в сторону нападавших, прикрывая их отход. Началась беспорядочная стрельба. Влад схватил Катю и Аню и бросился назад, к машине. Он видел, как пули впиваются в спину Максима, как он медленно оседает на землю, но продолжает стрелять, пока его пистолет не замолкает навсегда. Артём, увидев это, рванул им навстречу. Машина резко развернулась, дверцы распахнулись. — Садитесь! Очередь из автомата прошила боковое стекло. Артём вздрогнул и схватился за бок. Из-под его куртки показалась алая полоса. — Блин... прошило... — простонал он, но нога его всё ещё давила на газ. Он вёл машину, теряя сознание от потери крови, сворачивая в тёмные переулки, уходя от погони. Наконец, он заглушил двигатель в глухом дворе среди старых пятиэтажек. — Вас... вывез... — выдохнул он, и его голова упала на руль. Клаксон просигналил один раз, коротко и тревожно, и замолк. Влад вытащил его из машины. Артём был мёртв. Они снова были одни. И снова кто-то погиб за них. --- Они нашли убежище в подвале сгоревшего дома. Вход был завален обгоревшими балками, но внутри оказалась небольшая комната, уцелевшая от огня. Воздух был пропитан запахом гари и смерти. Здесь они и укрылись. Аня отползла в угол, села на пол, обхватила колени руками и замкнулась в себе. Она не плакала, не говорила, просто смотрела в одну точку. Катя пыталась поднести ей воду, но Аня молча отворачивалась. Её взгляд был пустым и бездонным. Рана на её руке, полученная в торговом центре, воспалилась и гноилась, но она, казалось, не чувствовала боли. Катя, видя это, сама была на грани. Она трясущимися руками пыталась обработать рану Ане, но медикаментов не было. У Влада поднялась температура, он бредил, его тело сотрясала дрожь. Они все были больны, измождены и морально сломлены. Влад, сквозь пелену жара, видел, как Катя пытается помочь Ане, как её собственные руки дрожат от бессилия. Он видел пустой взгляд Ани и понимал — она умирает. Не физически, но её дух был сломлен. И он понял, что должен сделать выбор. Между законом и их жизнями. Он поднялся. Его тело пронзила боль, но он заставил себя идти. Он взял пистолет Максима, который подобрал на заводе — в нём оставалось несколько патронов. — Куда ты? — испуганно прошептала Катя. — В аптеку, — хрипло ответил он и вышел в ночь. Ближайшая аптека была в соседнем квартале. Он подошёл к запертой железной двери. Внутри горел свет, дежурный фармацевт, пожилой мужчина, что-то заполнял у компьютера. Влад постучал. Фармацевт подошёл к двери, посмотрел на него через стекло. Увидел его грязную, окровавленную одежду, дикий взгляд. Он покачал головой и сделал шаг назад, к телефону. Влад не стал ждать. Он выстрелил в замок, и дверь с лязгом отскочила. Фармацевт в ужасе отпрянул, поднял руки. — Забирай деньги! Только не стреляй! Но Влада интересовало не это. Он стал сгребать с полок всё, что видел — антибиотики, бинты, жаропонижающие, обезболивающие. Он набивал ими свой рюкзак. — Это же на всех больных! — попытался возразить фармацевт. — У нас завтра поставка... Влад обернулся. В его глазах не было ни злобы, ни жадности. Лишь холодная, животная необходимость выжить. — Молчи. Но фармацевт, видя, что его не убивают, набрался смелости и попытался выхватить у него из рук пачку с антибиотиками. — Отдай! Грабитель! Что-то в Владе щёлкнуло. Вся накопленная за недели ярость, горе, отчаяние вырвались наружу. Он развернулся и с силой ударил старика рукояткой пистолета по голове. Тот с глухим стоном рухнул на пол и затих. Влад стоял над ним, тяжело дыша. Он видел кровь на виске старика, его неподвижное тело. Он не проверял, жив ли он. Ему было всё равно. Он закончил собирать лекарства и вышел из аптеки, оставив за собой разбитую дверь и, возможно, ещё один труп. Когда он вернулся в подвал, Катя с ужасом смотрела на его рюкзак, на его руки, на его лицо. Он подошёл к луже дождевой воды, скопившейся в углу, и посмотрел на своё отражение в тёмной, грязной воде. Из воды на него смотрел не он. Это было лицо незнакомца — измождённое, покрытое щетиной, с пустыми, бездушными глазами. В них не осталось ничего от того студента-юриста, который когда-то боялся провалить экзамен. — Мы уже мертвы, — прошептал он, глядя на своё отражение. Катя медленно подошла к нему. Её лицо было испачкано сажей и слезами, но в её глазах, вопреки всему, теплилась искра чего-то, что ещё не умерло. Она положила свою руку на его окровавленную ладонь. — Нет, — тихо сказала она. — Мы просто забыли, как быть живыми. Они стояли в подвале сгоревшего дома, трое живых мертвецов, окружённые смертью и предательством. Но они всё ещё держались за руки. И пока они держались, в них ещё теплилась жизнь. Слабая, едва заметная, но жизнь.