🕸️- 12 -🕸️

— Ты отключилась прямо на моих руках, пока Айзек бросился за Тайлером. Этот парень готов был убить за тебя, — Ксавье невесело усмехается, сидя у моей кровати. Попытка повеселиться окончилась провалом. После того, как я потеряла сознание, меня отдали медикам, которые прибыли. На самом деле, я легко отделалась, всего лишь сотрясение и небольшая трещина в черепе без смещения. Жить можно, хотя придётся быть под присмотром пару дней, чтобы удостовериться, что не случится осложнений. Но все понимали, что мне просто повезло, ведь удар был достаточно сильным и я легко могла врезаться спиной в сук дерева, и тогда всё закончилось бы иначе. Айзек первым поднял шум, когда не нашёл меня ни у одного ларька, поэтому пошёл буквально по следам, и благодаря ему и нюху Инид, которую он приобщил к поискам, они прибыли вовремя. К моменту, как я почти отключилась, а Уэнсдей упорно пыталась спасти меня, Тайлер уже выбрался из пут лиан, но благодаря телекинезу Айзека не сумел подобраться к нам ближе. Айзек оставил меня на Ксавье, бросившись в лес за племянником, и лишь чудом сам не пострадал, и вернулся сразу, как потерял след. Йоко силой выгоняла его отсюда, чтобы буквально отлучиться на минутку, как его место занял Ксавье. Я знала и видела, как они оба за меня переживали, исключая всех остальных, которые по очереди рвались посетить меня, словно я умирала. Сейчас Ксавье смотрел на свои руки, теребя нитку, торчащую из огромной футболки, что явно была на два размера ему больше. — Всё в порядке? — осторожно интересуюсь я, касаясь бинта на голове. Он мешал и раздражал голову, но мне запретили снимать его, хотя с ним я ощущала себя мумией. — Да, вот только… — он вздыхает, устало проводя рукой по лицу. — Я очень зол. Уэнсдей пошла, никого не предупредив, в лес, совершенно одна, и она могла бы погибнуть там, если бы не ты. Вот только из-за её безрассудства ты пострадала. Я думал, что научусь, сумею понять её, но не тогда, когда она ставит на кон свою жизнь, так ещё и подвергая опасности моих друзей. Я хмурюсь, понимая, как нелегко Ксавье даются эти слова, ведь в нём одновременно борются рациональность и чувства. Но лишь ободряюще сжимаю его руку, замечая, как он грустно улыбается, смотря на меня. — Ксавье, ты молодец, что пытаешься смотреть на вещи трезво, но всё же она не виновата в том, что я увязалась за ней. Как раз таки она сразу сообщила, куда идёт, так что если и злиться на кого-то, то на меня, — я вздыхаю, стараясь улыбаться. — Конечно, она могла пострадать и того хуже — погибнуть, но ты знаешь её, ты полюбил её такой, и с этим тебе придётся либо жить дальше, мирясь с тем, какая она, либо же оставить её в покое. Нельзя заставлять её кардинально меняться внутри, если ты с чем-то не согласен. На мои слова друг кивает, понимая, что я права. Он выбрал её такой, какая она есть, поэтому несправедливо теперь заставлять её меняться. Хотя, всё равно им стоит поискать компромисс, ведь иначе её риски могут закончится ужасно как для неё самой, так и для тех, кто окажется рядом. Мы оба поворачиваемся на открывающуюся дверь, и на пороге недовольно замирает Йоко, уперев руки в бока. — Ты серьёзно? Я уже говорила, что ей нужно отдыхать, а не с вашими нищенскими рожами сидеть, — мы оба смеёмся, но Ксавье всё равно встаёт, напоследок коснувшись моей руки, а после со смехом убегает, когда Танака ударяет его полотенцем для душа, которое взяла со стула. — Порядок? — участливо интересуется она у меня, когда запирает дверь за Ксавье, и я лишь мягко киваю, расслабленно прикрыв глаза. В чём-то она права и мне нужно больше отдыхать. Но ужасные сны вскоре выталкивают меня обратно в реальность, перед глазами всё ещё ужасное лицо хайда, и я веду плечами, прищурившись. Уже вечерело, и это означает, что я проспала около трёх часов. Потянувшись, я раздражённо беру зеркало у стола, оглядывая голову. Сдавшись, осторожно пытаюсь снять бинт, пока Йоко в комнате нет. Кровь давно остановилась, и носить повязку больше не вижу смысла, но размотав бинт лишь наполовину, слышу тихий стук в дверь и со вздохом поражения, разрешаю войти. В комнату заглядывает Айзек, который держит в руках стаканчик и коробку с пончиками, но вскоре замирает, вскидывая брови, наблюдая, как я борюсь с бинтом, что запутался вокруг руки. — Мне кажется, тебе не разрешали его снимать. — Не кажется, но он бесит. Помоги, — жалобно прошу, пока он тихо смеётся, но подходит ближе, сгружая что принёс на тумбочку у кровати. Аккуратно убирает мои руки, помогая розматывать бинт. И у него это получается ловко и быстро, и вскоре я довольно вздыхаю, почесав лоб. — Не стоит, рана только начала заживать, — он мягко улыбается, когда убирает мои руки от головы, не позволяя прикоснуться к затылку. — Как самочувствие? — Нормально. Немного мутит, но жить буду, — я расслабленно ложусь обратно на подушку, пока Айзек берёт меня за руку, садясь на край кровати. — Как успехи с сывороткой? После моей травмы Айзек занимался всем один, лишь иногда советуясь со мной. Я ощущала нас командой, даже если не могла помочь. Он собрал всё, что нужно, действовал строго по записи и моим наработкам. После инцидента прошло три дня, но состояние всё ещё было слабым, несмотря на ускоренную регенерацию. Удар оказался хорошим, хотя мне очень повезло, что это не убило меня. Так что можно считать 3:0 в мою пользу. — Всё потом, пока пей горячий чай и ешь свежие пончики, тебе нужны силы для выздоровления, — Айзек аккуратно передаёт мне напиток, несмотря на то, что я недовольно морщу нос. Аппетита не было совершено, эти дни мне удавалось впихнуть в себя не больше пары ложек супа, но так же ради Айзека я сделала пару глотков чая и слегка попробовала вкусный пончик. Будь я здорова, съела бы всё, но вскоре он сжалился надо мной, убирая остальное, при этом бережно держал за руку, поглаживая мою кожу. Он выглядел подавленным, явно находясь в своей голове, и я чуть сжимая его руку, заставляя взглянуть на меня. — Айзек, что-то не так с сывороткой? — Нет, всё неплохо. Собственно, об этом я и пришёл поговорить, ну и навестить тебя, конечно, — Айзек чуть морщится, опуская глаза на наши руки, и выглядит грустным, словно это всё причиняет ему боль. — Думаю, у нас получилось. Сегодня утром я провёл последнее исследование, что подтвердило результат. Тела в крови Франсуаза замедлились, так что вероятность успеха, что мы сумеем помочь ей усыпить монстра внутри неё, девяносто восемь процентов. Остальные два на случай, если что-то пойдёт не так. — Тогда почему ты не рад? — я хмурюсь, замечая, что сказанное его не особо радует. Последние дни он старался быть рядом со мной и одновременно не затягивать с сестрой, желая поскорее всё решить. Ведь Франсуаза всё ещё находится в розыске, и всё меньше мест остаётся, где она могла бы спрятаться. — Алекс, я не был честен с вами до конца. В тот вечер я таки догнал Тайлера. И сейчас он вместе с моей сестрой в лаборатории. Мне пришлось вырубить его мощным транквилизатором, чтобы он не сбежал. И Франсуаза умоляет помочь ему, не сдавать полиции. От удивления, я даже чуть приподнимаюсь, садясь, и Айзек даже дёргается ко мне, желая помочь, но тут же садится обратно, поджимая губы, словно боится прикасаться ко мне. — Подожди, не хочешь ли ты сказать, что готов отпустить и его? — тихо выдыхаю я, надеясь, что ошибаюсь. — Хочу, именно поэтому и говорю. Алекс, прости, но она моя сестра, а он — племянник. И они — всё что осталось от моей долбанной семьи. Я вколю им обоим сыворотку, а после они исчезнут, словно их никогда и не было. Больше он тебе не навредит, обещаю. От удивления я выдёргиваю руку из его руки, пока он лишь грустно усмехается, сжимая свою руку в кулак. В голове не укладывается то, что я слышу, и всё внутри неприятно сжимается. — Дело не только во мне, Айзек. Он убийца и он жесток. Ты не можешь просто так отпустить его! — Но он тоже семья, Алекс, — Айзек резко встаёт и ножки стула царапают пол, отодвигаясь от движения. Он начинает ходить по комнате, проводя рукой по волосам. — Поверь, я ненавижу то, что он сделал с тобой, я ненавижу его. И часть меня желает убить его, а не спасти, но я не могу. Франсуаза умоляет помочь ему, дать ему шанс, и она не простит мне, если я брошу Тайлера обратно в клетку. Я удивлённо распахиваю глаза, чувствуя, что от его слов меня мутит ещё больше. — Это неправильно по отношению к тем, чью жизнь он отнял. Он чуть не убил Уэнсдей, Аякса, угрожал всей школе. Он чуть не убил меня, Айзек, — я качаю головой, отказываясь понимать его слова. — Ты не можешь так поступить. — Именно потому что могу, я так и поступаю. Я и не думал, что ты сможешь понять мои мотивы… — Понять? Я не смогу? Но ведь именно я была рядом, я помогала тебе! Именно я искренне хотела помочь твоей сестре, но не убийце и тому, кто охотился на меня всё это время, как на дикого зверя! — не сразу осознав, я ощущаю влагу на щеках от слёз. Почему-то все слова Айзека ощущаются как ножи, причиняя боль. Сейчас всё выглядит так, словно меня использовали лишь как средство для достижения цели. Я хотела бы понять его, но не могу, потому что Тайлер не тот, кого нужно спасать. И к чёрту родство, если твоя родня способна на убийство. — Я знал, что ты увидишь всё в другом свете, поэтому рассказал правду сам. Но я не передумаю, Алекс, прости. Я поступаю правильно, честно по отношению к своей семье. — А по отношению ко мне это честно? — только шепчу я, смахивая слёзы, и он прослеживает это действие взглядом, но стоит на месте, лишь устало опустив плечи. Его собственные слова причиняют ему боль, и всё же он продолжает слепо следовать просьбам сестры, не понимая, какую ошибку допускает. — Нет, но я обязан так поступить, — только и произносит он, уходя, тихо прикрыв за собой дверь. Тихое рычание вырывается вместе со слезами, когда я падаю обратно на подушку. Страшно не то, что он хочет сделать, а то, что ради своих целей стёр границы морали, решая поставить на кон всё. Мы рисковали каждый день, скрывая его сестру, что находится в розыске, и я слепо шла за ним, помогая во всём, но он выбрал сейчас поступить так, как сам считает правильно, не услышав меня. Может быть, я просто не на его месте, и может быть, ему тоже далось это нелегко, но это не отменяет всего, что он только что сделал своими словами. Так просто перечеркнул всё, к чему шли мы оба. Перечеркнул нас. — Так вот как ощущается любовь, — сквозь слёзы фыркаю я, но сдаваться не собираюсь. Я не стану лить слёзы весь день, не позволю ублюдку Тайлеру выйти чистым из воды за всё то, что он сделал. И мне ужасно понимать, что Айзек предпочёл семью, а не меня, даже несмотря на то, что я хотела только помочь. Он готов отпустить того, кто это не заслуживает, но я не хочу позволять это. Он сам меня втянул в эту историю, и только мне решать, как поступить. Одеться оказалось сложнее, чем я думала. Голова ужасно болела от слёз и остатков травмы, но всё же я заставила себя собраться и выйти из комнаты. Благо, многие сидели либо в библиотеке, либо по комнатам, собирая чемоданы, поэтому особо никто и не видел, что я ушла из башни. На самом деле, я и сама не знала, что собираюсь делать. Если Айзек не передумает, вряд ли у меня есть шанс остановить его. Да и готова ли я сделать это? Мне не составило бы труда сдать его прямо сейчас директрисе Уимс, но я не могла так поступить. Я могу не понимать его решений и мотивов, которые противоречат нормам морали и здравом смыслу, но так же я не могу причинить ему вред, прекрасно осознавая, что с ним будет, если все узнают правду. Каким бы Айзек не был, я верила ему, по крайней мере хотела верить, что он одумается и услышит меня. Мои чувства не были иллюзией, как и его отношение ко мне. Можно соврать словами, но нельзя изменить взгляд на того, кого ты любишь. По этому я всё равно продолжала верить, что он сумеет услышать меня. Зайти в лабораторию я решила с заднего хода, где была старая лестница. Ей не пользовались уже долгие годы, с того момента, как появился лифт, а потому, ступив на шаткую конструкцию, я молилась, чтобы пол подо мной не ушёл вниз, погребая следом. Пыль забивала нос, мешая дыханию, паутина лезла в лицо, а доски лестницы жалобно скрипели, хотя я старалась идти осторожно. Вряд ли мне удавалось сохранить тишину, но попытаться всё же стоило. Задний ход частично был завален, поэтому приходилось перешагивать старые конструкции и пригибаться, чтобы не удариться головой. Как раз её мне особенно стоит беречь. Чудо, что я вообще ещё не помешалась рассудком. О происшествии, скрипят зубами, Лариса Уимс снова решала смолчать, боясь, что с властью моих родителей, школу в самом деле могут закрыть. Этого не хотелось никому из нас, а потому, в очередной раз, они даже не знали, какие приключения на свою бедовую голову нашла их дочь. Вероятно, хватит на всю жизнь. Выйдя из прохода, я встала за лифтом, замечая в углу прикованного Тайлера. Он не видел меня, но не могу быть уверена, что не почувствовал. У хайдов на редкость чуткий слух и острый нюх, почти как и у оборотней, а потому даже без обращения они ощущают всё ярче, чем способен простой человек. Айзек о чём-то тихо говорил с женщиной средних лет с каштановыми волосами. Стоя ко мне спиной, она не позволяла увидеть лицо, но не нужно быть гением, чтобы понять, что это и есть Франсуаза. Замерев, я не находила в себе сил выйти, лишь наблюдала со стороны, как Айзек крутился у стола в халате и перчатках, периодически что-то бормоча под нос. — Эй, дядюшка, ты не говорил про публику, — словно издеваясь, тянет Тайлер, и усмехается уголком губ. — Твоя ручная собачонка здесь. Айзек оборачивается на племянника, но скрываться больше смысла я не вижу, зная, что Тайлер почувствовал меня, поэтому, бормоча проклятия под нос, выхожу к ним. Первым делом мой взгляд скользит по Айзеку, заметив удивление на его лице, а после я перевожу глаза на женщину рядом с им. Она теперь смотрит в ответ, и я замечаю, что она слишком бледная, а острые скулы и мешки под глазами, явно дают понять не о самом лучшем самочувствие. Хотя вряд ли я выгляжу лучше, встав на ноги сразу после сотрясения. Карие глаза, почти как у Айзека, скользят по мне, пока губы изгибаются в мягкой улыбке. — Рада познакомится с тобой, Алексис. Теперь мне понятно, почему мой братец так влюбился, — она чуть толкает брата в плечо, отчего он неосознанно делает шаг вперёд, не отводя от меня глаз. — Ты такая красавица! — Просто помолчи, Франсуаза, — раздражённо бросает он, и снова делает шаг вперёд, ко мне. — Алекс, что ты тут делаешь? Тебе нельзя вставать. Он делает ещё несколько шагов, беря меня под локоть, а его глаза обеспокоенно бегают по моему лицу. Я вижу переживание в них, и это даёт надежду, что ещё не всё потеряно. — Не могла пропустить финал истории, — выдыхаю я, косясь в сторону Тайлера. Он же дико улыбается мне, напоминая зверя. И я всё ещё не понимаю, как он не вырвал обычные кандалы, если способен обращаться в подобного монстра, которое я видела в лесу. Заметив мой взгляд, Айзек мягко скользит по моей руке, заставляя снова посмотреть на него. — Он не навредит тебе, обещаю. Пришлось вколоть ему кое-что, чтобы он не способен был выбраться. — Иначе бы от тебя и твоей сучки уже ничего бы не осталось! — выкрикивает Тайлер, рыча. От этого я вздрагиваю, пока Айзек переводит холодный взгляд на него. — Закрой рот. Он не кричит, но в голосе столько стали, что даже мне хочется передёрнуть плечами. С такой стороны наблюдать за ним мне не приходилось. Те разы, что он реагировал на Ксавье не совсем дружелюбно, не сравняться с тем, что я вижу сейчас. — Тайлер, пожалуйста. Эта девочка помогла нам, относись к ней с уважением, — устало вздыхает Франсуаза, на что я хмыкаю. — Уважение он уже проявил в те разы, когда пытался убить меня. На это женщина лишь поджимает губы, пока Айзек устало проводит по лицу. — Скоро всё это закончится, — говорит он сам себе, отходя к столу. Из стеклянной колбы с зелёной жидкостью набирает вакуумной пробиркой сыворотку, капает на стекло, и наводя микроскоп, что-то изучает, а потом довольно улыбается. — Уже всё готово. Франсуаза выдыхает, мягко улыбаясь, и в её взгляде на Айзека сквозит гордость. — Скоро мы сможем жить как обычные люди, милый, — она смотрит теперь на сына, пока тот морщится. — Зря ты думаешь, что всё на этом закончится. Я убью тебя, дорогой дядя, и твою подстилку, — он скалит зубы, пока Айзек раздражённо рычит. — Не смей так говорить о ней! — он резко вскидывает руку, словно сжимая чужое горло, и Тайлер начинает хрипеть. — Айзек! — кричит Франсуаза, падая перед сыном на колени, обеспокоено беря в ладони его лицо. — Немедленно прекрати! — Тогда ему стоит быть хорошим мальчиком и не открывать рот в сторону Алекс. Никто не посмеет оскорблять её, — он разжимает руку, опуская её вниз, и Тайлер судорожно втягивает воздух в лёгкие, при этом всё ещё не двигая руками. Это даёт понять, что Айзек использовал на нём какой-то нейролептик, который не позволял Тайлеру двигаться. Вполне умно и действенно. Пока Франсуза щебечет над сыном, я подхожу к Айзеку, касаясь его руки. Он обращает на меня взгляд, и его глазах я вижу печаль. Словно видеть меня ему больно. — Посмотри на него, Айзек. Дело не в том, что он хайд, а в том, что он такой сам по себе. Может, у него и не было нормального детства, может им и манипулировали, но он сейчас осознанно идёт на это. Он не хочет меняться. И ему нужна помощь, вероятно не такая, как в Уилоу-Хилл, но всё равно он опасен. Действия сыворотки не уничтожат в нём жестокость и жажду крови, лишь разбудит ещё большую ненависть. Он не остановится, сделает всё, чтобы снова вернуть себе свои силы. Ты готов пойти на это и взять на себя ответственность за то, что он натворит? — шепчу я, заглядывая ему в глаза, пока рукой сжимаю его ладонь. — Я хочу помочь вам. И буду рядом, вместе мы найдём место, где о нём смогут позаботиться. Не забирай у него шанс стать нормальным, если это ещё возможно. Айзек вздыхает, опуская глаза на наши руки, скользит пальцем по моей коже, и я улыбаюсь, прислоняясь к нему. Его руки почти мгновенно обхватывают меня, заключая в объятия. И мне снова тепло, он пахнет чем-то родным, и я расслабленно прикрываю глаза, не обращая внимания на то, что Тайлер и Франсуза так близко. Сейчас я просто с Айзеком, и с ним я чувствуя покой. — Я сказал ужасные вещи тебе. И был уверен, что потерял тебя, — шепчет он мне в волосы, сжимая объятия лишь крепче. — Ещё ничего в жизни не вводило меня в такой ужас, даже собственная смерть. Не хочу потерять тебя. Нас. Его искренние слова заставляют сердце сжаться в груди, но я запрокидываю голову, чтобы взглянуть на него. — Не потеряешь. Главное прими верное решение, чтобы не пришлось потом жалеть. Ты ведь и сам всё понимаешь. Он жмурится, но кивает, пока я лишь выдыхаю, улыбаясь. Он услышал меня, понял, и я уверена, что теперь он не ошибётся. — До тошноты милая картина. Жаль, что я не сломал ей хребет, пока была такая возможность, — шипит где-то позади меня Тайлер, и я охраняюсь от Айзека, чувствуя злость. За те несколько минут, что я здесь, он не забыл упомянуть меня уже несколько раз, словно я являюсь камнем преткновения в их семье. — Я просил закрыть рот, — только и говорит Айзек, а следом колба, что стояла на шкафу, влетает в голову Тайлера, заставляя его вырубится. Франсуаза вскрикивает, чудом уворачиваясь от осколков, осуждающе посмотрев на нас. — Айзек, чёрт подери! — Я предупреждал, — спокойно ждёт он плечами, и обхватывая меня за плечи, заботливо усаживает на диван. — Побереги себя. Скоро всё закончится, и мы вместе вернёмся в академию. И больше ты постельный режим не нарушишь. — Есть, сэр, — насмешливо тяну я, пока он закатывает глаза, но впервые искренне улыбается за последнее время, отчего возле глаз собираются милые лучики. И я безумно люблю его улыбку. Как и его самого, в принципе. Подойдя к столу, Айзек набирает два шприца, пока Франсуаза поднимается с пола, заинтересованно наблюдая. То, как резко она забыла про сына в отключке, наталкивает меня на мысль, что и с ней не всё в порядке. Вероятно, прошлое сказалось на её психике, меняя что-то в ней. — Прежде, чем мы начнём, я должен кое-что сообщить, Франс, — тихо произносит Айзек, кладя шприцы на стол. — Сделка меняется. Я вколю вам обоим сыворотку, но Тайлер не поедет с тобой. Я найду ему нормальную больницу, где ему смогут помочь. — Что? Нет! Ты же обещал мне! — женщина дёргается вперёд, и её дыхание учащается от гнева. — Это из-за неё? Ты передумал помочь моему сыну из-за неё?! Она раздражённо дёргается, часто дышит, и я задерживаю дыхание, замечая, как её руки неестественно изгибаются. Она начинает обращаться, при этом смотря на меня, и переставляет ноги в мою сторону, выдыхая рычание. Жуткие глаза лишь увеличиваются в размере, но Айзек перекрывает ей дорогу, закрывая меня собой. — Не смей походить к ней, — только и произносит он, пока она отшатывается, словно приходя в себя. Медленно, всё возвращается назад, и она опускает глаза, смотря на свои руки, которые теперь вновь самые обычные, без огромных когтей. То, как легко она вышла из себя и вернулась в норму, лишь подтверждают мои догадки касаемо её психики. Всё, что она пережила, не прошла для неё бесследно. Она кривит губы в печальной улыбке, и Айзек со вздохом обнимает её, утыкаясь губами в волосы. Видя их вместе, я сама не сдерживаю мягкой улыбки. Как бы то ни было, она его сестра, а он её младший брат, который готов ради неё на всё. Они искалеченная, но семья. — Мне правда жаль, но так будет лучше, Франс. Ты знаешь это, ведь ты его мать. Начни новую жизнь, найди работу и дом, обрети себя, а я буду приглядывать за Тайлером. Если он будет в порядке, я лично привезу его к тебе, и вы сможете начать всё сначала. Она отстраняется, утирая влажные от слёз глаза, но кивает, а Айзек смотрит на меня. И мы оба понимаем, что всё, наконец, закончилось.