🕸️- 13 -🕸️

Махая рукой на прощание, я грустно улыбаюсь, чувствуя на плече руку Ксавье. — Эй, Колючка, не кисни, вы не прощаетесь навсегда. Она скоро вернётся, это всего лишь Рождество, — произносит он, и я со вздохом киваю, наблюдая, как Йоко уезжает на каникулы. По правде, я и сама собрала вещи, и пусть уезжала ненадолго, было всё равно тоскливо. Мои каникулы окажутся дольше, чем мне бы хотелось. После того, как Айзек вколол сыворотку Франсуазе и Тайлеру, мы некоторое время наблюдали за ними, но вскоре взятая кровь показала, что мы сделали невозможное — нашли лекарство, способное вернуть хайда в спящее состояние, как было до пробуждения. Галпина Айзек отвёз в одну лечебницу за городом. Они специализировались на людях с проблемами в голове, но сейчас Тайлер именно таким пациентом и был — просто подросток, которому требуется помощь. Там его не ждут пытки, шокеры и цепи, лишь уколы, таблетки и вечные тренинги с разговорами. Они готовы к тому, что он может быть буйным и опасным, но уверяли, что работали с разными отклонениями, и мы хотели им верить. Сама Франсуаза собрала вещи, и просила Айзека её не провожать, обещая, что когда она придёт в себя и научится жить заново, сама сообщит ему своё местоположение. Вот только здесь, как оказалась, она его обманула, попросту сбежав, оставив лишь записку, где сообщила ужасную информацию из прошлого. Их родителей убил не кто-то иной, как она сама. В письме она объяснила, что не хотела этого, просто разозлилась, вышла из себя, когда они стали насаждать ей разговорами, что она выбрала ужасного мужа и испортила себе жизнь, но я видела, как тень разочарования появляется на лице Айзека. Он находил это предательством, и я не могла его осуждать, ведь частично так оно и было. Она знала, всегда знала правду, ведь была к этому причастна, но молчала, ожидая, пока Айзек спасёт ей жизнь, и лишь когда он это сделал и она ушла, решила раскрыть ужасное прошлое, словно скинув этот камень на него. Это нельзя изменить, это уже прошлое, но я видела, что Айзек хотел узнать это не так, и я решила, что ему стоит последовать за ней, если так станет проще. Он желал поговорить с ней, посмотреть в её глаза и услышать рассказ вживую, а не в бездушном тексте. Но я думаю, что он просто искренне пытается не начать её ненавидеть, ведь это последний его родственник, не считая психа-племянника. Мне же было безумно жаль как и его, так и в целом их семью. Франсуаза слишком рано вышла замуж, просто влюбилась, но хотела семью, родила сына, чтобы потом столкнуться с двойным предательством: лучшая подруга пробудила в ней чудовище, а собственный муж сдал в лечебницу, сказав сыну, что она умерла. Тайлер же рос без матери, а узнав, кем она была, слышал от отца только то, что она была монстром, страшным чудовищем. Может быть, он и решил им стать, раз слышал подобное высказывание в сторону родной матери, чьи гены он и перенял. Но всё же все выборы он совершал осознанно, осознанно пошёл на убийства, а значит должен быть под замком. Вздохнув, я перекидываю волосы назад, поворачиваясь лицом к другу. Я была благодарна, что Ксавье всегда рядом, когда нужен. Улыбнувшись ему, я хлопаю друга по плечу, направляясь к оранжерее, спиной ощущая взгляд Торпа. Мы ещё не прощаемся, и он это знал, просто у меня назначена встреча, на которую идти было тяжело. Айзек отказывался от моей идеи последовать за сестрой долго, но мы оба понимали, что ему это необходимо. Он должен научиться будет жить с тем, что случилось в прошлом, и для этого им требовалось поговорить нормально, чтобы он сумел справиться с этим. Знать, что родная сестра, которую он любит, убила их родителей — непросто, как бы давно это ни случилось. И сейчас он ждал меня, чтобы попрощаться. Мы не знали, как быстро он найдёт сестру, она совершенно не сказала, куда уезжает, но мы надеялись, что ему удастся это как можно быстрее. Мадам Уимс спокойно отпустила его, когда мы принесли ей дневник с моими заметками, сообщив обо всём. Не сказать, что она была довольна нашим своевольным поведением, но кажется, благодаря строптивой Уэнсдей научилась реагировать на подобные выходки спокойнее. Всё-таки мы создали нечто новое, чего ещё не существовало, совершили прорыв, и это помогло ей закрыть глаза на то, что мы позволили Франсуазе уехать. Безусловно, нас отчитали за нарушение закона, но кажется, Лариса Уимс начинала привыкать к подобного рода выходкам от учеников этой школы. Так же она пообещала не раскрывать наши фамилии, как создателей этой сыворотки, пока мы являемся учениками школы. Это останется тайной до тех пор, пока мы не закончим Академию. И на самом деле, стать частью такого важного открытия, было очень даже волнительно, несмотря на то, что это не далось так легко и я могла погибнуть. Айзек уже был на месте, когда я подошла к месту нашей встречи. Возле лавочки за оранжереей, скрытой от глаз остальных, стоял небольшой чемодан с вещами Айзека, и это снова отозвалось внутри меня тупой болью. Я не знала, как скоро ему удастся вернуться, и боялась, что это затянется, но так же понимала, что ему это нужно, а значит важно и для меня. Тем более, Айзек всё-таки умён, и вероятно быстро сыщет свою сестру. Он сразу же поворачивается ко мне, растягивая губы в мягкой улыбке, и я отвечаю взаимностью, когда сходу обнимаю его, прижимаясь всем телом к его, ощущая тепло. В его руках было по-настоящему спокойно, словно меня окружали невидимым одеялом, способным защитить от холода и опасностей. Он таким и был. Защищал меня, даже если не всегда поступал правильно. Нехотя, но я разрываю объятия, пока Айзек тянется рукой в карман пальто, доставая оттуда длинную продолговатую тёмно-синюю бархатную коробочку. — На память, пока меня не будет рядом. С Рождеством, Алекс, — его рука слегка подрагивает, когда он тянет коробочку мне, и я завороженно беру её, при этом не открывая глаз от его. Его карие глаза горят внутри огнём, который не обжигает, а греет. Этот Айзек отличается от того, каким я его встретила. Замкнутый мрачный парень оказался полон тайн, сложностей, но при этом с большой и светлой душой, а его механическое сердце оказалось способно дарить нежность больше, чем может иногда обычное. Открыв коробочку, я удивлённо выдыхаю, улыбаясь, замечая на красивой серебряной цепочке кулон в виде механического сердца. — Напоминание, что ты оказалась права. И даже оно способно на любовь. Сильную и искреннею, — тихо шепчет он, и я сглатываю, снова встречая его взгляд, пока мои глаза нервно бегают по его лицу. До этого он не говорил слов любви, и сейчас это обжигает меня изнутри. — Значит ли это?.. — я запинаюсь, смущённо поджав губы, пока Айзек лишь усмехается. — Алекс, я был уверен, что ты уже знаешь. Конечно, я влюблён в тебя. Да и кто бы устоял, — он отшучивается, но я замечаю, что он нервничает, поэтому лишь беру кулон из коробки, кладя ту в карман, а подарок сжимаю в руке, ощущая, как метал нагревается от моей ладони. — Не знаю насчёт остальных, но лично я влюблена в тебя не меньше. Не без удовольствия я замечаю, как он чуть вздрагивает, облизывая губы, а потом лишь широко улыбается. Протянув кулон ему, я стягиваю шарф и поворачиваюсь спиной, ощущая, как он ступает ближе, одевая его на меня, а следом прохладные губы касаются моей шеи, оставляя мягкий поцелуй, посылая мурашки по телу. Вздохнув, я прикрываю глаза, чтобы в тот же миг развернуться, и обхватив его за шею, целуя его сама. Айзек тихо стонет мне в губы, сжимая руки на моей талии, просовывая их сквозь полы расстёгнутого пальто, тянет ближе, словно не может остановиться. И я прекрасно его понимаю, отвечая с не меньшей страстью, вкладывая в этот поцелуй всё то, что он вызывает во мне: нежность, любовь, желание заботиться и оберегать, даже если ему это не потребуется, желание быть рядом, и тоску от скорого расставания. Мы не прощаемся навсегда, но всё равно я буду скучать и знаю, что он тоже. Мы стали слишком близкими друг другу, словно связанные особой нитью, которую не видно, но можно ощущать её силу. Нас безудержно тянет друг к другу. — Хотел бы я, чтобы ты смогла поехать со мной, — тихо шепчет он, когда отрывается, и его губы касаются моего носа, закрытых глаз, лба. Он нежно отсыпает моё лицо поцелуями, пока я лишь грустно улыбаюсь. Мы бы оба этого хотели, но я несовершеннолетняя, вряд ли это будет просто для нас обоих, учитывая, что он и сам не знает, куда его занесёт. Да и родители вряд ли одобрят разъезды по стране с незнакомым им парнем, хотя всё же они уже знали про Айзека. Я рассказала им на днях, и на самом деле, кажется, они были даже горды тем, что я выбрала самого умного парня этой школы, гения, о котором есть заголовки в старых газетах, когда он сделал невозможное — своё механическое сердце. И всё же уехать с ним я не могла, даже если очень хотела. — Мы обязательно посетим много классных мест, когда закончим этот курс, — я улыбаюсь, открывая глаза, встречая его взгляд. — В марте мне будет восемнадцать, я смогу поехать с тобой, когда будут каникулы. Родители разрешат, я знаю, у них просто не будет выбора, — я шучу, но знаю, что это правда. Ксавье, Аякс и Уэнсдей с Инид, на удивление, уже запланировали поездку куда-то на границу, в поисках решения того, что Инид — Альфа, и её обращение в полнолуние может запереть её в теле оборотня навсегда. Они предлагали даже нам отправиться с ними, но у нас были другие планы. Да и думаю им стоит попутешествовать вчетвером, наладить общение друг с другом. А для этого мы им не нужны. Айзек смотрит открыто и восхищенно, словно видит во мне что-то поистине прекрасное, и от этого я ощущаю жар на щеках. — У тебя чертовски красивые глаза, — в ответ лишь бормочет Айзек, со вздохом касаясь моего лица, убирая прядь моих волос за ухо. — Знаю, и я жду окончания курса, как никто другой. Я понимающе киваю, читая между строк, что всё равно от этого не легче никому из нас. Мы всё равно вынуждены расстаться на время. — Кстати, твой кулон вторит моему, — вдруг улыбается Айзек, и тянется к шеи, вытягивая на свет кулон, в котором залит опавший цветок Анемоны. После того, как он отцвёл, я была уверена, что Айзек просто выбросил его, а оказалась, он сохранил его на память и даже подарил ему новую жизнь в виде колона. Безусловно, это растение будет цвести и дальше, множество раз, но это было первое его цветение. И это наша память. — Ты невероятный, — бормочу я, широко улыбаясь, и тут же несдержанно встаю на носочки, целуя его. — Невероятная ты. Алекс, нет слов, как я благодарен за то, что ты не только помогла мне и моей сестре, но и научила меня жить. До тебя, я словно застыл, был уверен, что внутри умер, когда заменил своё сердце железкой, но ты внесла в мою жизнь любовь, дружбу, саму жизнь. И я всё ещё не понимаю, чем заслужил тебя. От меня и моей семьи были лишь сплошные проблемы, ты могла погибнуть, ты пострадала из-за нас, но продолжаешь смотреть на меня, как на самого лучшего в мире мужчину. И впредь, я постараюсь им для тебя стать. Буду твоей опорой, защитой, другом, возлюбленным. Всем, кем ты позволишь мне быть рядом с тобой. Айзек говорит без запинки, но его глаза горят, и я вижу, что он правда готов стать для меня лучшим. От этой искренности сжимается сердце, и я ощущаю, как слезятся глаза. — Для меня ты и есть лучший. Не нужно становиться другим, будь собой, и просто будь со мной. Мне хватит и этого, — я прикасаюсь своим носом к его, вызывая у Айзека тихий смех. Я и представить не могла себе, что он может быть таким нежным. — И я не виню тебя, поэтому перестань и ты. Я обрела больше, чем могла мечтать. У меня есть друзья, хорошая школа и ты. Этого мне достаточно, чтобы быть счастливой. — Тогда я буду следить, чтобы ты такой счастливой и оставалась, — Айзек со вздохом снова целует меня, чтобы после отпустить. И я знаю, что ему пора. Поэтому разжимаю объятия, нехотя делая шаг назад. — Не проважай меня, а то я не смогу уехать, а мы оба знаем, что я должен. И с Рождеством, Алекс, — Айзек на прощание целует меня в лоб, и я жмурюсь, но согласно киваю. В конце концов, мы не прощаемся навсегда. Я буду его ждать. Я наблюдаю, как он берёт чемодан, ещё раз оглядывается на меня, но уходит в спешке, боясь передумать. Я же часто дышу, не позволяя себе глупо разреветься. Чтобы я не пыталась внушить себе, я всё ещё влюблённая девушка семнадцати лет, которая впервые полюбила, и которой больно расставаться, даже если не навсегда. — Береги себя, Айзек Найт, — шепчу я вслед, касаясь кулона на своей шеи.

****

Дома была поистине волшебная атмосфера. Раньше на Рождество родители были все в работе, а потому праздником это и не ощущалось. Зато сейчас весь дом был ярко и празднично украшен, в большом зале стояла большая нарядная ёлка, а вокруг уже стояли подарки. Родители правда старались, и от этого внутри я ощущала тепло. Может быть, у нас получится стать семьёй, которой мы и должны были быть всегда. Сам праздник прошёл хорошо, мы много разговаривали, обменивались подарками, и не сказать, что для нас это было просто, но все мы старались. Мама, которая никогда почти не готовила, сама решила попытаться запечь утку, в итоге, естественно, спалив её. Смеясь, я помогала ей убираться, пока папа мудро позвал на помощь личного повара нашей семьи, и действовал строго по его инструкции, готовил вместе с профессионалом. Так, отец утёр нам с мамой нос, хотя фактически, он смухлевал, используя не книгу рецептов, а живого человека. Мы правда старались быть хорошей семьёй, и нам это неплохо удавалось, хотя бесспорно я скучала по академии, по друзья, и особенно — по Айзеку. Он писал мне, и чтобы поддерживать связь, даже снова пользовался не любимым гаджетом — телефоном, но так мы могли общаться, пусть это и было редко. Айзек следовал за сестрой на север. Несмотря на то, что пусть и редко он писал мне, мне не хватало Айзека. Я постоянно носила его кулон на шеи, и даже взяла с собой домой его подарок на бал — прекрасную металлическую розу, но вскоре начала медленно и верно сходить с ума от скуки. Когда твоя жизнь какое-то время напоминает пороховую бочку, после этого вернуться к обычной жизни становится очень непросто. Ты становишься зависим от риска, от приключений. И вскоре, пробыв дома от силы три дня, я вернулась обратно в академию. И не думаю, что родители расстроились этому, потому что пусть они и старались, их телефоны почти не замолкали от звонков и сообщений, а папа даже как ребёнок наивно пытался притвориться, что занят выбором фильма на вечер, пока сам что-то упорно печатал на ноутбуке. Мне было приятно их желание угодить, а потому я делала вид, что искренне ничего не замечаю, чтобы они не огорчались. Стать другими людьми сразу невозможно, как и найти причину почему они столько лет относились ко мне лишь как к ненужному предмету в доме, но если они что-то осознали и в самом деле старались наладить общение между нами, я готова была пойти на уступки. Вернуться в Невермор ощущалось как прийти в свой второй дом. Стены, учителя и ученики стали мне родными за то время, что я проучилась здесь. Срок небольшой, но всё же это место стало мне дорогим. Ксавье встретил меня радостно, сграбастав в объятия, и на удивление, Уэнсдей даже была рядом с ним, лишь кивнув мне. Между ними всё ещё была небольшая пропасть, но они строили мост друг к другу вместе, а значит шанс на положительный итог всё же был. И я была только рада за них, потому что и Ксавье, и Уэнсдей заслужили этого. Оставшиеся каникулы я проводила вместе с теми, кто остался в школе, не забывая и про лабораторию Айзека. Мадам Уимс не имела ничего против, если я желала оставаться там на ночь, зная о наших отношениях, но явно была удивлена, что мне не было страшно оставаться там одной. Она многое не знала, но в силу своей мудрости и уму, понимала, что я пережила достаточно плохого за короткий срок. И всё же мне не было страшно, я лишь ждала, когда мой гений вернётся ко мне, по ночам обнимая оставленный им свитер, который всё ещё хранил его запах. Я заботилась о растениях, соблюдала порядок, но при этом ничего не меняла, сохраняя всё так, как Айзек оставил. Тосковать по тому, кого любишь, совершенно нормально, но и больно в равной степени. Расстояние с тем, кто понимал, поддерживал, и стал не просто другом, а твоим избранником — причиняло дискомфорт. Но я знала, что он вернётся, я верила ему, как и в то, что ему не хватало меня тоже. В конечном итоге, моя жизнь сильно изменилась за последние полгода, но я ни о чём не жалела, наконец, найдя своё место в этом мире.

****

Слёзы радости застилали глаза, пока руки лишь сильнее прижимали его к себе, боясь, что это лишь прекрасный сон. Который снился на протяжении долгих трех месяцев, что Айзек отсутствовал. — Я здесь, я правда здесь, — шепчет он в мои волосы, сжимая в руках всё крепче. — Как же я скучал по тебе. Я лишь всхлипываю и жмурюсь, осознавая, что тоска отступает перед его теплом, которое захватывает меня. — Я тоже скучала. Безумно, — бормочу я в его грудь, ощущая под головой механическое тиканье, без которого все эти дни было до ужаса пусто. Его поиски затянулись на три месяца, и почти каждый день я приходила в пустую лабораторию, печально обнимая подушку и глотая слёзы. Мы почти не общались, потому что через месяц он вдруг перестал отвечать на телефон, а вскоре пришло сообщение в школу на моё имя. Он сообщил в письме, что телефон по глупости потерял, хотя не исключено, что его могли и украсть. Айзек продолжал писать, но не мог дать мне обратного адреса, так как нигде не задерживался, и таким образом общение было лишь в одну сторону. Я знала, что он в порядке, жив и не забывает про меня, но дни шли, а прогресса не было. Я тосковала по нему каждый день, хотя друзья и старались меня отвлекать. Уэнсдей даже один раз пришла ко мне в лабораторию, принеся с собой бумажный пакет с пончиками, которые передал Ксавье. Она недолго была в моём обществе, нас с трудом можно было назвать приятелями, но на удивление, тишина и просто присутствие другого человека рядом, помогло мне почувствовать себя лучше. И я была благодарна ей, хотя думала, что это просьба Ксавье, пока тот на мою благодарность отреагировал явным удалением и непониманием. Та редкая забота Уэнсдей о чувствах других коснулась меня впервые, позволяя понять, что у неё внутри тоже есть свой особый мир, где не чужды сострадание и добро. Просто она показывает это редко. — А ещё я успел, — со смешком выдыхает Айзек, и я отстраняюсь, хмурюсь, не понимая, что он имеет в виду. Замечая мой вопросительный взгляд, Айзек тихо смеётся, поглаживая меня по щеке. — Неужели ты забыла про собственный день рождения? — интересуется он, вскидывая бровь, и я удивлённо выдыхаю, осознавая. В самом деле, уже завтра семнадцатое, а значит, мне исполнится восемнадцать. Он и в самом деле успел. Улыбка озаряет моё лицо, и Айзек лишь мягко прикасается к моему лбу своим. — Твоя улыбка — самое прекрасное чудо света, которое только существует. Айзек нашёл сестру на границе в пригороде, где она арендовала небольшой домик, помогая соседке с садом. Как оказалось, Франсуаза с детства любила копаться в земле с растениями, и пожалуй, это единственное, в чём мы могли быть с ней похожи. Он особо не вдавался в подробности их разговора, как и не принял окончательное решение, но ему явно стало легче и я просто понимала, что пока ему тяжело, но он справится. Она обещала писать ему иногда, а он обещал навещать Тайлера. И я планировала просто быть с ним рядом, стать его поддержкой, чтобы ему больше не пришлось быть одному и переживать всё в одиночку. Необходимость избегать людей может и не пропала в нём до конца, но он старался, а с остальным я готова была помогать. Мы говорили почти до утра, не расцепляя рук, собственно, и уснули так же, находясь в объятиях. На моё день рождения друзья от души постарались сделать мне праздник, и в самой задумке, как оказалось, участвовал Айзек. Это я узнала уже на самом празднование. Утро мы встретили как обычно: Айзек первым вручил мне подарок, привёз томик старинной энциклопедии редчайших растений, и если до этого я была уверена, что я знаю очень многое, то здесь меня ждало удивление — растения, значившиеся в книге, я ещё не встречала. Так же он привёз интересный браслет: он напоминал лозу, обвивший моё запястье, а по середине был милый серебряный паучок, в центре которого был красивый чёрный камень, который переливался тёмно-синим цветом, а по центру лапок шли крошечные красные камушки. В камнях я не разбиралась, и несмотря на богатство родителей, не особо любила драгоценности. Но подарок мне нравился, он завораживал взгляд, мрачный, таинственный, в моём стиле, учитывая, в какой академии я училась. Айзек мне рассказал, что на спине паука находится Авантюрин — сияние звёздного неба, а на лапках — гранат. Он выкупил его у одного коллекционера старинных редких украшений, и можно только догадаться, сколько лет той реликвии, что я теперь гордо носила на руке. Остаток дня улыбка не сходила с лица, а поздравления от ребят и их подарки, включая красивый торт, украшенный цветами, лишь дал осознать, что мне чертовски повезло. Ранее, я никогда не праздновала день рождение с размахом, потому что родители скупо поздравляли по сообщениям, высылали кучу денег, которую мне даже негде было потратить, находясь в прошлой школе. Я отмечала чаем и пирожными, сидя в одиночестве на подоконнике в комнате, и поглаживая лепестки цветов, которые вырастила себе сама. Здесь у меня были друзья, любимый человек, лояльные преподаватели, которые не забывали поздравлять меня прямо на уроках, вызывая смущение. Но к вечеру я удивилась ещё больше, когда Айзек, который весь день сдавал долги за пропуски и мы почти не пересекались, позвал меня в лабораторию. Удивление вызвало не приглашение, а то, что когда я поднялась на лифте, меня встретила сначала полная темнота, а вскоре по всей лаборатории загорелась гирлянда, красочно освещая преставшую картину. Всё ребятами, с кем я дружила, были здесь: Дивина и Кент, Йоко и Винсент, Инид с Аяксом и Ксавье, Бьянка, и даже Уэнсдей. Они нашли где-то большой стол, который сейчас был накрыт, а диван сдвинут. В самой лаборатории случились небольшие изменения, а скорее просто кто-то старательно навёл порядок, убрав лишний хлам. Айзек сам пригласил всех, и с их помощью решил отметить моё день рождение здесь, вдали от преподавателей и лишних глаз, нашей небольшой, но близкой компанией. То, что он ради меня согласился позвать сюда всех, меняя привычную себе атмосферу, трогал сильнее, чем сам праздник. Айзек старательно пытался сделать всё, чтобы я была счастлива рядом с ним, и это было дороже всего на свете. Слыша яркие поздравления, видя улыбчивые лица и ощущая крепкие объятия, я лишь сморгнула слезу, по очереди обнимая каждого и шёпотом благодаря за всё, что они сделали. Остановилось я только перед Уэнсдей, помня её не любовь к телесному контакту, но девушка удивила всех, когда хмуро взглянув на меня, сделала шаг ко мне, славно намекая обнять её. Усмехнувшись, я мягко обняла девушку, ощущая от неё тонкий аромат ягод, каких-то цветов и чего-то особенного, что разобрать было невозможно, пока она всё так же стояла, опустив руки. Я не стала пользоваться её расположением долго, и как обняла, так сразу и отпустила, улыбнувшись, благодаря кивком. Зная её, это уже было много, о чём не забыла сообщить недовольная Инид. Сложив руки на груди, она хмуро взирала на подругу. — А когда я пытаюсь тебя обнять, ты шорахаешься в сторону. На это Уэнсдей только закатила глаза. — Не переживайте, это единоразовая акция для всех, — холодный тон заставил всех засмеяться, а Аякс тем временем подбрасывал виноград, пытаясь словить его ртом. — Ну, разве что, у Ксавье чуть больше привилегий. После этих слов Аякс подавился виноградом, который на свою беду поймал, и Винсент тут же похлопал его по спине, пока у Ксавье загорелись скулы. Он неловко улыбался, проводя рукой по волосам, в то время как Уэнсдей не обратила внимания на замешательство, первая усевшись за стол. Молча, поражённые её ответом, все присоединились к ней, пока я пыталась подавить улыбку, встречая такой-же смеющийся взгляд Айзека. Вечер по-настоящему проходил прекрасно. Нам было весело, мы разговаривали, слушали музыку, наблюдая, как Аякс, Инид и Йоко с Бьянкой рискнули пойти в пляс. По правде, танцевать в лаборатории было рискованно, всё же она выглядела достаточно старой, но Айзек махнул рукой, и я присоединилась к нему на диване, облокотившись на его плечо. Вскоре, не рискуя получить нагоняй за позднее возвращение в академию, ребята помогли нам прибраться, а остальное мы с Айзеком решили убрать уже утром. Когда друзья ушли, я с удовольствием потянулась, завалившись на диван, и смотрела на гирлянды, ловя их блеск в отражении браслета. Паук на моей руке красиво переливался разными цветами, и я не могла отвести глаз, по крайней мере до того момента, пока Айзек не вернулся, до этого помогая друзьям спустить вниз пакеты с мусором. — Ты сам украшал лабораторию? Поверить не могу, что ты это позволил, — я довольно взираю на своего парня, который садится рядом, расслабленно потягивая пиво. Круто, когда в компании есть тот, кто старше и ему не сложно покупать алкоголь. Конечно, никто не планировал из нас напиваться, но отметить моё совершеннолетие всем хотелось хотя бы чем-то крепче, чем сок. И пожалуй, видеть Айзека в обычной клетчатой рубашке, с беспорядком на голове, с пивом в руках и довольным блеском в карих глазах, было странно, но уютно. Он был в такие моменты домашним, самым родным, при этом когда другие считали его, как и я когда-то, отстранённым, странным, с замашками аристократа. — Хуже, я это придумал. Точнее, саму концепцию праздника, а вот в реализации попросил помощи. Мне никогда раньше не приходилось устраивать кому-то праздники, особенно, как сюрприз, — он осматривает всё, щурясь, и вдруг смеётся. — Ты бы нас видела, мы думали, как удачно всё прицепить, пока не пришлось воспользоваться телекинезом. — О, мистер Найт, так вы использовали свою силу в бытовых делах! Вам должно быть стыдно, — я широко улыбаясь, когда хлопаю его по плечу, и в итоге оказываюсь завалена на диван, пока он перехватывает мои руки одной своей, другой начиная бегать по рёбрами так, словно играет на пианино. Я смеюсь, выгибаясь, пытаясь уйти от щекотки, и одновременно с этим пытаюсь дышать. — Мисс, вам стоит быть аккуратной с руками, — останавливаясь, Айзек мягко целует меня в нос, пока я сбито дышу, продолжая улыбаться. Оторвать от него взгляд почти нереально, он такой красивый, что перехватывает дыхание. И когда он пытается уже подняться, чтобы не давить на меня своим телом, я не позволяю: мои руки сами собой обхватывают его шею, а пальцы зарываются в его волосы, сжимая их, заставляя Айзека в итоге упасть на меня сверху, но он вовремя выставляет ладонь возле моей головы, опираясь на неё. — Именинница хочет поцелуй, — тихо шепчу я ему в губы, и Айзек поддаётся, целуя меня, опираясь уже на локоть. Довольно прикрыв глаза, я словно плыву, ощущая его вес на себе, ощущая его тёплые губы на своих, и это слишком прекрасно. Я по-настоящему счастлива здесь и сейчас, рядом с ним, учась в лучшей академии, имея классных друзей, и не хочу отпускать этот день. Мне хочется остаться в этом мгновении навсегда, но время, к сожалению, не поддаётся нашему желанию, но эта ночь может навсегда остаться в моём воспоминании. Тем временем поцелуй набирает оборот, становится глубже, страстнее, ещё ярче, начисто сбивая дыхание. Айзек со вздохом отстраняется, упираясь лбом мне в плечо, тяжело дышит, пока мои руки продолжают скользить по его спине, волосам. Мы никогда не заходили дальше, всегда вовремя тормозили, но сейчас я не хотела останавливаться. Сейчас я точно знаю, чего хочу, я уверена в себе, а значит можно перестать переживать. — Айзек, — я слегка тяну его за волосы, заставляя посмотреть на меня: от темноты в его глазах, от учащённого дыхания, с взъерошенными волосами и припухшими от поцелуя губами, его образ выглядит поистине волнующим. Уверена, что я выгляжу не лучше него, отчего лишь расплываюсь в улыбке. — Я не хочу останавливаться. Мне отчётливо видно, как он чуть хмурится, явно не уверенный, и это вызывает ещё одну волну желания не отпускать его сегодня. Его забота обо мне способна свести с ума. — Ты уверена? — его голос хриплый, но всё равно слышится волнение, и я лишь чуть ёрзаю под его телом, укладываясь удобнее, пока Айзек шумно вздыхает, сжимая зубы. — Абсолютно, — шепчу я, прежде чем снова потянуть его за шею на себя, целуя. Я сразу углубляю поцелуй, чувствуя волну желания, которая затапливает теперь с головой, зная, что не придётся останавливаться. Мой тихий стон раздаётся в лаборатории, когда горячие и влажные губы накрывают мою шею, а горячая ладонь, которая обжигает даже сквозь ткань джинсов, скользит по моему бедру, заставляя закинуть ногу на его бедро. Мы делим нежность и страсть, сменяем поцелуи на укусы и так снова по кругу, сходя с ума в руках друг друга, пока одежды с каждым разом становится всё меньше. Это волнующе прекрасно, и несмотря на частые разговоры девушек, что это страшно, я не боялась. С Айзеком, я не боялась, я легко терялась от наслаждения в его руках, от нежных поцелуев, которыми он осыпал всё моё тело. Я не оставалась в долгу, жадно скользила руками по его телу, цеплялась за его спину, применяя ногти, закидывала ноги на бёдра, прижимая всё ближе к себе, заставляя обоих теряться в потоке страсти, нежности и удовольствия. Эта ночь безусловно станет одной их самых лучших, которые были в моей жизни, она останется в памяти всплеском настоящего счастья. И мне хочется верить, что она станет не единственной. Когда-то время пройдёт, и мне придётся покинуть школу, друзья разбредутся по миру в поисках себя и своего будущего, но я больше не боялась одиночества, не боялась неизведанного. Мне хотелось идти вперёд, хотелось так же крепко держать руку Айзека, наслаждаться его успехами, создавая при этом нечто своё. Но пока это всё только впереди, а пока я с улыбкой закрываю глаза, засыпая, крепко прижимаясь в Айзеку. И одно я знала точно, если уж первый год знакомства с Айзеком принёс мне такие приключения, то дальше будет ещё больше. Наверное, стоит изучить его родовое древо. Так, на будущее. Мало ли, кто ещё у него родня.