Часть 10

Максим в кои-то веки высыпается, да так, что даже сам удивляется. Автоматически тянется к телефону и надеется, что не проспал. Часы показывают начало первого. И еще миллион сверху новых входящих сообщений буквально. Открывает первое попавшееся и — на радость всем богам — там всего лишь Сашка. «Макс, я нашел в Пятерочке офигенное мясо, я думаю брать или не брать» «Ты спишь что ли?» «Бля, я надеюсь, что один и я тебя не отвлекаю» «Я бы тоже спал, но Олег меня уже достал со своими шашлыками» Максим смеется, немножко неискренне сочувствуя другу. «Я только встал, давайте с мясом как-нибудь без меня» — отвечает, крайне лениво и с огромным удовольствием потягиваясь в постели. А потом как током прошибает! — Хренов, блять, герой-любовник! — подскакивает, наплевав на головокружение, постельное белье сдирает с кровати. По квартире носится, собирая вечные его грязные рубашки, брюки, футболки… Машинка стиральная радостно урчит через пару минут, пока Максим тщательно моется и бреется. На всякий случай везде. А потом, согрев чайник и сев завтракать, открывает остальные сообщения. Решает начать с безобидных оболтусовских. «Кто несет лук?» «Я несу огурцы, и мать еще с собой котлет сказала даст» «Я несу лук, но зеленый» «Максим Николаевич, а где и когда сбор?» «Меня мама сказала подвезет, но надо знать куда» — Вот ничего ж без меня не могут, — вздыхает, кидая координаты детям. «В 16.00 чтоб все были там. Оттуда идти минут двадцать, будет прекрасное место со скамейками. И газет возьмите побольше. И спички.» «У нас есть зажигалки!» Далее в текст не вчитывается, потому что поверх всплывает еще одно новое сообщение. Угадайте от кого? Правильно. «Макс, а мы сможем с собой Яшку взять? У его товарищей места нет в машинах.» «Хорошо, только его одного?» «Не знаю, может еще кто присоединится. Ща спрошу у него» Максим крайне доволен тем, что не одни они поедут, потому что там в лесу есть все шансы отстать от группы и завалиться куда-то на траву и… Опять некстати включившуюся фантазию приходится заблокировать хотя бы до непосредственной встречи. До обещанных трех он успевает прибрать квартиру, помыть посуду и вообще он теперь самый настоящий молодец, потому что и пыль протирает даже на коллекции мини моделей машинок. Пыль там честно лежала года два и горя не знала. Успевает заказать доставку продуктов и набивает ими свой холостяцкий холодильник до отвала. Такого тоже никогда не бывало. Из заначки достает пару бутылочек вина. Короче говоря, готовится к похищению самой прекрасной женщины на свете основательно. Без пяти три греет машинку, проверяя багажник на наличие лопаты, топора и аптечки первой помощи — он слишком хорошо знает своих оболтусов. Все на месте и можно ехать спокойно. Выезжает, набирая Сашку. — Я выехал, везу Ангелину и Яшку. — А у меня свой оболтус и Владик. Тоже выпросился. И вроде еще Юлика просили подобрать. — Отлично, я захватил аптечку, — Макс смеется, Саша подхватывает. — Давай там на остановке у парка и встретимся.

***

Ангелина пунктуальна как всегда и выползает из подъезда с огромным пакетом чего-то, наверное, очень съедобного. Она сегодня в спортивных костюме темно-зеленом и в руках ветровка. Следом идет грустный Яша, обвешанный и рюкзаком, и пакетами. Максим помогает это все погрузить в машинку и выезжают потихоньку. Яша всю дорогу сидит в телефоне, по сторонам вообще не глядя. И Максим немного наглеет и укладывает свою ладонь на привычное место. Ангелина сначала вздрагивает, оборачиваясь на сына, но потом расслабляется и свою кладет поверх. Так ехать намного удобнее. На точке сбора уже почти все оболтусы, обвешанные всевозможными вещами. Разве что палаток не хватает для полного счастья. И полного сумасшествия Максима Николаевича. С ночевкой он точно бы не пережил ни одного похода. Даже с Сашкой. Даже с Ангелиной Юрьевной. Вот только с ней вдвоем бы пережил и даже не одну ночь. — Все на месте? — разглядывает нестройный ряд детей. Они старательно делают вид, что счастливы от перспективы с этими вещами идти куда-то вглубь аж полчаса. — Лина и Марьяна задерживаются, они заблудились, кажется. — Влад, как староста, отчитывается. — Ну тогда ждем, — Максим плюхается на свое сидение в машине, до конца распахнув дверь, и достает сигарету. — Надеюсь, их не съедят волки. Хотелось бы конечно целовать одну красивую женщину, но тут слишком много свидетелей. Они, конечно, и сами шипперят не меньше, но они все еще его ученики. Опаздывающие очень скоро подтягиваются и группа потихоньку выдвигается. Максим честно забирает пакетище от Ангелины. Пусть та идет налегке. — Артем, почему в кроссовках? А вдруг там грязно? — окидывает взглядом внешний вид детей. — Дима, почему без ветровки и головного убора? Думаешь, на дворе май? Дети виновато сопят, но терпеливо шагают вперед по извилистой тропиночке, тихонько матерясь на торчащие корни сосен. Саша быстро собирает себе слушателей, бойко рассказывая о своих опытах в походах. Ходил он, правда, всего раза три и те еще в студенчестве. Макс прекрасно помнит, что Шепса было невозможно никуда вытащить. До сих пор удивительно, как он успел познакомиться с женой своей. — Вика, отстань от нее. — Максим Николаевич не хочет истерик женских раньше времени, поэтому все попытки пресекает сразу. — Да я ничего не делала! — Райдос сопит обиженно, но отстает от нарощенных волос Якубович. — Я все вижу все равно, даже если вы думаете, что нет. — Предупреждает каждого на всякий случай. — Все, мы на месте, — Саша рад не меньше. На ближайшую лавку кидает свое снаряжение. — Ура! — дети тоже рассыпаются по полянке, едва не подравшись за красивый пенек. — Максим Николаевич, что делать-то? — дети, кажется, впервые на свежем воздухе. — Мальчики идут собирать ветки и палки, девочки занимаются едой. — Быстренько организует им досуг Левин. — Я разжигаю костер, Саша занимается мясом. Пацаны радостно уносятся в ближайшие кусты, с треском вырывая бедные деревца чуть ли не с корнями. Девочки вздыхают и к столу подтягиваются, продукты вынимая из пакетов. — А мне чем заняться? — Ангелина подходит к Максиму, что газетки рвет для лучшего разжигания. — А с девочками будь, командуй кухней и освободившимися пацанами. Тебе ж с понедельника ими руководить. — Улыбается Макс, засматриваясь на такую необычную в своем виде Изосимову. — Хорошо, — она ловко проводит своими коготочками по заднице Макса и уходит к девочкам. Те очень рады помощи. Максим же собирает своих мурашек где-нибудь в одном месте, стараясь не отвлекаться. Ему парни уже натаскали кучу всякого добра, надо заняться огнем. — Мы пойдем с мясом поможем, — они молодцы, отчитываются за каждый шаг. С таким количеством помощников работа быстро спорится. Несколько минут и костер вовсю горит, мясо уже готово и лежит на решетках. Сосиски продеты в шампура. Салатики порезаны, бутерброды готовы. — Вот сейчас бы коньячка под шашлычок… — задумчиво говорит Саша, глядя на огонь и теребя в руках сигарету. — Не дави на больное, — отзывается Ангелина, морщась то ли от сигаретного дыма, то ли от кострового. Дети в ожидании разбрелись по группам и по углам. Смеются там, курят, засранцы, скачут. — Чем бы дите не тешилось, да, Ангелина Юрьевна? — Шепс смотрит на своего отпрыска. Олег что-то показывает руками, а напротив него Влад, Яша, Лина и Оля с Соней в обнимку. — Ага, лишь бы не вешалось, — она с ним полностью согласна, хотя ей сын достался золотой. Тут главное не сглазить. — А у тебя, Максим, есть дети? — Ага, дочка Анечка, ей почти двенадцать. — Вздыхает, скучает ужасно, больше года не видел ее уже, лишь фото в соцсетях с моря летом видел и все. — Ого, — Ангелина, кажется, удивлена. Сашка-то все и так прекрасно знает. Их жены когда-то общались худо-бедно. Потом правда Аринка, когда на развод подала, крышей сдвинулась и со всеми перестала общаться. — Максим Николаевич! — вдруг кто-то верещит из оболтусов, несясь к учителю. — Господи, что случилось? — встает от костра, обнаруживая перед собой Юлика. Тот трясет рукой и верещит так, что слов не разобрать. — 11 «В»! — громко кричит Левин, он не в школе, он имеет право. — Либо вы сейчас говорите, что произошло, либо я сворачиваю лавочку и все едут домой! — Да он сам грохнулся! — тут же сдают своего девчонки. — Скакал, а потом запнулся и ладошками — оп, и об корень. — Юлик, не ори, я не глухой. Покажи. Котов показывает свои грязные ладошки, словно маленький мальчик. — Руденко, иди сюда, — зовет Левин товарища. Тимофей тут как тут. — Помоги ему руки помыть. Оба удаляются и несколько минут тихо возятся с пятилитровкой воды, половину проливая естественно мимо. — Да, Макс, сил тебе дожить, — Саша лишь сочувствует другу, почти даже искренне. Радуется, что ему в этом году не досталось классное руководство. Зато того года хватило на пять, потому что были у него шестиклашки. — Ага, Ангелине надо будет закупиться либо валерьянкой, либо магнием. — Я спокойна, вы что? — она смеется, подкидывая дровишек в костер. — Наверное, можно потихоньку ставить решетки. Мужчины тут же подскакивают, таща мясо. Дети затихают, в надежде смотря за действиями. — Сок налили всем? — Макс поддерживает атмосферу. — Ага! — дети хватают одноразовые стаканчики с подозрительного цвета соком. — Кто скажет тост? — Саша оглядывает всех. — А вот у кого в стакане не сок, тот и скажет. — Макс слишком хорошо их знает. — У нас со-о-ок! — обиженно сопят, между собой чокаясь. — Вот и посмотрим через пару рюмок. — Смеется, видя испуганные личики некоторых детей. — Итак, оценки по семинару будут в понедельник. Наталья Владимировна вас отдельно отметила за успеваемость и активность. Но не расслабляемся. С понедельника ваша новая классная руководительница это Ангелина Юрьевна! — дети восторженно хлопают и кричат. — Но я никуда не денусь и буду следить за вами еще усерднее. Дети немного грустнеют, видимо, уже настроили своих коварных планов. — И не надо снова начинать балбесничать! Не позорьте ни меня, ни себя! — Хорошо, Максим Николаевич, — соглашаются, видимо, из чувства совести.

***

— Кажется, мясо готово, — Саша тычет ножом в кусок, что ему больше приглянулся. — Я могу попробовать! — Олег тут как тут. — На, — на вилку цепляет, — смотри, не обосрись! Дети настолько уже проголодались, что едва дотерпели, не сожрав салаты и нарезки. Налетают шумным ульем, растаскав одну решетку за секунду. — А нам? — Максим Николаевич остается в шоке. — А вам вторая решетка есть, — Артем совсем, кажется, оборзел. — Тогда ее только нам, вы не таскаете ни кусочка. — Ээээ, — дети понимают свой косяк, но мясо почти съедено и вернуть уже ничего нельзя. — Да ладно, ешьте. Вторая решетка готова через минуту и учителя тоже выбирают кусочки покрупнее. — Всем приятных аппетитов! — кричит кто-то из толпы детей. Полчаса проходят в тихом жевании всего наготовленного. Даже дети притихли, разошлись по углам и тихонько грызут овощи. — Ну красота же, — преисполняется умиротворением Ангелина Юрьевна, дожевав свой кусочек. — Угу, — оба мычат, не оторвать от мяса, мужики же. А ей смешно, она наелась ведь. — А конкурсы будут? — Вика подходит тихонько и спрашивает. — А вы их придумали? — Максим даже не думал об этом, вообще было не до ерунды. — Ну… — она мнется, — наверное. — Тогда будут, — Левин соглашается, что оболтусов надо немного подрастрясти. Через несколько минут он встает и выдает задание. — Кто больше шишек принесёт, тому во вторник оценка за устный ответ +1. — Ого! — дети в шоке, но с утроенным энтузиазмом разбегаются по территории. Несколько минут слышны со всех сторон вопли, крики, выяснения отношений. — А ловко ты придумал, — Ангелина подсаживается к Максу, что решил догрызть огурчик. — Вот, учись, — он приобнимает ее, осторожно целуя в щеку. — От тебя воняет, — она смеется, но не отодвигается, наоборот, обнимает Макса. У них из свидетелей только Шепс, что по телефону с кем-то болтает, да ворона на ветке, ищущая, что бы стащить со стола. — Я надеюсь, ты готова к похищению? — на ушко шепчет, надеется на положительный ответ. — Ну-у, — Ангелина, как настоящая женщина, не торопится сразу радовать, — так-то да, готова, но буду вонять костром. — И смеется. — Не поверишь, я тоже. — Максим подхватывает смех. — Яша то посидит один? — Да что ты, ему в феврале восемнадцать, даже если и свалит куда-то, я не беспокоюсь. Он у меня самостоятельный мальчик. — Не удивлен, — Максим Николаевич не врет. У такой женщины не мог вырасти другой ребёнок. — Максим Николаевич, мы собрали! — потихоньку шумной толпой подтягиваются любимые детки. — Куда шишки сыпать? — Каждый отдельной кучкой! — Левин не хочет драк и истерик. Дети все выполняют, но не без драк и стычек. — Саш, поможешь посчитать? Шепс соглашается, ведь деваться некуда, Ангелина в телефоне открывает заметки и записывает каждого результаты. Дети в это время вновь подкрепляются, практически доедая остатки еды. — Краснов 142, Матвеев 120, Райдос 89, Саков 140, Певчая 70. Боже, неужели вы обобрали весь лес? — Нее, там еще осталось, — смеются, ведь очень похоже. — Признавайтесь, кто на самом деле залезал на дерево? — Никто, — признаются, — но Влад садил Лину на плечи, шишки делили пополам. Максим Николаевич даже не удивлен. Через минуту он, посоветовавшись с коллегами, объявляет победителя. — Победителей оказывается двое. Был неравный бой, — интрига растёт с каждым мигом. — И это… Дети не дышат, шевелятся, даже не дерутся. Короче, удивляют по-полной. — Артем и Влад. Поздравляю, вас точно спрошу на следующем уроке. Все радостно визжат, поздравляя парней, а те испытывают смешанные чувства. Вроде и молодцы, а вроде и учить тему придётся. — Спасибо. — Отвечают. — Итак, что делаем дальше? Доедаем, что осталось, или собираемся по домам? — Нет, не хотим домой! — в один голос стонут дети. — Ой, у нас же сосиски остались! — девчонки вспоминают и бегут доставать. Саша вновь разводит костер и откуда-то появляются маршмеллоу, их на веточки насаживают и жарят. Снова счастье и веселье, а Максим отводит Ангелину в сторону от шума. — Я немного устала от них, — она вздыхает, обнимая Левина и утыкается ему носом в грудь. — Держись, силы тебе еще понадобятся, — Максиму ее жалко, но деваться некуда. Он обнимает ее крепче, вдыхая аромат её волос, перемешанный с дымом. Ее шея сегодня открыта — волосы собраны в высокий хвост. Отчего становится больше места и соблазна для фантазий. Он не сдерживается и целует в шею, нежно, осторожно. — Вот давай без ерунды, — она слегка отстраняется, возмущенно поглядывая в его глаза. — Какой? — он даже не сразу понимает, о чем она. — Без следов. Мы же учителя. — Конечно, блин, ты чего. — Он правила знает, да и не семнадцать давно уже, чтобы баловаться. Хоть и жутко хочется оставить на ней отметку. Какую-нибудь одну, но чтобы все видели. Минуты летят, а расходиться совсем не хочется. — Мам, — их уединение нарушает отпрыск Ангелины. — Там это, дерутся… — Господи, кто опять? — Левин оборачивается, про себя проклиная всех врагов. — Артем и Тимофей. — Ну и пусть дерутся, — отмахивается. — Ну ладно, — Яша возвращается обратно. — Пацаны, нам разрешили! — кричит остальным. — Вот оболтус, — соглашается Ангелина, едва ли не впервые с Максимом Николаевичем относительно детей. — Идем есть маршмеллоу, а то нам не оставят? — ему не хочется отпускать ее, но он и дождаться не может уже вечера. — Не, — она хмурится, — здесь лучше. Максим в шоке от нее, но полностью согласен — здесь лучше. В сто миллионов тысяч раз. Эти подгорелые маршмеллоу нахрен не сдались никому. Он одной рукой приподнимает ее подбородок и тихонько целует. Неторопливо, будто по-королевски. Ангелина отвечает, полностью расслабившись в его руках. — Да харэ уже лобызаться, они скоро и меня с ума сведут, — Саша появляется всегда вовремя, вынуждая обоих разомкнуть объятия. — Иди нахрен, — огрызается Макс, — они же не детсадовцы, чтоб за каждым шагом следить. — Вы меня специально с собой позвали, чтоб самим по кустам шарахаться? — Шепс, кажется, обиделся. — Да ладно, Саня, че ты как маленький. Олег и тот не обижается. Максим все же имеет совесть и, взяв Ангелину за руку, возвращаются обратно. Дети, кажется, в полном комплекте и даже живы. Правда, Юлий вывалян в листьях, а на щеке у Сакова красуется свежая ссадина. В общем, ничего нового. — Все доели? — грозно спрашивает Максим Николаевич у оболтусов. — Ну да, — кивают. — Тогда собираемся и по домам. — Время как раз уже восьмой час. Дети вздыхают, понимая, что учитель прав. Но все равно скачут и мусорят, кидаются оставшимися маршмеллоу. Максим с Сашей тушат костер, землей засыпают. — Все готовы? — спрашивает Максим Николаевич, когда дети выстраиваются в рядок, загруженные опустевшими рюкзаками. — А где Райдос с Романовой? — наконец-то понимает, кого не хватает. — А они… — пытаются придумать сносное оправдание. — Где? — Левин строго спрашивает, тщательно всматриваясь в каждое слегка виноватое личико. — Я спрашиваю, куда делись Вика и Марьяна? — Они куда-то отошли, — наконец-то признаются. — Куда? — Макс хватается за голову, не хватало еще потерять этих двух. Бантеева ему эту самую голову и оторвет. — Туда, кажется. — Котов рукой машет в нужную сторону. — Все стоят на месте, пока я ищу их. — Бросает, вздыхая. Хорошо, что еще не стемнело. Девчонки находятся относительно быстро, буквально пять минут. — Какого лешего вы тут делаете? — определенно немного пугает их. Марьяна шарахается от раскрасневшейся Вики, быстренько застегивая свою толстовку. Райдос же вообще отбегает на пару шагов, отворачиваясь. Застегивается и футболку заправляет в штаны. — Ну? — Максим отводит взгляд, чтобы обе успели нормально одеться. — Я жду увлекательный рассказ, почему не сказались и свалили от группы? — Ну, мы, — начинает Марьяна, — мы же ненадолго. — Да? А почему все уже собрались, а вас еще нет? Обе молчат. — Ладно, идем, господи, хорошо, хоть директриса не видела, точно бы заявила куда следует. — Левин не стукач, но наглеть не надо тоже. Ко всем выходят быстро, но девчонки получают партию смешков от одноклассников. К остановке идут максимально молча, изредка вздыхая и запинаясь об корни. День умотал всех и каждого по отдельности. — Дети, до понедельника! — Максим очень радостно с ними прощается, одной рукой слегка приобнимая Ангелину Юрьевну, что тоже притихла от усталости. — До свидания, — все не менее радостно расползаются по машинам. Максим прощается с Сашкой, что, кажется, перестал на них дуться. Яшка садится на заднее сидение и через пять минут вырубается. — Умотался, бедный. — Ангелина смеется с него, пока Левин выезжает на трассу. Сама кладет свою ладонь ему на колено. Макс дергается от неожиданности, слегка вильнув рулем, но взгляд ошалевший на нее переводит. — Не устала, видимо, — заключает, видя ее хитрый взгляд. — Совсем чуть-чуть, — улыбается, поглаживая его колено. Макс, конечно, матерится, ведь не о дороге начинает думать. Ехать, конечно, недолго, но все равно. Поверх ее кладет свою, слегка сжимая. — Ну погоди чуть-чуть, моя нетерпеливая. — Шепчет, косясь в зеркало на Яшу, но тот спит, съехав по сидению вниз, даже телефон валяется рядом. — Я и так, — соглашается она, продолжая свою пытку. Мурашки опять поднимаются, гоняясь по его телу. Максим уже не знает, как доехать последний километр, потому что появляется жуткое желание остановиться где-нибудь и сорваться. Вот Яшки бы не было — точно бы так и сделал. И пофигу, что оба провоняли дымом. Слава богам, Ангелинин дом появляется очень скоро, и, разбудив отпрыска, Ангелина вручает ему сумки и отправляет домой. — Он в курсе? — Максим уточняет, чтоб не было лишних вопросов. — Конечно, он очень обрадовался, и, кажется, всем растрещал. Не удивляйся, если в понедельник все будут хихикать над нами. — О боже, — вздыхает, но делать нечего. Оболтусы и так слишком много знают. — Ты не будешь заходить? Я подожду, если что. — Нет, я все взяла с собой, — и кивает на сумку, оставленную сзади. Макс не верит своему счастью всю дорогу. Наконец-то он доберется до этой прекрасной женщины без свидетелей. Никто их не отвлечет, не прервет, не напугает. В квартиру оба почти забегают, громко хлопая дверью. Пока Ангелина снимает курточку, Максим ловко вжимает ее в дверь, тут же целуя, жадно, агрессивно почти. Ангелина от неожиданности стонет, но отвечает не менее жарко, тут же обхватывая его лицо. — Погоди, дай хоть руки помыть, я же вся грязная, — она шепчет, пытаясь отстраниться. — Мне пофигу, я уже не могу… — стонет Макс, его орган уже вовсю упирается Ангелине в бедро. Ее спортивный облегающий костюм его еще с утра свел с ума, а теперь и подавно, когда он пытается его расстегнуть. Она не мешает, лишь отвлекает его поцелуями. До ванной, кажется, так и не дойдут сегодня.