you're just a burnout

Когда Элоди стоит перед кабинетом отца в здании Морó Индастриз — у неё дрожат внутренности. Она сжимала в холодных пальцах пластиковую карту-пропуск и не могла заставить себя сделать шаг. В горле пересохло. Она никогда не вмешивалась в дела отца. Никогда не перечила, особенно после того случая. Он всегда повторял, что Элоди точная копия своей матери. И Элоди старалась соответствовать. Но взгляд Роберта Морó на свою единственную дочь никогда не менялся. Обжигающе хрупкий, холодный. Ему просто было больно. Он просто страдал и не смог справиться с горем. Ведь так? Ему просто было больно. А Элоди Морó всегда была красивой картинкой. Она ходила этими коридорами, здоровалась со всем персоналом и делала вид, что эта стеклянная империя не давит ей на плечи. Что её жизнь не витрина. И что она не чувствует завистливых взглядов, заползающих ей змеями под кожу. Не слышит шёпот из углов — обсуждающих, осуждающих, критикующих — за то, что родилась; за то, что живёт; за то, что дышит с ними одним воздухом. Избалованная наследница империи Морó. И сколько в этих словах было правды? Кабинет отца всегда был запретной территорией. Высокие стеклянные окна, отражали вечереющий свет, превращая комнату в холодное пространство. Массивный письменный стол с идеальным порядком на поверхности, ровно выстроенные стеллажи с папками и документами. И Элоди находилась в ней лишь несколько минут и только под внимательным присмотром отца. Каждое её движение, каждое слово, сказанное в этих стенах оценивалось им. — К чёрту! Элоди тряхнула головой, прогоняя воспоминания. Она провела картой по считывателю. Дверь тихо щёлкнула после короткого звукового сигнала. Элоди подходит к полкам с пронумерованными по годам папками. Бегло оглядывает их взглядом. Берёт в руки настоящее время, пролистывая файлы, почти не вчитываясь в текст, выхватывая взглядом некоторые слова. Бесконечные цифры, экспертизы, маршруты, имена. Документы по финансированию соревнований. Стоп. Финансирование соревнований? Это не... Это уличные гонки. Нелегальные уличные гонки. Логистические схемы. Подставные компании и фиктивные счета. Они изучали гонщиков, чтобы нанимать их на работу. Тогда становится понятно, что люди отца делали на том сборище дорогих тюнингованных машин и стритрейсеров. Но зачем? Что может перевезти стритрейсер такого, чего не может обычный курьер? Или дело не в в том, что доставлять, а в том как быстро? Тогда, стритрейсер — идеальный курьер. Быстрый. Умеющий уходить от погони и растворяться среди городских улиц. Не задающий вопросов. И легко заменяемый. Отбирали лучших. Нанимали, предлагая деньги от которых невозможно отказаться. И использовали, как незаметных перевозчиков для того, чего не должно существовать в декларациях. Она опустила документы, чувствуя, как ладони начинают холодеть. — Они использовали их как расходный материал… Дверь в кабинет тихо щёлкнула. Элоди задержала дыхание. — Боже, Элоди, — протянул знакомый голос с ленивой насмешкой. — Даже десяти минут не понадобилось, чтобы ты сунула нос куда не надо. Ты думала здесь нет системы отслеживания открытия и закрытия электронного замка. Она резко обернулась, прижимая папку к груди. В дверном проёме стоял Аарон. Одна рука покоилась на торсе, а вторая — держала телефон. — Любопытная мышка, — ласково произнёс он, подходя ближе. — И что же ты пыталась найти? — Вы проворачиваете незаконные схемы со стритрейсерами, прикрываясь моим именем, — она ответила тихо, но уверенно. Аарон приподнял брови — её смелость забавляла его. — И что же ты сделаешь, мышка? — он шагнул ближе, вставая к ней вплотную, почти уткнувшись носом в её волосы. — Побежишь к копам? Или сразу в ФБР? Напоминаю, там твоя подпись. Она молчала. Грудь поднималась и опускалась быстро, как у загнанного зверька. Но взгляд не опустился. — Я не знала, что подписываю… — А это и неважно, главное, что подпись стоит. И что она — твоя. Он взял папку из её рук мягким, почти ласковым движением — и аккуратно поставил обратно на полку. Пальцы Аарона легли на заднюю часть шеи, сжимая волосы на затылке. Он оттянул их, заставляя Элоди запрокинуть голову, открывая вид на её шею. Его тёмный взгляд пробил кожу зимним морозом, сковывая мышцы льдом. Морó замерла. — Так забавно, — он провёл большим пальцем вдоль линии челюсти, дыханием касаясь её кожи. — Раньше, я так сильно хотел касаться тебя. Но боялся лишний раз прикоснуться. Он чуть наклонился и холодные губы колюче коснулись её щеки. Спустились ниже. Аарон провёл носом вдоль её шеи, затем скользнул языком по тонкой коже, слегка укусив сгиб между шеей и плечом. — Моё желание превратилось в одержимость, — его рука заскользили по её бедру, задирая платье. — И у одержимости твоё имя, Элоди Морó. Элоди тяжело сглотнула и не смогла пошевелиться. Она зажмурилась, молясь, чтобы это всё закончилось. Он играл со складками её платья, выводя круги по коже бедра. Его пальцы плавно сдвинулись с её подбородка к ключице, и он едва-едва нажал, будто проверяя хрупкость. — Ты — плохая лгунья, Элоди, — он усмехнулся прямо у её уха. — На тебе всё всегда было написано. Не играй в благодетель. Он резко схватил её за шею и вдавил в стеллаж. Лопатки больно ударились о поверхность и Элоди сдавленно застонала. Стеллаж брякнул металлическим звоном. Что-то глухо упало. — Ты думаешь правда сделает тебя сильнее? — злобно прошептал он. — Да ни черта подобного! Она делает тебя удобной и уязвимой одномоментно. Как себя чувствуешь? Когда знаешь правду и ничего не можешь сделать. Аарон наклонился снова, приложив губы к её щеке, оставляя на ней влажный поцелуй. Собственническую отметку. Элоди ощущала, как начинает гореть щека, словно его слюни были гидроксидом натрия. И как назло, рядом не было кислоты. — Ты принадлежишь мне, не забывай. Все считают тебя моей невестой, — он притянул её за шею, ближе к себе, вжимая в тело, чувствуя, как дрожит её. — Иди и не заставляй меня делать то, что потом придётся отмывать. Он сделал шаг назад, одновременно отпуская её. Элоди качнулась вперёд и постаралась удержать вес собственного тела. Она сделала шаг, затем второй. Когда рука коснулась ручки двери, её остановил ровный голос. — Запомни, Элоди, чужие долги всегда дороже собственных. Она не ответила. Просто сжала пальцы до боли, чтобы напомнить себе, что всё ещё имеет тело. И оно принадлежит ей. Фантомный след его обветренных губ всё ещё горел на её лице, как и ощущение мерзких, влажных от пота пальцев, скользящих по внутренней стороне её бедра. Хотелось содрать с себя кожу и выстирать её в отбеливателе или замочить в кислоте, чтобы она выела все его днк с поверхности. Ты принадлежишь мне, Элоди. Морó тошнило. Выворачивало наизнанку. Отвращение сжимало органы и крошило сознание на фракталы. Кожа продолжала гореть его отпечатками. Желчь жгла глотку, пока пальцы до боли стискивали ободок унитаза, ломая накладные ногти. Она посмотрела на себя в зеркало, затем плеснула ледяной водой в лицо. Морó отвратительна. Противна самой себе. Застыла как сраный олень в свете фар перед машиной. Не оттолкнула. Не закричала. Просто позволила этому мудаку лапать себя как дешёвую шлюху в клубе и слюнявить её шею. Она подняла глаза. Красные следы от ногтей исполосовали её грудную клетку. Платье пропиталось его одеколоном и теперь тошнотворный запах бил ей в нос. На едва гнущихся ногах, она вышла из здания. Башня Морó Индастриз безукоризненно сияла в ночном освещении полированными стёклами. Но внутри была гниль, которая проникла ей в мозг. Вязко. Невидимо. Слилась с её кровью и теперь бесконечно там циркулировала. Отравила рассудок. Отравила жизнь. Теперь у неё была ещё одна причина ненавидеть это место. Она втянула воздух, но он застрял где-то в трахее, не поступив дальше. Элоди шла по тротуару, как пациент, вышедший из операционной без анестезии. Она сделала ещё шаг на проезжую часть, не глядя. Не посмотрев на цвет светофора. Не посмотрев по сторонам. Резкий визг тормозов разодрал воздух. Автомобильный сигнал звучал, как через вату. — Элоди?! Какого чёрта?! Знакомый голос. Элоди моргнула, повернув голову. — Смотри по сторонам хоть когда-нибудь,— выдохнул Хёнджин уже тише, но голос всё равно дрожал злостью и страхом пополам. Она хотела бы сказать, что всё в порядке. Просто задумалась. Или Хёнджин преувеличивает. Но рот лишь открылся — и закрылся. — Эй, — он чуть наклонился, чтобы поймать её взгляд. — Ты в порядке? — Увези меня отсюда. Пожалуйста… Тихо, сдавленно, будто горло всё ещё сжимала невидимая рука. — Что случилось? Тишина. Она резко втянула воздух, будто ей не хватало кислорода. Тело слегка трясло. — Элоди? Кто тебя тронул? Она не моргая смотрит вперёд. Тяжело сглатывает. Слишком точно. Слишком прямолинейно, как удар в солнечное сплетение, крадущий выдох. Казалось, Хёнджин видит насквозь. Отпечатки на её коже, синяки. Видит всё то, что скрыто одеждой и даже то, что не осязаемое и скрыто разумом. То, что она годами пытается скрыть — её никчёмную, сломленную натуру. Хрупкость, которую она скрывает за дорогими платьями и ровной осанкой. Привычку прятать боль за улыбкой, даже если тебе дробят кости молотком. Смотри с жалостью, смотри с отвращением. Перевари свои мысли трижды и взгляни ещё раз. Фарфоровую куклу разбили, потому что всем было интересно, что у неё внутри. А когда увидели пустоту, попытались склеить, да вот только вышло не очень, потому как все трещины расползаются чёрными паутинами по поверхности. А куски фарфора уродливо проваливаются прямо в зияющую черноту. — Никто, — голос сорвался. — Я просто устала. Хёнджин замечает, как она рефлекторно поворачивает плечо чуть вбок, будто защищая себя от его взгляда и сжимает пальцами локти, чтобы не выдать дрожь. Он смотрел на неё несколько секунд, пальцы на руке шевельнулись, будто он хотел дотронуться, но не имел на это права. Точно не сейчас. Он не отводит взгляд. Она не хочет, чтобы он видел. И одновременно с этим — давно не хотела ничего больше. Потому что в его взгляде нет ровным счётом ничего. В нём пустота, как и у неё внутри. Там нет жалости. Нет отвращения. Нет злости. Даже равнодушия нет. У него там бездонные океаны пустоты плещутся, отражающие её разруху. — Просто… Поехали. Куда угодно, главное подальше. В голосе слышалась мольба. Он кивнул и последовал за ней. Просто шёл рядом, не касаясь. Когда она открыла дверь и забралась внутрь, он бросил взгляд на башню позади. Корпорации умели ломать людей. Даже если эти корпорации носили твою фамилию. Хёнджин молча сел в машину и резко тронулся с места. Шины взвизгнули на мокром асфальте, а чёткость неоновых вывесок за стеклом таяла пропорционально набираемой скорости. — Я видела документы, — её голос дрожал. — Контракты, подписи. Эти ублюдки всё оформили на меня, чтобы у них была марионетка на арене. Хёнджин не ответил. Лишь крепче сжал руль, сворачивая на магистраль. Элоди больше ничего не сказала. Мастерская встретила их запахом металла, машинного масла и тусклым светом электрических ламп, тихо пищащих под потолком. Он открыл дверь, пропуская её вперёд, затем щёлкнул на пульт и автоматические ворота с глухим металлическим лязгом начали подниматься наверх. Пока он загоняет машину, Элоди с детским любопытством осматривается, обнимая себя руками. — Здесь безопасно, — он кинул ключи на верстак. — Если хочешь — можешь остаться. Наверху есть душ и кровать. — Ты… — она начала говорить, но осеклась, обдумывая насколько тактично такое спрашивать. — Живу ли я здесь? Да. Он усмехнулся. — Это, конечно, не особняк в Бел-Эйр, но здесь есть собственный шарм. — Бел-Эйр не про роскошь. Это изоляция. И я никогда не хотела быть частью этого, — Элоди выдохнула и нервно рассмеялась. Хёнджин взглянул на девушку. Она слегка дрожала, кусала нижнюю губу и старалась не смотреть ему в глаза. — Пойдём наверх. Он оттолкнулся ладонями от верстака и направился к металлической лестнице, ведущей на второй этаж его мастерской. — Душевая прямо и налево. Не пугайся, если вода пойдёт ржавая, в этом районе всегда так. Я пока найду тебе чистые вещи. Элоди кивнула и аккуратно сняла ботинки, оставив их на коврике. Душевая была старая и изрядно потрёпанная. В углах темнели разводы времени, кое-где виднелся известковый налёт с примесью осевшего на нём оксида железа. Коррозия не пощадила старые трубы. Как и время, которое не щадило никого. Кафель местами отвалился, обнажая шершавый цемент, а вода из лейки текла ржавой струёй, как и предупреждал Хёнджин, но в целом было не критично. Вода, по крайней мере, была горячая, а напор мог выбить из её кожи отпечатки мудака Аарона. Она скинула одежду в одну кучу на полу, мысленно отметив про себя, что надо сжечь это чёртово платье. Она его больше не сможет надеть. Она ещё с минуту покрутила краны, отрегулировав напор и температуру. Холодный пол под босыми ступнями резал, как стекло. Тело покрылось гусиной кожей и хотелось скорее нырнуть под горячие струи. Вода сначала обожгла, затем стала более ровной и Элоди шагнула под поток полностью. Горячая вода ударила по плечам, стекала по спине, смывая липкий холод. Пар начал медленно подниматься, заполняя душевую лёгкой белой дымкой. Элоди провела ладонями по лицу, зачёсывая намокшие волосы. На пальцах виднелись остатки тонального крема. Она чувствовала, как по щекам стекает чёрными прожилками тушь и делит её лицо неровными трещинами. Трёт лицо ещё раз, стирая чёрные сгустки. И вместе с ними следы чужих пальцев. Ещё раз, и румянец исчезает, оставляя после себя бледное лицо. В дверь негромко постучали, затем послышался скрип. — Элоди, я оставил тебе чистые вещи на раковине и полотенце. Она чуть кивнула, хотя он и не видел, и затем хрипло протянула. — Спасибо. Крупные капли продолжали стекать с её волос и падать на кафельный пол, исчезая в канализационном сливе. Лейка слегка скрипела и Элоди порой вздрагивала от звуков. Она касалась тех участков кожи, которые были запятнаны Аароном. Скребла ногтями, тёрла до красных разводов. Она позволила себе разрыдаться. Шум воды заглушал всхлипы, ржавая вода смешивалась со слезами и тут же смывала их. Вода била по плечам сильнее, тело сотрясалось от рыданий. Всё, что она скрывала годами — страх, отчаяние, бессилие — выливалось наружу, смешиваясь с шумом ржавой струи. Все, кого она считала семьёй предали её. Сбросили маски, обнажив гнилые сущности. Элоди скатилась на пол, обхватывая себя руками, прижимаясь обнажённой спиной к перегородке. Кафель жёстко холодил кожу, отрезвляя, возвращая в реальность. Дыхание становилось ровнее, ощущение чужих пальцев на коже почти сошло на нет, отзываясь лишь слабым покалыванием. Хёнджин оставил ей простые спортивные штаны и футболку. Гораздо больше её размера, но зато чистые и закрытые. Сейчас она не могла выносить своё слишком открытое тело. Затянув шнурок штанов на поясе, как можно туже, чтобы они не падали, Элоди вышла из душевой. — Элоди, я на кухне, — раздалось откуда-то из глубины помещения, как только она вышла в коридор. Она шла на его голос и аромат чая. — Удивительно, что в твоей обители может пахнуть чем-то кроме бензина или моторного масла, — она едва заметно ухмыльнулась, садясь на стул. — Даже у механиков бывают тяжёлые дни, когда им нужен чай с мятой перед сном, — Хёнджин поставил перед ней кружку. — Я думала, ты из тех, кто живёт на чёрном, как его душа, кофе и сигаретах, — она хмыкнула. — Ну, как минимум, выглядишь таким. Хёнджин тихо рассмеялся, запрокинув голову. Он стоял скрестив руки, опираясь о столешницу позади него. — Я не курю, — отметил он, — и предпочитаю равные пропорции кофе и молока в моей кружке. Элоди спрятала улыбку за глотком чая. Элоди обхватила её двумя руками, наклоняясь ближе, чтобы согреть нос и вдохнуть успокаивающий аромат мяты. Тёплый фарфор приятно жёг ладони и девушка обратила внимания на свои ногти. От былого маникюра не осталось и следа, несколько накладных ногтей на правой руке были сломаны. Элоди спрятала руку в кулак, пытаясь скрыть неидеальный маникюр. Они молчали, пока она делала маленькие глотки, возвращая своему разуму равновесие. — Могла не снимать кольцо, — тихий голос Хёнджина прервал воцарившееся молчание. Элоди бросила взгляд на левую руку. Кольца и правда не было. Она не помнила, когда его сняла. В туалете или уже на улице. Главное, что больше ничего не жгло пальцы. — Это не то, о чём ты думаешь. — А ты знаешь, о чём я думаю? — он усмехнулся. — О том, что я, будучи помолвленной, целовала тебя при первой же нашей встрече, а теперь скрываю факт помолвки, хотя ты видел всё своими глазами. — Похоже на то, — Хёнджин пожал плечами. — Я не помолвлена и никогда не была, — Элоди выдохнула. — Аарон попросил подыграть для одного инвестора, чтобы получить его поддержку, а в итоге обманул меня и теперь вся бизнес-элита думает, что мы помолвлены. — Зачем согласилась? — Хотела быть хорошей… Она замолчала, обдумывая сказанные слова, а затем добавила: — Хотела остаться хорошим человеком до конца. — Ты не обязана быть хорошей для всех. Элоди медленно опустила взгляд, не зная, куда деть глаза. Она всё ещё держала чашку обеими руками. — Если я перестану пытаться быть хорошей, — прошептала она, — то кем тогда останусь? Он поднял на неё взгляд — внимательный, немного усталый. В его лице было что-то мягкое, чего раньше Элоди не замечала. — Собой. Это куда честнее, чем притворяться. Она усмехнулась — горько, почти беззвучно. И снова обхватила губами краешек кружки, раздумывая уже над словами Хёнджина. Когда Элоди допила чай, то Хван отвёл её в спальню. — Кровать в твоём распоряжении, — сказал он, доставая из комода подушку и плед, — я буду спать на диване. Морó неловко топталась посреди комнаты. — Спасибо, — кивнула она, — и прости. — За что ты извиняешься? — он остановился в дверях, с непониманием посмотрев на девушку. — Сначала ворвалась к тебе в машину, теперь вот из собственной постели выселила, — Элоди криво улыбнулась. — Ещё и поставила под удар своей больной семьи. — Ты не виновата, — Хёнджин сделал шаг вперёд и убрал прядь влажных волос ей за ухо, открывая лицо. — Я ввязался в это задолго до тебя. Она чуть улыбнулась, глаза блестели от слёз, но на этот раз это была не боль. — Ты всегда так… спокоен? — Нет, — он усмехнулся уголком губ. — Просто знаю, что паниковать бессмысленно. Он кивнул уходя из комнаты, прикрывая за собой дверь. Элоди завернулась в одеяло и глубоко вдохнула. Пахло чистотой с оттенком сладкой малины, пудрового мускуса и сандала. Морó усмехнулась. Из всех тех раз, когда она встречала Хёнджина, каждый раз он открывался ей с новой стороны. Ночью не спалось. Навязчивые мысли лезли в голову. Мозг продолжал лихорадочно соображать. Что делать дальше и делать ли что-то вообще? Втягивать Хёнджина в дела Морó Индастриз и конкретно её семьи не хотелось. Но узнать, что он делал на том вечере — хотелось. Чесалось очередной навязчивой мыслью где-то внутри. Она засыпала и снова просыпалась. От малейшего шороха или стука поездов от находящейся неподалёку железной дороги. Элоди устало выдохнула и села на кровати. Она подумала, что выпить стакан воды и посмотреть спит ли Хван будет хорошей идеей. Но на диване его не оказалось. Плед был неровно скомкан где-то посередине дивана, подушка криво лежала с краю. Элоди провела по ней ладонью. Холодная. А это значило, что его нет здесь уже давно. Девушка вышла в коридор и прислушалась, что-то внизу глухо брякнуло. Звук шёл из-за двери, ведущей в мастерскую. Элоди сунула босые ноги в ботинки и нажала на ручку двери. Хёнджин стоял, склонившись над машиной, ритмично двигая рукой, закручивая очередную гайку. Мышцы на его руках напряжённо ходили под кожей. На лбу блестела тонкая полоска пота, которую он небрежно стёр тыльной стороной ладони. — Почему не спишь? Элоди не спеша спускалась по лестнице, обнимая себя руками. В квартире наверху было намного теплее. Здесь же, холод пробирался под футболку, заставляя кожу покрываться мурашками. — Не мог уснуть, поэтому пошёл крутить гайки. Хёнджин выпрямился, оборачиваясь. Он даже не вздрогнул. Словно ждал, когда девушка появится на его пороге. Она, в свою очередь, подошла к старому кожаному дивану, видавшему виды и опустилась вниз. Тот чуть скрипнул и прогнулся под её весом, когда Элоди подтянула к себе ноги, скинув ботинки. Она обхватила руками колени и скользнула взглядом по машине, над которой работал Хван. — Что-то вроде медитации? — Ага, — он кивнул. — Когда работаю — мыслей в голове нет. Он повернулся к небольшой этажерке на колёсиках, где лежали его инструменты, какие-то пластиковые контейнеры, испачканные в чём-то чёрном, и подцепив пальцами ещё один болт, вернулся к капоту. — Красивая машина, хоть и покорёженная, — выдохнула она. — Чья она? Хёнджин, услышав её слова, обернулся. Скайлайн всегда собирал восхищённые взгляды. Точно такие, каким смотрела на него Элоди. — Моего друга, — тихо ответил он, отвернувшись от девушки. — Ты держишь её под брезентом, — заметила Элоди. — Прячешь от любопытных глаз? Или больно смотреть? Хёнджин долго молчал, смотря не на двигатель, а куда-то сквозь него. Настолько долго, что Элоди подумала, что он передумал говорить или она ляпнула какой-то бред. Но она попала в самую точку. — Иногда, — Элоди встала с дивана и подошла ближе, остановившись на расстоянии вытянутой руки, — вещи держат нас сильнее, чем мы их. Морó проследила взглядом от его лица до рук, что покоились на машине и неловко замерла. В голове мелькнуло осознание — она лезет не в своё дело. — Прости. Можешь не рассказывать, если не хочешь. Она повернулась, чтобы уйти, но голос Хёнджина остановил её. — Психотерапевт когда-то сказал мне, что самый действенный способ прожить горе — говорить о нём, — он прикусил внутреннюю сторону щеки, подняв тяжёлый взгляд на девушку. — Если продолжать молчать, то горе может сожрать тебя изнутри. — Говорить — значит помнить. Элоди и Хёнджин смотрели друг на друга с молчаливым пониманием. Хёнджин потерял друга, часть его названной семьи, а Элоди потеряла мать, ту, которая была центром её вселенной. — Я накрываю её не потому, что хочу спрятать или не могу смотреть, — начал Хёнджин. — Если смотреть слишком долго, то начинает казаться, что он сейчас войдёт, хлопнет дверью и скажет, что я опять всё делаю неправильно. Он выдохнул и провёл рукой по лицу, оставляя на щеке масляный след. — После аварии я не знал, что с ней делать. Мне отдали её после завершения экспертизы и закрытия дела. И я целую неделю просто сидел на диване и таращился на неё. Думал, если прикоснусь, если заменю хоть одну деталь, то всё станет реальным. Поэтому накрыл. — И что заставило тебя его снять? — Сомнения, — он пожал плечами. — Я читал отчёт технического эксперта. И такие повреждения машины не приводят к несчастному случаю. Он подошёл к багажнику и сорвал остатки брезента. — Вот это, — Хёнджин указал на смятое крыло, — говорит о том, что его бортанули. И не единожды, а значит не случайность. — И зачем это делать? — Разбалансировать подвеску и спровоцировать занос, — ответил он. — Заставить потерять управление. Вылететь с трассы. Перевернуться. И остаться на крыше, пока кто-то не даст тебе ни шанса выбраться из машины, пока не останется пара жалких минут до взрыва топливного бака, но у тебя уже не будет сил отползти дальше. Он провёл пальцами по пыльному стеклу, оставляя чистый след, смазывая серый налёт. — Мне позвонили глубокой ночью. Единственная ночь, в которую я не работал, лёг пораньше и надеялся выспаться. В итоге эта ночь стала самый худшим кошмаром наяву. Я даже не помню сколько просидел у его кровати. Держал за руку и молился всем богам, чтобы он открыл глаза. Хёнджин вздохнул. — Он так не вышел из комы. Элоди сглотнула. — Так ты поэтому был там? На приёме? Думаешь, Морó Индастриз причастны к аварии Минхо? Язык не повернулся сказать «смерти». — Улики привели меня туда. И я ожидал увидеть всё, что угодно и кого угодно, но только не тебя. — Да-а. Посадил в свою машину наследницу империи Морó Индастриз. Почти что шекспировский сюжет. Она усмехнулась, но улыбка быстро сошла с её лица. — Я потеряла маму, когда мне было шестнадцать. Она умирала на моих глазах, угасала день за днём в кристально-белоснежных стенах частной клиники, под присмотром самых лучших врачей Лос-Анджелеса. Они все как один твердили, что ей становится лучше. Но её улыбка продолжала быть вымученной. Руки слабели с каждым моим приходом. А потом… Девушка с силой сжала кулаки. — А потом мне сказали соболезнуем и даже не пустили в палату. Поэтому я сидела прижавшись спиной к двери, будто ждала, когда она меня позовёт. Приходила ещё с месяц и сидела во дворе клиники, на нашей уже полюбившейся скамейке под вишней, пока отец не запретил персоналу меня пускать туда. Она сдавленно выдохнула, пытаясь сдержать слёзы. — Через полгода мне дали первый пакет документов. Сказали, что раньше этим занималась мама и перед смертью она просила передать это мне. Просто формальность. Пара подписей на десяти листах. А я верила. Действительно верила. Ведь мама так хотела. Она посмотрела на Хёнджина и в её глазах он прочитал ясную решимость. — Я не хочу верить в то, что моя мама была частью грязных дел Морó Индастриз. Она не была на них похожа. Я не хочу верить, что она просто стала неудобной. Я не хочу верить в то, что они меня используют. Хёнджин тихо выдохнул. — Последний наш разговор с Минхо был о путешествии. Мы хотели поработать до лета, а затем отправиться в поездку до Сиэтла. Сначала в Калифорнию, потом в Сакраменто, но перед этим заехать в Сан-Франциско. Затем прямиком в Портленд, минуя Национальный заповедник Шаста-Тринити, а дальше в Сиэтл. Хёнджин внезапно рассмеялся. — Он стащил у меня бумажную карту и маркером отметил маршрут. Чонин — наш младший — отметил все придорожные кафе в которых надо остановиться поесть, а сорвиголова Хан сказал, что нам срочно нужно в Ла Пуш и посёрфить. — Хёнджин, — Элоди сделала ещё шаг, встав к нему почти вплотную. Он вопросительно посмотрел на неё. — Я хочу вернуться туда, и если всё… всё это действительно правда, то я, как наследница империи, должна это закончить.

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

Элоди мгновенно проснулась и шокировано смотрела прямо перед собой. Она сжалась рядом с Хёнджином, инстинктивно прижавшись к его телу. Он чуть выдвинулся вперёд, заслоняя собой. — Что ты здесь делаешь? — голос Хёнджина был низким и опасно спокойным. — Заглянул проведать друга, — он пожал плечами и метнул быстрый взгляд на Феликса. — Друзья моих друзей и мои друзья тоже. Хёнджин мгновенно напрягся. — Смотри на меня, если говоришь со мной, — холодно бросил он. — Расслабься, крутой водила, — Аарон лениво вернул взгляд на Хёнджина. — Я тут узнал, что ты хотел поработать с нами… Ну что же, поздравляю, — он провёл языком по верхнему ряду белоснежных зубов. — Ты нашёл работу. Хван усмехнулся. — Как видишь, — он развёл руками, — я в работе не нуждаюсь. Так что, спасибо за приглашение, но я, пожалуй, откажусь. Аарон расхохотался. — Нет, ты представляешь, — он обратился к одному из своих парней, — он, думает, что может отказаться. Парень поддержал его смех, пока с лица босса не сползла улыбка. Аарон недовольно цокнул. — Ты, кажется, не понял, Хван, — его глаза сердито блеснули. — Ты уже работаешь на меня. Он щёлкнул пальцами. — А чтобы у тебя была мотивация, — Аарон посмотрел прямо в глаза Хёнджину, — Феликс, забери Элоди. Феликс дёрнулся, испуганно посмотрев на Аарона. Он колебался. — Феликс, — грубо повторил Аарон. Тот шумно выдохнул и направился к Элоди, не дойдя нескольких шагов, он поднял голову и его взгляд столкнулся с недовольным Хёнджином. И взгляд последнего сменился удивлением, когда он обнаружил на лице блондина синяки и ссадины. Под глазом красовался сине-фиолетовый фингал, расползшийся грязным полумесяцем, верхнее веко опухло и почти перекрывало часть радужки. На нижней губе была свежая запёкшаяся кровь. Рассеченная скула кровила, кожа вокруг была содрана. Тишина между ними легла тяжёлым бетоном. Феликс виновато отвёл взгляд и протянул руку к девушке. — Элоди, пожалуйста, пойдём со мной, — шёпотом попросил он. Хёнджин сжал руку девушки сильнее. — Хёнджин, пожалуйста… — взмолился Феликс. — Мы в меньшинстве, не усложняй. — Элоди, — прошептал Хёнджин, чуть наклонив голову, — иди с Феликсом. — Хёнджин… Он вскинула голову. — Иди, — хрипло, почти сорвано. Аарон смотрел на разворачивающуюся перед ним сцену, словно зритель, который наслаждается чужой болью. И будто невзначай добавил. — Вот так, Элоди, слушайся взрослых, как и всегда, ты же хорошая девочка. И в тот момент Хёнджин перестал дышать. Внутри него что-то щёлкнуло и Хван сделал шаг вперёд, сжимая ладони в кулаки до побеления костяшек. — Дёрнешься, — прошипел Аарон, — и я вышибу им мозги прямо на этот пол. Хёнджин глубоко вздохнул, мысленно удерживая себя, чтобы не переступить черту. Если бы он был здесь один, то не задумываясь переломал им всем позвоночники, но под прицелом были Феликс и Элоди. Он должен держать себя в руках. — Расклад простой, — Аарон поднялся с дивана, — доставляешь товар из точки А в точку Б и не попадаешься копам. Доставишь товар — получишь девчонку. Аарон потянулся к карману своей куртки и кинул Хёнджину в руки телефон. — Это телефон с навигацией. Скоро на него придёт смс — куда подъехать и что сделать. Маршрут отобразится на карте. Телефон отслеживается, так что я буду знать где ты и что ты. Решишь меня кинуть — пущу ей пулю промеж глаз. А ему прострелю колени, — он кивнул на Феликса. — И что будет после того, как я доставлю тебе товар? — Разбегаемся и больше никогда друг про друга не вспоминаем, — его губы расплываются в улыбке. Хёнджин понимал, что Аарон врал, но кроме как подчиниться, другого плана у него пока не было. — Ну что, — резко выдохнул Аарон, — пойдём Элоди, твой отец нас уже заждался. Её лицо побледнело так, будто из неё вылили кровь. Рука Феликса чуть сильнее сжала её предплечье потянув на себя. Элоди последний раз бросила взгляд на Хёнджина, пока Феликс уводил её в машину Аарона.

***

— Ну что, ребята, не скучайте, увидимся за ужином, — Аарон развел руки в стороны. — Охрана о вас осведомлена, так что не думайте сбегать. Не усложняйте своему другу жизнь. Не дождавшись ответа, Аарон вышел из комнаты, оставив Феликса и Элоди в компании друг друга. — И как это понимать? — она кивнула на его лицо. — Что именно? Здесь много тем для разговора. — Твоё лицо. Хёнджин. Аарон. Выбирай любую. — Меня избил Аарон и пара его придурков, — Феликс усмехнулся и поморщился от боли. — Зачем ему это делать? — Я не стал говорить ему, где живёт Хёнджин, поэтому он выбил из меня эту информацию. Феликс говорил так, будто это всё не имело значения. Он осмотрелся и подойдя к кровати, упал на неё спиной, сдавленно выдохнув. — Не знала, что ты знаком с Хёнджином. — Могу сказать тоже самое и о тебе, — он повернулся и посмотрел на девушку. — Соседская девчонка, которая никогда не влезала в бизнес своей семьи, вдруг оказывается в центре урагана. — В кой-то веки решила не стоять в стороне, — Элоди пожала плечами и опустилась на кресло, стоявшее рядом с письменным столом. — Так и познакомились. Элоди ненадолго замолчала, а затем продолжила. — Почему ты был там? В мастерской. Вместе с Аароном. После того, как он тебя избил, не думаю, что вы стали лучшими друзьями. Феликс горько усмехнулся. — Я работаю на него. Точнее — отрабатываю свой долг. — Как давно? Что за долг? Элоди крутанулась на кресле, и остановилась. — Что за допрос? Мы не общались последние несколько лет, и тут ты — просто врываешься в мою жизнь, тусуешься с Хёнджином, ввязываешься в бизнес семьи, строишь из себя невесту Аарона. — Я не его невеста! — громко возразила она. — Я просто хочу помочь! Кому, как не мне влезать в дела семьи Морó и исправлять то, что они натворили. — Как ты интересно заговорила, — Феликс сел на кровати и посмотрел на девушку. — Раньше тебя это не волновало. Ты жила в своём золотом пузыре и отрицала реальность. Реальность, в которой твоя семья преступники! — Поэтому я и хочу всё исправить, — она прервалась. — Хотя бы сейчас. Пока кто-нибудь ещё не пострадал — так и осталось висеть невысказанное строчкой диалога в воздухе. — Я видел, как он смотрел на тебя. С надеждой. Будто ты сраное благословение. — Феликс выплюнул слова, как яд. — Думаешь, раз знаешь про смерть Минхо от рук своей семьи, то сможешь даровать ему утешение? Элоди тяжело сглотнула. Да, их пути с Феликсом разошлись, но она никогда не думала, что их встреча окажется вот такой. Со злобой, с агрессией. — Я не хочу даровать ему утешение, — ответила она. — Я хочу дать ему справедливость. Ту, которую заслужил Минхо. Чтобы он отпустил груз прошлого и смог жить дальше, а не закрывать его машину каждый раз, когда воспоминания накатывают с новой силой. Чтобы он не жил в ожидании звонка или стука в дверь, улыбки дорогого человека. Я знаю какого это — ждать и вместе с этим понимать, что человека уже не существует. Элоди смахнула выступившую слезу с щеки и отвернулась от Феликса. — Я не помню точных дат, но это случилось после аварии, — парень нарушил тишину, которая слишком надолго повисла после монолога Элоди. — Минхо рассказал мне о работе на Морó Индастриз. Быстро доставить посылку из пункта А в пункт Б и не попасться на глаза копам. Легко и просто. Но он понимал, что в грузе что-то нелегальное, поэтому не сказал Хёнджину. Тот бы отговорил. Предложил бы работать на себя в его мастерской, если настолько нужны были деньги. Но Минхо не хотел. Он же старший, это он должен заботиться о младших. Феликс замолчал, уронив голову в ладони. — Я увидел сообщение случайно, когда заказывал еду с его телефона. Он просил не говорить Хёнджину. И я промолчал… Элоди прикусила щеку от напряжения. — Авария произошла во время очередной доставки. Что-то пошло не так, но я так и не понимаю что конкретно. Думаю, Минхо вскрыл посылку. — Хёнджин говорил, что это не просто авария. Судя по повреждениям на машине, его столкнули с дороги. Феликс зарылся пальцами в волосы. — Ты знаешь, что у Аарона до Макларена была другая машина? — Да, — она согласно кивнула. — Он продал её, чтобы вложиться в какие-то акции. — Нет, — Феликс отрицательно покачал головой. — Она стоит в каком-то ангаре в Сан-Клементе с разбитым передним бампером и стёсанной до железа правой частью. — Ты же не хочешь сказать, что… — Я не хочу сказать, я говорю это, — резко перебил он. — Аарон виновен в смерти Минхо. — Нет, — девушка замотала головой. — Нет. Аарон может и говнюк, манипулятор, нарцисс, но не убийца. — Ты в этом так уверена? — Феликс скептически поднял бровь. Ответом Элоди было молчание. Она уже ни в чём не была уверена. Как оказалось, людей в своём окружении она знала плохо. Это всё казалось плохим сном или чьей-то глупой шуткой. — Подожди, Сан-Клементе? — Что? — переспросил Феликс. — Ты сказал, что она стоит в каком-то ангаре в Сан-Клементе. — Да, я отвозил туда партию каких-то запчастей для движков и наткнулся на машину. Ли начал объяснять, но Элоди его перебила. — Мой дядя владеет гольф клубом в окрестностях Сан-Клементе. — А теперь у тебя есть сомнения? Феликс усмехнулся и продолжил. — Я, конечно, не хочу нагнетать обстановку, но Хёнджин теперь угроза для Аарона, особенно после того, как он увидел в его мастерской машину Минхо. Аарон захочет решить эту проблему. Но вот соображалки у него ни на что другое не хватит, поэтому он использует тот же сценарий. Элоди перевела дыхание. Её ладони дрожали. — И что нам делать? — Удивишься, но позвонить копам, как только я придумаю, как добраться до телефона. — Ты шутишь? — Элоди скривила лицо. — Морó Индастриз полгода назад пожертвовала миллионы на развития транспорта полиции Лос-Анджелеса. Они и пальцем не пошевелят. — Не так уж ты и не в курсе дел семейных. Элоди фыркнула в ответ. — Есть коп, которого не купить миллионными пожертвованиями. Он несколько раз нас ловил на нелегальных гонках, а потом обращался к Хёнджину за консультацией. И он… Расследовал дело Минхо, пока ему не запретили заниматься тем, что итак очевидно. — Хорошо. Чем я могу помочь? — Как бы тебе не хотелось отсюда сбежать, но продли сегодняшний ужин, как можно дольше. Мне нужно узнать маршрут доставки по которому поедет Хёнджин и позвонить копу.

***

И как бы в этот момент не хотелось закричать и убежать из этого дома, Элоди приходилось сидеть за столом и придумывать о чём говорить с этими людьми. Сейчас картина была ясна, как никогда. Хотелось бы знать, в какой момент всё пошло не так? Когда отец перестал называться папой? Когда дядя перестал дарить ей плюшевых зайцев? Когда Бел-Эйр стал почерневшим золотом? Или всё это было лишь её розовыми очками, что разбились со смертью матери? — Элоди, ты сегодня слишком молчаливая и почти не ешь, — заметил отец, поднимая глаза на дочь. — Попробуй стейк, он просто чудо, — дядя Джон басисто рассмеялся. — Аарон рассказал, что ты увлеклась каким-то автомехаником, но у вас случился разлад, — тон голоса сменился на вкрадчивый, — но поверь мне, ни один мужчина не стоит того, что бы ты морила себя голодом. — Прошу прощения за опоздание. В столовую почти бегом ворвался Аарон, на ходу поправляя волосы. — Ты за своей работой совсем времени не замечаешь, — Роберт усмехнулся. — Да, там не весь груз доставили, мне пришлось лично урегулировать этот вопрос, — Аарон отмахнулся и прошёл вдоль стола, ближе к Элоди. — Впрочем, ничего серьёзного, — добавил он, садясь за стол рядом с Элоди, почти случайно касаясь своим локтем её. Хёнджин тем временем, уже сворачивал с магистрали, следуя указаниям навигатора. Он заметил, что связь моментами пропадала, но навигационная система работала исправно. — Знаешь, — дядя Джон промокнул губы салфеткой, — после смерти твоей матери ты стала сложной. Я, конечно, понимаю самостоятельность и всё такое, но мы беспокоимся о тебе. Хёнджин сжал руль крепче. Асфальт под колёсами стал грубее. Он подъезжал к морским докам. Видимо, груз перевозят по морю. Логично. Среди бесконечных контейнеров легко спрятать что-то незаконное или выдать за законное. — Мы ведь всегда старались для тебя, — мягко продолжил отец. — Образование. Безопасность. Будущее. — Но с моим мнением вы не считались, — резко сказала Элоди. — Как, например, с мнением Аарона. Словно он твой любимый сын, которого у тебя никогда не было. — Я много работал, Элоди, для того, чтобы с моим мнением считались, — на лице Аарона расцвела улыбка. — Ты же выросла на привилегиях. Некоторые за них готовы пойти на всё. — Я не просила этого. — Но ты этим пользовалась. — Только дурак будет пренебрегать своими возможностями, — дядя Джон поднял бокал вина, легко его покрутив пальцами. — А с Морó Индастриз твои возможности безграничны и мы это тебе не первый год доказываем. — Но не все эти возможности легальны, — тихо ответила Элоди. Хёнджин въехал в промышленную зону. Здесь почти не было фонарей, а только редкие прожекторы и свет из окон поста охраны. Следуя инструкции, его нужно было объехать и не попасться на глаза охране. Он выключил фары и нажал на газ сильнее. — Разумеется, — Роберт согласно кивнул. — Иначе этот мир не работает. Атакуй первым или сам будешь пленён, если не убит. — Закон не моральный компас, а всего лишь инструмент, — добавил дядя Джон, отправляя в рот очередной кусок стейка. Элоди по-прежнему не притронулась к своей еде и только сейчас, смотря на дядю Джона, заметила ровный срез стейка в его тарелке. Мясо сочилось красноватым соком, медленно растекающемуся по белому фарфору. Элоди отвела взгляд. Ей показалось, если она посмотрит ещё хоть секунду, то начнёт видеть в этом ужине не только еду. Хёнджин заметил первые контейнеры, одинокими рядами уходившие куда-то вдаль. Навигатор тихо пискнул. Он почти подъехал в месту назначения. Речь за столом уже успела смениться шутками отца, от которых почти до слёз смеялся дядя Джон, а Аарон вежливо улыбался. Элоди не знала, получилось ли у Феликса узнать маршрут и позвонить в полицию. Элоди не знала, как дела у Хёнджина. Всё ли с ним в порядке? Что если Феликс ошибся и план Аарона другой? — Ты слишком напряжена, расслабься, — Аарон склонился к девушке ближе, чтобы его слова могла слышать только она. — Скоро причин для паники не будет. — О чём ты? — Элоди нахмурила брови. — Я знаю, что ты переживаешь о том, что украденное тобой всплывёт, но они… — он кивнул на остальных за столом. — Не знают. Я не рассказал им. — И что дальше? Элоди сжала салфетку в руках. — Помнишь, я говорил, что чужие долги всегда дороже собственных? Она кивнула. — Так вот за твои долги расплата слишком дорогая, — на его губах играла усмешка. — Думаю, он уже пожалел, что встретил тебя. — Зачем ты мне это говоришь? — Затем, чтобы ты не мешала процессу, как это хотел сделать Феликс. Навигатор привёл Хёнджина сквозь контейнеры к небольшим ангарам, больше похожим на склады для хранения. Он заглушил двигатель и вышел из машины. Поздний вечер обдал его холодным потоком ветра, заставив поёжиться. На дверь ангара висел замок, поэтому Хван не раздумывая достал небольшой лом из багажника и подцепив замок, резко дёрнул в сторону. Металл звонко приземлился на землю. Когда парень открыл дверь, то пыльный запах вперемешку с машинным маслом ударил в нос. — Я снова прошу прощения, но мне пора, — громко сказал Аарон, вставая из-за стола. — Дела снова не ждут, но спасибо за ужин. — Как? Уже уходишь? — дядя Джон встрепенулся. — Да, мне долго ехать, — он кивнул. — Куда поедешь? Можешь взять моего личного водителя, — Роберт жестом подозвал к себе прислугу. — В Сан-Клементе. Дальше Элоди уже не слушала. Сан-Клементе. Если Хёнджин сейчас на пути в Сан-Клементе, то… Это не имело смысла. Зачем Аарону отправлять его в ангар, где стоит машина, на которой он сбил Минхо? Она медленно повернула голову. Аарон уже надевал пиджак. — Не стоит беспокоиться, — сказал он улыбаясь хозяевам дома. — Там всё давно улажено. Просто проверю лично. Элоди почувствовала, как ладони становятся влажными. Улажено билось сердцебиением в глотке и мигренью в голове. Аарон наклонился, чтобы попрощаться, и прошептал так тихо, что услышала только она. — Вот видишь, когда долг закрыт, никто не задаёт лишних вопросов. Он выпрямился, кивнул всем разом — вежливо, безупречно — и вышел. Хёнджин остановился у входа в ангар и просто стоял с несколько секунд, пытаясь привыкнуть к тусклому свету внутри, чтобы различить стоящие в полумраке предметы. Какие-то коробки, стеллажи, наполовину закрытые полиэтиленовой плёнкой. Он бы не удивился, встретив здесь крыс или мышей. Первым, что бросилось в глаза была машина. Она стояло неровно, где-то сбоку, будто её в спешке бросили в ангаре. Половина кузова была прикрыта такой же полиэтиленовой плёнкой, что и стеллажи. Когда Хёнджин открыл дверь, поток воздуха, по всей видимости, раскрыл часть машины. Он медленно подошёл ближе. Бампер был не просто разбит, он был наполовину оторван, наполовину вмят внутрь, как после бокового удара под углом. Он присел, провёл пальцами по пластику: следы чужой краски и тонкая, почти незаметная полоска. От другого автомобиля. Хёнджин сорвал оставшуюся плёнку, подняв в воздух столб пыли, и обошёл машину. Пыль говорила о том, что машина стоит здесь уже не один месяц. Как только Хёнджин обратил внимание на правую сторону, дыхание перехватило. Правая сторона была стёсана до серого металла, проглядывавшего из-под краски. Дверь, крыло, край арки. Всё было как из тёрки. Это было не случайное столкновение. Хёнджин выпрямился и сделал шаг назад, осматривая автомобиль целиком, позволяя картине в его голове сложиться целиком. Если бы это был одиночный удар, то повреждения были бы точечными. Здесь же отчётливо была видна серия ударов. Он невольно вспомнил фотографии из отчёта и собственные наблюдения при ремонте Ниссана. Сложить два и два. Признать, что совпадений не бывает. — Если что-то кажется совпадением, значит это не совпадение, — раздался уверенный голос позади Хёнджина. Элоди бежала вверх по лестнице дома в Бел-Эйр и лихорадочно пыталась придумать, как узнать что происходит. Телефона у неё не было. Искать Феликса в особняке? Она могла сбежать, как делала это многие разы, но какой в этом был толк? Ехать в Сан-Клементе? Да она же даже адреса не знает. И водить машину она не умела. У неё даже на велосипеде крутить педали нормально не получается, какая тут машина. Вопрос решился сам с собой, когда на пороге комнаты её окликнула прислуга. — Элоди, тут к вам пришли какие-то молодые люди, говорят, что им срочно нужна ваша помощь. — Молодые люди? Ко мне? — Элоди удивленно обернулась. — Они назвали ваше имя. Элоди нахмурилась, но проследовала за прислугой к выходу. — А если это не она? — А ты больно много Элоди Морó в округе Лос-Анджелес знаешь? — Он не говорил, что подвозил её в Бел-Эйр. — Он вообще ничего нам не говорил, да и Феликс на звонки не отвечает, поэтому это наша единственная зацепка. Как только Элоди открыла входную дверь, разговоры тут же стихли. — Элоди? — два парня в один голос вопросительно воскликнули. — Это я, — девушка всё также продолжала хмуриться. — А вы кто? — Мы… То есть я Хан Джисон, а это Ян Чонин, — Хан затараторил. — Мы семья, в смысле друзья Хёнджина. В глазах Элоди блеснуло узнавание. Она повернулась, что-то сказала прислуге, и дождавшись, когда та скроется из виду, повернулась к парням. — Ты знаешь, где Хёнджин? — Вы на машине? Хан и Элоди одновременно спросили друг друга. Джисон решил ответить первым. — Да, мы на машине. Даже на двух. — Я знаю только, что он в Сан-Клементе, возможно в каком-то ангаре или старом складе, — Элоди понизила голос. — Так ну это уже что-то, — Ян выдохнул. — Феликс, друг Хёнджина, он может рассказать и показать это место, но я не знаю, где он, — Элоди прикусила щеку с внутренней стороны. — Феликс и наш друг тоже и мы также не можем его найти. Элоди услышала шаги где-то в отдалении дома. — Пожалуйста, Хёнджин в опасности, нам надо ехать, пока мой отец вас не увидел, — Элоди взмолилась. — Нам к другой стороне дома, машины там, чтобы не светить, — Хан кивнул в сторону. Девушка кивнула и аккуратно прикрыв за собой дверь двинулась вслед за парнями. Шины взвизгнули и две машины унеслись по освещённой улице прочь от дома Морó. — Так вы все четверо — друзья? Элоди подала голос, когда она выехали из Бел-Эйр. — Да, но ни Хёнджин, ни Феликс о тебе ничего не рассказывали, поэтому это большая удача, что мы нашли тебя. — Да, — согласилась девушка. — Я не живу в особняке, поэтому это ужасная случайность. Феликс рассказывал о копе, который несколько раз вас ловил, а потом работал вместе с Хёнджином. Вы же знаете кто это? — Это про Чана, так что да, мы его знаем, — голос Хана раздался из телефона, лежащего на приборной панели. — Если я начну рассказ с самого начала, я не закончу вообще никогда, поэтому можете ему позвонить и дать мне с ним поговорить? — Элоди звучала так, будто собрала всю свою смелость и уверенность накопленную за недолгие годы жизни. — Океей, надеюсь, потом ты нам расскажешь, — отозвался удивлённый голос Хана. — Йенни, отключаюсь. Чонин молчаливо кивнул и передал телефон девушке. — Найди в списке контактов Бан Чана. Девушка быстро нашла имя в списке и нажала на вызов. — Удивлён, что у тебя есть мой номер телефона, — человек на другом конце недовольно хмыкнул. — Ну надо же знать, с каких номеров мне не следует брать трубки, — Чонин издал смешок. — Но сейчас ты зачем-то звонишь мне сам. — Да, послушай, я сейчас передам трубку девушке, выслушай её пожалуйста, это очень важно. — Хорошо. Чонин кивнул Элоди на телефон. — Господин Бан, это Элоди Морó, мне нужна ваша помощь. — Морó нужна моя помощь? Интересно. Истеричный смешок раздался из динамика. — Морó Индастриз занимаются нелегальной торговлей, финансируют нелегальные гонки и нанимают стритрейсеров, как курьеров для своего груза. А ещё Аарон Рейнард причастен к смерти Ли Минхо. У меня есть доказательства и они будут у вас, если вы мне поможете. Хёнджин сейчас в опасности. — Хорошо-хорошо, я понял, — Бан выдохнул. — А теперь перестань так тараторить и давай по фактам. — Хёнджин и Аарон сейчас в Сан-Клементе, но я не знаю точного адреса, это должен быть ангар или заброшенный склад. Джону Морó в том районе принадлежит гольф клуб. Поэтому найдите любую недвижимость, которая принадлежит Морó или Морó Индастриз. Возможно… — Элоди осеклась. Воздуха в лёгких стало катастрофически не хватать. — Возможно, оно оформлено на моё имя, — она выдохнула. — Я тебя понял, — Бан ненедолго замолчал. — Но понимаешь ли ты, что это значит конкретно для тебя? — Да, — голос стал тише, — поэтому если вам нужно использовать моё имя в протоколах или перед начальством, то можете называть моё. Чонин едва слышно выдохнул. — Главное, успейте пожалуйста, — добавила она совсем тихо. — Передай Чонину быть на связи, — спокойно сказал Бан. — Я услышал, — бросил Ян. Связь прервалась. Элоди зашла в недавние звонки и набрала предпоследний номер. — Надеюсь он не подумал, что это шутка? — голос Хана ворвался в молчание салона. — Хотел было, но Элоди была достаточно убедительной, — Чонин усмехнулся. — Не хочу повторять слова Чана, но ты же понимаешь, что сейчас сделала? — продолжил он медленно, подбирая слова. Элоди отвернулась в сторону стекла, наблюдая, как за окном проносятся фонарные столбы. — Наша встреча с Хёнджином была случайностью, простое стечение обстоятельств. Я решила влезть в дела семьи, до которых мне не было никакого дела, а он решил подобрать незнакомку, которую чуть не сбил. Мы оба пережили смерть близкого человека и оба сломались под таким ударом. Только вот он никак не связан с моей трагедией, а вот я с его — напрямую. Если бы я не молчала, если бы я не пыталась заглушить эту боль ненужными вещами, если бы я открыла глаза на документы, которые подписываю, слушала то, что говорят люди на всех этих банкетах. Не было бы никаких курьеров, незаконных сделок и… Элоди не смогла сдержать слёз. — Смерть Ли Минхо это клеймо семьи Морó. А у меня, как известно, фамилия Морó. — Ты не виновата, — прервал её Джисон. — Ты пыталась пережить свою боль и это нормально, что тебе не было дело до семейного бизнеса. Ты жила, как тебя учили, ты следовала тому, что тебе говорят твои близкие люди, даже если они не желают тебе добра. Ты всё равно будешь верить им, ведь кроме них у тебя никого не было. — Твоя фамилия не твоё клеймо, — подхватил Чонин. — Это просто фамилия. Она не определяет, кто ты есть на самом деле. — Хёнджин… — Элоди вытерла слёзы тыльной стороной ладони и глубоко вдохнула. — Если с ним что-то случится это тоже будет по вине Морó. — Во-первых и в единственных, — воскликнул Чонин. — С ним ничего не случится. Из нас четверых, он единственный, кто не разбивал свою машину и при этом выигрывал все гонки, он единственный, кто из нас не живёт считая дни от зарплаты до аванса. Он не герой, но и не идиот. Да, он всегда выбирает более сложный путь, но это правильный путь. — Ты должна ещё кое-что знать про него, — голос Хана звучал весело. — Он учится не только на своих ошибках, но и на чужих тоже. Элоди кивнула. Страх никуда не делся, но благодаря их словам притупился. — Так это был ты, — констатировал Хёнджин. — Всё это время. Как ты вообще спал по ночам, зная, что убил человека? — Он нарушил главное правило, — размеренно сказал Аарон. — А потом просто сбился с маршрута. В тех местах много поворотов, легко можно запутаться. Хёнджин сжал челюсть. Пазл сложился окончательно. Аарон сделал шаг ближе. Теперь между ними оставалось не больше пары метров. — Я видел, как ты ездишь, твою быструю реакцию на проблемы и раздражители. Ты сходу можешь сказать, что в машине не так, достаточно взглянуть или послушать. Мне нужны такие люди. Хёнджин усмехнулся. — Ты убил моего лучшего друга и думаешь я буду на тебя работать? — Ну Феликсу это не помешало. Хотя он должно быть сильно на меня злится. Сначала отобрал у него Элоди, затем Минхо. А сейчас передо мной стоишь ты. Хван покачал головой. — Ты думаешь, я ищу просто исполнителя, — продолжил он медленно. — Нет, я ищу того, кто понимает цену ошибок, того, кто знает систему изнутри. — Я уже сделал свой выбор. Ещё в день смерти Минхо, — холодно сказал Хёнджин. В этот момент где-то снаружи, далеко, почти неразличимо, взвыла полицейская сирена. — Так вот значит какой выбор ты сделал, — губы Аарона растянулись в улыбке. — Ну, давай посмотрим. Секунда и Аарон срывается с места, прыгая в свою машину. Хёнджин выбегает следом за ним и заводит Мазду, одновременно с этим выжимая газ на полную, выбивая пыль и гравий из-под шин. Макларен Аарона лавировал между складов, машину бросало из стороны в сторону, пока они не выехали к портовым контейнерам. Там Макларен прибавил скорость и снёс шлагбаум на посту охраны, вылетая на трассу. Шлагбаум взметнулся в воздух, и пролетев несколько метров, приземлился на капот чьей-то припаркованной машины, вдребезги разбив лобовое стекло. — Ох, чёрт, — прошептал Хёнджин, наблюдая за этим в зеркало заднего вида. Хёнджин пронёсся следом за Маклареном. Мазда подпрыгнула на возвышенности, с металлическим лязгом под кузовом опустившись на асфальт. Они мчатся по ровной дороге не больше двадцати километров, как Аарон резко сворачивает. Хёнджин прекрасно знает эту дорогу. Камнепады здесь это привычное дело, поэтому трасса здесь вся состоит из выбоин и кочек. Одна ошибка и ты труп, потому что вылетишь с трассы. Мазда подпрыгивает на буграх, шины то и дело визжат, сцепление с дорогой отвратительное. Свет фар то и дело выхватывает из темноты очертания ям. Хёнджин выжимает газ и выравнивает передний бампер по заднему бамперу Макларена. Капот Мазды медленно, но верно приближается к капоту Макларена. Казалось, будто только этого Аарон и ждал. Он резко смещается к краю трассы, намереваясь вытолкнуть Мазду с обрыва. Камни скрипят под колёсами, разлетаются в разные стороны и Мазда начинает слегка соскальзывать. Хёнджин выравнивает машину, но теряет в скорости. Аарон ускоряет Макларен, увеличивая отрыв, но при этом цепляя обочину и почти срываясь. Очередной поворот, уже в тоннеле. Хёнджин выдыхает, затем выжимает газ полностью, выкручивает руль. Ручник, визг шин и Мазда входит дрифтом в поворот. Он обгоняет Аарона по внутренней линии. Они вылетают из короткого тоннеля, снова оказываясь на трассе, где с одной стороны скалы, с другой — обрыв. Аарон снова ускоряет Макларен, его глаза горят безумием и он готов провернуть тот же манёвр, что и с Минхо — заставить Хёнджина потерять управление и сорваться с обрыва. Макларен притирается почти вплотную к Мазде, железо визжит под натиском, сноп искр сыпется между машин. Хёнджин чувствовал, как металл ударяется о металл, как дрожит заднее крыло Мазды от контакта. Руки крепко держат руль, а сердце бешено отбивает ритм, готовое пробить грудную клетку. Аарон жмёт Хёнджина ближе к краю обрыва. Мазда подпрыгнула не небольшом бугорке, колёса на мгновение теряют контакт с дорогой, но сцепление возвращается мгновенно. Аарон намеренно отклоняется от Мазды, сбавляя газ лишь на секунду, чтобы в следующее мгновение выжать педаль газа и дёрнуть руль, ударив Мазду в заднее крыло. — Ну давай… — Хёнджин мгновенно считывает его манёвр. Как только Аарон выворачивает руль для удара. Хёнджин резко выжимает газ. Он шёл на риск и понимал это. Если его скорость будет слишком высока, он не сможет вписаться в следующий поворот, даже если уйдёт в дрифт. Но нельзя было позволить Макларену бортануть его. Хёнджин продолжает держать газ на полную, Мазда летит вдоль трассы. Мгновение — и машина, теряя сцепление, заваливается на бок, задняя ось срывается. Она переворачивается в воздухе, крыша бьётся о валуны, затем снова взметается в воздух, стекла лопаются, металл гнётся и искрится от трения с камнями. Земля под ней летит вместе с машиной. И с каждым оборотом весь этот разрушительный калейдоскоп бешено мелькает, отражая лунный свет. Наконец, машина с оглушительным грохотом приземляется на дорогу. Металл сжимается, ломается, оставляя лишь облако пыли и запах горелой резины. Тишина накрывает окрестности аварии будто ничего не произошло. — Чёрт, чёрт, чёрт, — Хан вжимает педаль тормоза и пол. — Чонин тормози, там машина… с обрыва. Чонин жмёт на тормоз, а Элоди едва удерживается на сидении, хватаясь за ручку двери, пытается понять, про что говорит Хан. Все трое одновременно выскочили из машин наружу и подошли к краю трассы, чтобы разглядеть, что творится на другой стороне небольшого каньона. Там, внизу, начинала гореть машина. Сначала робко, всего пара всполохов, затем пламя начинало разрастаться всё больше, облизывая ломанный металл. Элоди замерла, всматриваясь в покорёженное горящее нечто. Мысли истерично бились, накладываясь друг на друга. Пока её не начинает мутить от высоты. Только бы не Хёнджин. Только бы не Хёнджин. Только бы не Хёнджин. — Там наверху, — Чонин указал рукой наверх, туда, где трасса делает изгиб и выныривает откуда-то из леса и темноты. Элоди переводит взгляд. К краю обрыва приблизилась машина и из неё вышел парень. Он подошёл к краю и глянул вниз. — Это Хёнджин! — закричал Хан. — Эй, Хёнджин! Мы здесь. Он замахал руками, не переставая кричать и подпрыгивать, пытаясь привлечь его внимание. Чонин подхватил, громко крикнув. Только Элоди с облегчением выдохнула. Ноги подкашиваются и она понимает, что не дышала всё это время. Глаза щиплет от слёз и она быстро вытирает их ладонями. Хёнджин поднимает руку и машет им в ответ. Этого достаточно. Он жив.