эпилог

Шесть месяцев спустя. «…По данным следствия, новые материалы указывают на возможное вмешательство третьих лиц. Ранее дело было закрыто как несчастный случай…» Вернуться назад. Пролистнуть дальше. «Исчезновение наследницы империи Морó: где Элоди Морó? Экран телефона мигает пестрящей громкими заголовками лентой. «Морó Индастриз под федеральным расследованием: совет директоров распущен, активы заморожены.» Палец плавно скользит вверх, не задерживаясь. «Пересмотр дела о смертельном ДТП с участием уличного гонщика в округе Лос-Анджелес. Спустя год были обнаружены новые доказательства.» Палец замирает над текстом. Нажать подробнее? Подробнее. «Спустя несколько месяцев после начала расследования в отношении корпорации Морó Индастриз, местонахождение Элоди Морó остаётся неизвестным… Анонимный источник утверждает, что Элоди Морó сотрудничала с правоохранительными органами. Официального подтверждения этой информации нет.» Экран гаснет. Доказательств должно было хватить. И если не на полное уничтожение компании, то на колоссальный подрыв репутации уж точно. Правосудие рано или поздно приходит за каждым, кто преступил линию закона. Пусть даже с чьей-то помощью. Телефон скрывается в глубоком кармане худи. За окном медленно тянулась трасса. Асфальт скользил под колёсами, растворяясь в солнечном мареве, и каждый новый километр отдалял от прежних имён, адресов и заголовков. Он стирал того, кем ты был, отправляя в неизведанный путь под названием — тот, кем ты станешь. И пока машина неустанно двигалась вперёд, у тебя есть лишь этот миг настоящего. Прошлое уже позади, а будущее ещё не наступило. Поэтому всё, на чём стоило сосредоточиться сейчас это что поесть на следующей остановке и как скоро по пути попадётся очередная заправка с мини-маркетом, в котором можно купить ещё парочку старых музыкальных CD-дисков. — Жалеешь? Тихий голос раздался рядом. — Нисколько. Просто непривычно. Раньше я сбегала из дома, но подсознательно всегда знала, что у меня есть место, куда я могу вернуться, пусть даже и сгорая со стыда. У меня всё ещё был доступ к счетам и кредитным картам. А сейчас… Неловкий тихий смех заполнил салон машины. — А сейчас у меня одна сумка с вещами, арестованные счета и мятые купюры в рюкзаке. — Подожди, ты… — Ага, —кивнула она. — Сразу после того, как на следующее утро позвонил мистер Бан и сказал, что если я хочу сохранить какие-либо личные вещи, после многочисленных обысков и арестов, то мне стоит поторопиться. Она грустно улыбнулась. — Там было немного, всего несколько коробок. Я арендовала небольшой склад для хранения. Большую часть одежды и обуви продала, а что осталось — отвезла в танцевальную студию. То же самое и с косметикой и украшениями. Дом останется моим, просто распорядиться им, без излишне повышенного внимания, я смогу не скоро. Поэтому оставила. На языке крутилось «бросила». Элоди бросила дом и всё, что когда-либо было родным или таковым казалось. — Я понимаю, как для тебя это было тяжело. Это была вся твоя жизнь. — Я всегда заполняла свою жизнь вещами. Нужными и ненужными. Но сейчас я чувствую себя такой… Элоди замолчала. Она не знала, как описать это чувство. Назвать его свободой? Слишком громко. Да, это был груз прошлой жизни. Казалось, что её вещи ей не принадлежат. Что они чужие. — Пустой? — Не совсем. Просто стало легче. Неизвестность пугает. Я не знаю, кем буду дальше. Не знаю, чего хочу. — Тогда начни с того, что знаешь. Она задумалась. «Начать с того, что знаешь» — звучит легко. Но что же это? Вообще, она возможно соврала ему. Неосознанно. Машинально. Всё же было то, чего она хотела. Её по-странному притягивал Хёнджин. Возможно потому, что он был слеплен из другого теста и думал не так, как Элоди. Они познакомились случайно, но с того самого дня она не могла выкинуть его из головы. С ним было удивительно спокойно, даже в самой стрессовой ситуации, а молчание никогда не становилось неловкой паузой. И, если признаться честно, Элоди хотелось ещё раз почувствовать его губы на своих. — Спасибо, Хёнджин. — За что? Тихий смешок не ускользнул от Элоди. — За то, что позвал в Сиэттл. Хёнджин перевёл взгляд с дороги на девушку и мягко улыбнулся. — Я не был уверен, что ты приедешь, — честно ответил он. — Несколько раз думал, что ты уже где-нибудь далеко отсюда. Сменила номер. Оборвала все связи. — Я тоже так думала, — Элоди пожала плечами. — Про тебя. — Тебя ничего не держит, — негромко добавила она. — Ты восстановил справедливость в деле Минхо. О работе можешь не переживать, ведь работаешь на себя. — Без тебя не было бы никакой справедливости. Я не смог бы доказать, что это подстава. Даже с учётом того, что выкрал документы. Меня бы даже слушать не стали. — Это не умаляет виновность моей семьи, но я постаралась поступить правильно. — Он бы это оценил. Правда. Элоди не ответила сразу. Она смотрела на дорогу, но Хёнджин видел, как дрогнули её пальцы на коленях. — Спасибо, — тихо сказала она. — Это много для меня значит. Он опустил правую руку с руля и несильно сжал в ней её ладонь. — Его машину снова забрали? — Да, — он покачал головой. — Но это было одним из условий. Я её чинил, так что необходимо было сфотографировать отремонтированные элементы. — Уверен, что на этот раз технический эксперт правильно оценить повреждения? — В связи с вновь открывшимися обстоятельствами, Бан Чану дали карт-бланш на расследование, поэтому он нашёл хорошего специалиста, — он усмехнулся. — А ещё попросил меня проверить каждый его отчёт. — А твоя связь с Минхо? — Не знаю, как он это обоснует для капитана, а тот в свою очередь для прокуратуры, но теперь это моя подработка. Телефон Хёнджина вибрирует на приборной панели. — Эй, заправка через 40 миль. Кто приедет последний — тот оплачивает бензин и еду. Звонкий голос Хана раздаётся в динамике. Затем чёрная Хонда Чонина проносится слева, обгоняя Мазду. Следом, ярким кислотным пятном, мелькает Мицубиси Джисона. — Ребята, копы Сакраменто не любят нарушителей дорожного движения, — усмехнулся Хёнджин. — Ага, себя пытаешься уговорить? — хихикнул Чонин. — Чонин, дедушка устал, давай его оставим в хвосте. — Элоди, что скажешь? — громко спросил Хёнджин. — Заставим их глотать пыль из под наших колёс? — Думаю, им хватит и задних фар. Хёнджин рассмеялся. — Какая вопиющая наглость от той, кто даже не сидит за рулём! — возмутился Хан. — Просто признай, что боишься мне проиграть. — Не зазнавайся, — крикнул Хан, — я уже вижу, как твоя карточка оплачивает мой заказ. — Ага, разбежался, — Хёнджин нажал на газ, резко ускоряясь. — Ребята, а нам же не обязательно ехать по одной дороге? — Правил нет. Кто последний — тот и платит. Хан пожал плечами и посмотрел в зеркало заднего вида. — Что ты задумал, мелкий? — Просто спросил. Ян усмехнулся и уже сворачивал с трассы. — Он хочет поехать в объезд? — неуверенно спросила Элоди, смотря на карту в телефоне. — А что, есть короткий путь? — Хёнджин нахмурился. — Он не короткий, но я не знаю нюансов, может там дорога лучше? — Чонин, не знаю, что ты задумал, но будь осторожнее, — чуть громче сказал Хёнджин, бросая быстрый взгляд на свой телефон. — Вы бы так за себя переживали, — усмехнулся младший, — кому-то из вас придётся раскошелиться. Элоди тихо посмеялась, но тут же замолчала, схватившись за ремень безопасности. Хёнджин вжал педаль газа в пол, стремительно уменьшая разрыв между ними и Ханом. Чонин был уверен в выборе своей дороги. Когда-то он уже сбегал в окрестности Сакраменто вместе с Феликсом, когда они работали в доставке. Гоняли по ночным дорогам, спали по паре часов, просыпаясь с первыми лучами солнца. Чонин узнавал знакомые места, указатели. Ему хотелось победить в этот раз. И победить честно, используя свой ум и навыки. Ему хотелось, чтобы старшие им гордились. — Парни, осталось всего ничего, а впереди я вижу лишь прекрасные пейзажи, — усмехнулся Хан. — Никаких соперников на горизонте. — Тебе кажется, Джисон, — Хёнджин покачал головой. — Мы прямо за тобой и… Мазда резко показалась в боковом зеркале Мицубиси, сверкая фарами и заходя на обгон. — …кажется обгоняем. Закончил Хёнджин уже сравнявшись машинами, смотря прямо на Хана. Элоди одной рукой помахала Хану, а второй продолжала держаться за ремень безопасности. Мазда, увеличив скорость, перестроилась в свою полосу и помигав аварийкой, умчалась вперёд. Мицубиси, под управлением Хана, отставать не собиралась, сорвавшись следом. Мицубиси и Мазда неслись по полупустой трассе словно играя в кошки мышки поднимая придорожную пыль. Чонин лежал растянувшись на капоте, натянув на глаза солнцезащитные очки, подставляя лицо солнцу. Закинув руки за голову, он что-то тихо напевал, в ожидании друзей. Его план сработал и на заправке он оказался первый. Решив не подъезжать к бензоколонкам, он остановился на парковке рядом. И вот наконец, он слышит рёв мотора подъезжающей машины. Чонин мысленно отсчитал пять секунд и приподнялся на локтях, смотря в сторону звука. Чёрно-оранжевая Мазда. Ожидаемо. Следом, почти в минутное отставание, на заправку завернула Мицубиси. — Мелкий? Хан удивился, выйдя из машины. — Я тут уже давно, — почесал затылок Чонин, вставая с капота. — Как ты… — Ну хоть в чём-то я же должен быть хорош. Чонин пожал плечами, неловко улыбнувшись. — Молодец, Чонин, — Хёнджин растянул губы в улыбке, потрепав младшего по волосам. — А Хани теперь пойдёт выгребать все свои заначки, чтобы оплатить бензин и обед. Все трое: Хёнджин, Чонин и Элоди рассмеялись. А Хан недовольно насупился, нахмурив брови. Прошло около получаса, когда они заправили машины и снова отогнали их на парковку. Хёнджин и Хан закупались в мини-маркете, пока Элоди учила Чонина танцевальным движениям под музыку, играющую из его машины. Она показывала ему элементы хип-хопа и дэнсхолла, а на элементах вальса и сальсы они смеялись, как дети. — Что делаете? Хёнджин сел рядом на скамейку, смотря на Элоди и Чонина, доставая из бумажного пакета сэндвичи, раскладывая их на столе. — Элоди учит меня танцевать, — ответил младший. — Если вдруг я перестану любить свою работу бариста, то подамся в танцоры. — В подтанцовку к Сабрине Карпентер пойдёшь? Хан плюхнулся рядом с Хёнджином и открыл банку с газировкой, которая резко зашипела, грозясь разлиться. Джисон ловко отхлебнул пузырящуюся жидкость, а затем поставил банку на стол. — Почему бы и нет? — отозвался Чонин, круто повернув Элоди вокруг своей оси, подхватывая её за талию. — Я прекрасно умею обращаться с женщинами. Они меня любят. — Главное смотри на свободных, а то такими темпами тебе больше никто не будет чинить оторванный бампер, — как бы невзначай сказал Хан, пожав плечами. Намёк был ясен и Чонин рассмеялся, в то время как Элоди переглянулась с Хёнджином. — А что слышно от Феликса? — спросил Чонин посмотрев сначала на Хёнджина, а затем на Элоди. — Он приходил ко мне до отъезда, — немного помолчав начал Хёнджин. — Просил прощение за то, что не сказал о Минхо; за то, что предал. — Чёрт, да он просто трус, — выпалил Хан. — Он наш друг, но почему он так с нами поступил? — Потому что боялся, — тихо сказала Элоди. — В какой-то степени он винил себя в смерти Минхо. Он промолчал единожды, а потом не смог найти слов, чтобы сказать правду. — Откуда ты…? Хан удивлённо вскинул брови. — Мы похожи, — усмехнулась девушка. — Слишком долго молчали и закрывали глаза, надеясь, что всё плохое исчезнет. Её усмешка прозвучала печально. — Но он, как и ты, нашёл в себе силы бороться. Феликс звонил детективу Бану в тот день и в дальнейшем стал его главным свидетелем по делу. Хан хмыкнул, но уже беззлобно. — И ты его простил? Хёнджин усмехнулся. — Сказал, что прощение долгий путь, но он двигается в правильном направлении. Хан взглянул на Хёнджина, который сидел напротив Элоди, потом на саму Элоди, которая перебирала пальцами упаковку от сэндвича, потом снова на Хёнджина — и на его лице расплылась понимающая ухмылка. — Йенни, — сказал он, хлопнув Чонина по плечу, — нам нужно срочно купить пачку чипсов, а лучше три. — Какие чипсы? — не понял Чонин. — Мы же только что поели. — Самые важные, — Хан настойчиво развернул его в сторону мини-маркета. — Поверь, мы не можем уехать без них. — Но я не хочу чипсы, я хочу… — Ты хочешь чипсы, — перебил Хан, буквально толкая его вперёд. Он сжал его плечо и наклонившись, шепнул в ухо: — Они сидят, как два воробья на ветке. Им надо побыть одним. Понял? — Аааа, — протянул Чонин, понимая. — Так бы сразу и сказал. — Я тебе намекаю! — возмутился Хан. — Это был ужасный намёк. — Ошибаешься, — подмигнул Хан. — Я мог позвать тебя с собой в туалет, потому что один бы я там не справился. Вот это был бы ужасный намёк. — Фу, отойди от меня, — Чонин скривил лицо и оттолкнул старшего. Элоди тихо рассмеялась. — Они всегда такие? Хёнджин усмехнулся, глядя на друзей, которые всю дорогу до мини-маркета шли толкая друг друга. — Всегда. Когда дверь мини-маркета закрылась за Ханом и Чонином, тишина стала мягче. Где-то вдалеке гудела основная трасса, но здесь, на парковке возле заправки, этот звук казался далёким, почти нереальным. Элоди сидела на скамейке, обхватив ладонями уже остывший стаканчик с кофе, и смотрела куда-то вдаль, на линию горизонта, где день клонился к вечеру. — Элоди, — тихо позвал Хёнджин, накрыв её ладонь своей. Она повернулась к нему. — Над чем задумалась? — Сложно описать, — она выдохнула. — В последний раз, когда я смотрела на отца, я не чувствовала боли, хотя должна была, понимаешь? Я не увидела в его глазах сожаления или раскаяния, только злость за то, что предала. Теперь он в тюрьме. Но, честно сказать, туда ему и дорога. Она усмехнулась, а Хёнджин продолжать внимательно слушать. — Дядя Джон смеялся, когда его уводили. Сказал, что я совершила большую ошибку и не понимаю, как устроен мир. А потом его затолкали в машину и он перестал смеяться. — Видимо, осознал, что происходит, — хмыкнул Хёнджин. Она повернулась к Хёнджину. — Что ты думаешь об Аароне? — А что тут думать? Он получил по заслугам. У него из реанимации только два пути: смерть или тюрьма. Элоди кивнула. Её взгляд снова ушёл вдаль, но Хёнджин мягко сжал её ладонь, возвращая внимание. — Элоди, — спросил он тихо. — Как ты? Она замерла. Секунду смотрела на него, потом опустила взгляд на их переплетённые пальцы. Казалось бы, два простых слова, а сколько в них смысла, сколько понимания и интереса. — Я не знаю, — честно ответила она. — Я думала, что когда всё закончится, я почувствую облегчение. Но пока я чувствую лишь усталость. — Это нормально, — сказал он. — Ты потеряла семью. Даже если они были плохими, они были твоей семьёй. Она подняла на него глаза. — Знаешь, что самое странное? Я не хочу их назад. Я не хочу, чтобы они изменились. Я не хочу их прощать. Я просто хочу, чтобы они исчезли из моей головы и жизни. — Тогда пусть исчезнут, — ответил Хёнджин. — Ты не обязана их прощать, чтобы двигаться дальше. Ты просто можешь оставить их позади. Она долго смотрела на него. — А ты? — спросила она. — Ты смотришь на меня и видишь их? Напоминаю ли я тебе о Минхо? Хёнджин покачал головой. — Нет. Когда я смотрю на тебя, я вижу девушку, которая бросилась под колёса моей машины, а потом не побоялась в неё сесть. Которая не спросила, кто я, не позвонила папочке, а просто доверилась незнакомцу. — Я не бросалась под колёса! — возмутилась она. — Я говорила: меня толкнули. Хёнджин притворно закивал, будто ей верит. Она усмехнулась. — Ты знал, что я Морó? В ту ночь? — Нет, — честно ответил он. — Но, когда увидел твои кольца и браслеты, то понял, что ты не из нашего мира. И мне стало интересно, какого чёрта ты делала на гонках. — И что ты подумал? — Что ты либо сбежала от своего скучного богатого жениха, либо ищешь приключений. И то, и другое оказалось правдой. — Давай вычеркнем историю с женитьбой из нашей памяти, как будто такого вообще не было в этой жизни, — Элоди поморщилась. — Как скажешь, — улыбнулся Хёнджин. Она смотрела на него. Смотрела, как солнце золотит его лицо, как он улыбается. И в какой-то момент поняла, что больше не хочет ждать. Она потянулась к нему и поцеловала. Спокойно, даже слегка обыденно, как будто они делали это тысячу раз. Хёнджин удивился лишь на долю секунды, а затем его рука нашла её талию, притягивая ближе. — А я тебе говорил, что как только оставим их, то они поцелуются, — констатировал Хан, полусогнувшись у витрины, смотря на Элоди и Хёнджина. — Ага, и ради них мы торчим здесь вот уже тридцать минут, — устало выдохнул Чонин. — Я всё же думаю, что к чипсам нужна газировка. Хан уверенно кивнул, отводя взгляд от окна. — Согласен, пойдём выбирать.