Футболка

В гостиной на диване книга, а на семьдесят третьей странице вместо закладки смят уголок. Какой-то детектив новый. Ого, ещё и про сталкера. Это что, какие-то знаки судьбы или как мне это понимать? Что же, по привычке своей я запомню эти страницы и название книги. Потом куплю такую же. Буду читать синхронно с ней: она будет листать книгу, я буду смотреть, как она болтает ногами в кровати и иногда отвлекается делать пометки. Я читаю все её книги. Итого уже шесть штук скопилось. Оставляю закладки на тех же страницах, делаю пометки карандашом там же, где и она. Мне нравятся все книги, которые она читает. На днях в одной романтичной истории, на полях седьмой главы, она написала «Предсказуемо и скучно».  Я долго смотрел на её почерк. Буква «а» выделяется смешной завитушкой, хотя само слово очень строгое.  «Предсказуемо и скучно». Какая она суровая в суждениях человеческих взаимоотношений и чувств. Ну, да, главный герой украл невесту, но а что теперь она ожидала в книге такого жанра?  Это заставило меня задуматься. Она ведь даже не знает, насколько непредсказуемо то, что происходит у нас с ней. Навряд ли она мечтала о том, что её будут любить со стороны. Как назло не знаю даже, о какой модели отношений она задумывается. Я думал, что если судить по тому, что она читает, то ей нравится всё по накатанной колее: знакомство, симпатия, свидания, секс в темноте под одеялом. Но почему тогда её «Предсказуемо и скучно» звучит так, будто ей подобное не по душе? Резануло оно меня как-то очень странно. Не знаю теперь, как мне её понимать. Дома, уже в своём экземпляре, я дописал «Предсказуемо, но ведь стабильно и спокойно». Очень долго думал, стоит ли мне открыть после такого. Будто спусковой затвор во мне что-то щёлкнуло. Может, это мне было послание и она давно обо мне всё знает? Чушь поганая. Ни разу себя не выдал, ни разу не замечал, чтобы она о чём-то догадывалась. До неё я никогда раньше не читал подобные романы. Думал, что вся эта высокопарная духота о любви чисто женская тема, ведь это они вечно мечтают о чистом слиянии душ и прочем. А она меня удивила. Оказывается, это всё для неё предсказуемо. Вот как.  Ещё я изучал то, что она читает из манги. Вот тут я ни одной предсказуемой не нашёл, кстати. Все какие-то про геев, про токсичные взаимоотношения, где один мучает другого, а второй изображает из себя жертву. Хотя, может, это я идиот, что искал смысл там, где сюжет на процентов девяносто состоит из скрещивания световых мечей.  Мне было крайне смешно листать последнее её приобретение. Эту мангу она выронила в метро, а я быстро подобрал. Заухмылялся потом даже: идёт, такая вся на вид правильная, хорошенькая, а за плотной бумажной обложкой прячет неприличные картинки. Один шпилит другого, второй этому рад. Что же в твоей хорошенькой головке происходит, когда ты такое читаешь, а, шалунишка? У меня есть коробка, посвящённая ей, там я спрятал её мангу. Ещё там храню её старую футболку с покемонами. Она выбросила, потому что запачкала краской для волос. Храню заколку, которую она считает потерянной. Она старая, сломанная, без двух зубцов, так что ей не особо жаль пропажу. Брелок из цветных бусин, который у неё отцепился в подъезде, а я подобрал. Иногда, когда особенно тоскливо, я достаю эту коробку и перебираю содержимое. Мои священные реликвии.  Позавчера ночью меня охватила тоска. Меня душило одиночество: она рано ушла спать, а я остался один. Я наматывал круги по дому, смотрел, как она мирно спит, листал книгу, которую мы читали вместе.  Мне не хватало чего-то до тошноты, меня попросту задушило то, что её не было рядом. Физически требовалась она. До зуда в кончиках пальцев, до исступлённого покалывания в позвонках, до тошнотворной головной боли.  Она так была мне нужна, но её у меня нет! Не знаю, что меня вело тогда, но я всю коробку вверх дном перерыл. Достал её футболку, прижал к лицу и вдыхал, вдыхал, пока не закружилась голова и не упал на пол. Затем обернул вокруг руки и… Она пахла ею. Я хотел думать, что это её прикосновения. Закрыл глаза и представлял, что она шепчет мне непристойности, что она так ласково поглаживает и сжимает мою плоть… Я жалок и безумен, я знаю! Всё давно вышло за рамки обычного интереса, но я и сам боюсь того, что случится, если я перестану скрываться.  Мне кажется, я дам волю своим демонам и истерзаю её своей любовью. А она не заслуживает такой участи, она слишком хорошая для того, чтобы страдать. Утром я постирал футболку, выгладил тщательно, сложил обратно. Хотел сделать для самого себя вид, будто ничего не было, но кого я обманываю? Это я позорно выгнулся на холодном полу, зажав ткань в кулаке. Это я творю какую-то хрень, как на всю голову отбитый.  Стыд и срам — Микаэль Кайзер дрочит в одиночестве, пренебрегая всеми своими поклонницами и поклонниками. Любого пальцем помани — в кровать послушно уложится, но нет же, блять. Я предпочёл стыдливо и трусливо следить за той, которая даже о существовании Кайзера знать не знает. Этим она мне заранее разбивает сердце. Чихать она на футбол хотела… Мы живём в в разных мирах. Пока меня грызёт футбольный долг, восхищение поклонников, тренировки, соперничество, ей важнее списаться с подружкой о том, что она испекла пирог и он подгорел по её невнимательности. Она радуется простым вещам. Например, если с утра нет дождя и не надо волочить зонт с собой. Или если с работы удалось вырваться пораньше. Или даже если в печенье оказалось больше шоколадных крошек, чем она рассчитывала.  Ей важнее все её несуществующие мужики из аниме и книжек, важнее купить какой-то новый кофе и счастливо пинать листья по пути на работу. Что же до меня? Меня ведь тоже не существует в её вселенной. Тогда, может, я тоже смогу стать важным в её мышлении? Ага, Кайзер, мечтай. С тем, что ты творишь, ты скорее её напугаешь, чем станешь важным ей человеком. К тому же, я из плоти и крови, а не пиксельная недостижимая мечта. Но ведь разве не этим и лучше? Я могу же коснуться её, дать ей то, чего эти не существующие не в силах ей дать. На подлокотник дивана она небрежно бросила свой свитер. Я видел, что сегодня его она мало носила, злилась, что зря взяла с собой, ведь душно.  А мне он нравится/ Красивый свитер, в крупную вязку, с горловиной. Эта ткань касалась её тела, впитала запах духов с её нежной шеи…  Ткань, а не я. Снова не я. Никогда я.  Я поднимаю его, носом зарываясь в пушистые волокна, вдыхаю запах её духов. Больной ли я, что купил себе такой же флакон?  Стопроцентная истина, я болен, но всё равно они не пахнут так, как на ней. На ней запах раскрывается иначе — карамелью, что ли, чем-то едва морозным, но нежным. Флакон из парфюмерной — неживое напоминание о её существовании, просто пустышка на полке в моей ванной. Не парфюм наполняет флакон, а она создаёт из этого аромата шедевр.  Сложно объяснить, но её запах преследует меня везде. Оборачиваюсь в метро, как ищейка — и понимаю, что да, это она неподалёку. Узнаю в толпе по запаху. Псина чёртова, натасканный на её запах — вот до чего я докатился. А я докатился. Метро, а не машина с водителем. Не шикарные апартаменты, а квартира за её стенкой, где я живу, чтобы быть ближе к ней.  Там, за моим изголовьем, её кровать. Нас отделяет стена и меня это успокаивает — подумаешь, какие-то жалкие стены. Не километры же, не страны и самолёты. Просто пара стен и порог её квартиры, от которой у меня есть ключи.  Она запела в ванной что-то долгое и мелодичное, а на меня резко накатило адреналин и возбуждение. Закололо сладко внизу живота, в пальцах поселилась снова дрожь. Я поспешно и аккуратно сложил свитер обратно, под тем же углом. Ей пока не стоит знать о моём присутствии.  Каждую ночь, перед тем как лечь спать, я открываю прямую трансляцию с камеры в её спальне. Устанавливаю телефон на тумбочке, чтобы видеть её экран, пока засыпаю. Иногда она спит спокойно, и я просто смотрю на плавный подъём и опускание одеяла. Это успокаивает меня, вводит в какой-то транс и сонливость, и я засыпаю сразу с ней же.  Обычно она спит спокойно, но пару раз она меня взволновала. Я подумал даже, что что-то случилось. Она ворочалась во сне, стонала. Раньше я переживал и думал, что мою любовь мучают кошмары, подрывался в мыслях, что у неё что-то болит, но однажды её рука скользнула вниз, под одеяло. И тут-то я всё понял… Я замер статуей, даже дышать себе не позволил. Не хотел пропустить ни единого мгновения, всё смотрел, не моргая, как она медленно ласкает себя. Искусство уединения с самим собой — так медленно она это делала, так ласково.  Ох. Я хотел бы быть с ней рядом. Вести её руку поверху, пальцами бы сделал приятнее. Наверное, она была мокрой такой, горячей… Зум камеры дрянь поганая. Я проклял тогда полутьму её комнаты, потому что ни черта толком не увидел. А ведь она, скорее всего, кусала губы, её лицо покрылось нежным румянцем, который я бы слизал бы, прикусывая яблочки щёк.  В итоге я довольствовался только влажными звуками. Я слышал этот дразнящий хлюпающий звук, сладкие стоны и видел, как она нетерпеливо выгибалась в пояснице. Движения рук под одеялом были быстрыми, бёдра призывно раскинуты и дыхание напрочь сбито.  Я кончил вместе с ней, даже не прикасаясь к себе. Просто от её ласк самой себя, от тихих всхлипов, что она издавала. А после я позорно плакал. Не знаю почему. От счастья, что она существует? От горя, что это был не я?  Наверное, от того и другого. И ведь она явно не обо мне думала. О ком, о ком она думала? Кого представляла? Я в смятении, мне страшно думать о том, что её сердце кем-то занято. В прихожей она бросила туфли. Одна чуть повёрнута носком внутрь, вторая так уютно и мило лежит под углом. Я заулыбался, как идиот. А ведь не самые удобные на вид каблуки. Как она  носит такое вообще? Надо бы ей другие купить.  Точно, я подарю ей другие. Анонимно отправлю на работу, не на дом. Подпишу, что от тайного поклонника. Вроде бы знаю, на которые она засмотрелась в последний раз. Размер знаю точно. Попрошу консультанта подобрать самые удобные каблуки для неё. Вода всё ещё шумит. У меня есть ещё немного времени, а потом снова надо уходить.  Я так не хочу уходить. Спиной проваливаюсь к стене у ванной комнаты. Не выдерживаю, приоткрываю дверь и долго смотрю на неё. Сквозь стекло виден только смутный силуэт, но мне и этого хватает. Она громко поёт что-то последнее из попсы. Всегда она поёт эту песню, слов не знает наизусть, потому где-то привирает и получается каша. Да и пусть.  Мне всё равно по душе её голос. Как же она мне нравится...  Нравится мне её заливистый смех. Нравится её тихий гнев, когда на работе что-то не выходит. Как стучат её каблучки, когда она вылетает из метро. Нравится, что она пытается одеваться женственно, хотя ей больше нравятся спортивные брюки и удобные кроссовки. Мне нравится смотреть, как она пьёт кофе. Всегда пачкается пенкой, а потом слизывает кончиком языка с губы. Нравится, что утром она спешит и волосы собирает в пучок своей громадной резинкой, хотя перед сном настраивалась на укладку.