Who is she?

Мой любимый аромат

Ты — моя вторая кожа

И быть может не сейчас, но

Когда-нибудь мы сможем

Я знаю все её маршруты наизусть. На работу она выходит из дома в восемь семнадцать. Потом идёт к метро через парк — там, где дорожка петляет между клёнами. Я иду параллельным маршрутом, держусь на безопасном для неё и себя расстоянии, но всегда держу её в зоне видимости. Минимум мне надо видеть её затылок и качающийся хвост волос. На мне всегда капюшон, одеваюсь максимально неброско. Часто обманываюсь тем, что она клюнет хотя бы на мою внешность на нашей первой встрече. Часто в голове прокручиваю этот момент, но вообще не знаю, каким козырем крыть, чтобы она мной действительно заинтересовалась. А если я ей внешне не понравлюсь,? А если вообще не по душе буду, то что игн делать? Настойчиво ухаживать? Не перенесу, если вызову у неё отторжение и раздражение.  Но я горазд думать о будущем, когда с даже настоящим не определился. Я не переношу, когда кто-то из мужчин крутится рядом с ней. Убить готов, в порошок стереть, придушить, скрутить. Грязные похотливые животные… Я сам не лучше, я сам мужчина, но я не смею осквернять в открытую её чистоту. Касаться пальцами её волос, грешить на расстоянии — это то, что я себе разрешил и то, что не навредит ей. Месяца три назад был случай, когда один парень шёл слишком близко к ней. Смотрел он нагло, я по глазам видел, что задумал что-то. За углом он грубо ударился в неё плечом и я сразу понял, что её заприметили и пометили для чего-то. На следующий день этот парень вновь появился у неё на дороге. Вот тогда-то я понял, что нужно действовать первее.  Во-первых, с какого хрена ты так пялишься на неё? Во-вторых, непозволительно всякому мусору касаться её, к тому же с такой грубостью. Я не разрешал и не позволю обращаться с ней подобным образом. Финал был быстрым, я его продумал за две минуты: вечером он споткнулся на лестнице в метро и полетел вниз головой. Сильно ушибся. Жаль, что мне не жаль. Я просто стоял на платформе и смотрел, как его увозят на носилках. Кровь кипела, помню, что меня даже затошнило от ярости. Я даже вспотел от бешенства.  Я ради неё убить готов. Кого угодно. Как я и предполагал, а позже узнал точно, этот хрен давно домогался женщин и занимался грабежом. Не будь я бдительнее, она бы стала его следующей жертвой. Зря он петлял следом за ней в этот день. Бедолага, не знал того, что за ним следом уже ходит её верный цепной пёс. Я улыбался только, глядя на мигающие огни скорой, перебирал в кармане куртки тихо звякающие ключи от её квартиры. Потом поднял взгляд и нашёл в толпе её.  Она закрыла от ужаса рот ладонью, узнав эту корчащуюся рожу на носилках. Мне так хотелось подойти к ней, обнять её, прошептать, что всё хорошо, что я всегда защищу её. Но вместо этого я просто стоял и смотрел истуканом. Потому что не имею на это всё права. Потому что её и от меня надо защитить. Вечером того же дня я следил за ней через камеры. Она пришла домой бледная, налила себе чай дрожащими руками, долго сидела на диване, обхватив колени.  Писала подруге, что ей страшно. Глазами вперился в буквы, пока она писала, что странные вещи происходят в её жизни. Про парня этого из метро говорила долго. Подруга успокаивала, говорила, что это карма.  Ага. Карма, что носит моё имя. Я разволновался и испуганно отложил телефон в сторону, боясь увидеть следующие сообщения. Боялся прочесть, что она заподозрила что-то, что я в чём-то прокололся. А вдруг я прокололся действительно? Чёрт, но ведь я очень тщательно всё продумываю… Руки задрожали, и я, переборов себя, снова пролистал её чат с подругой. Но ничего такого она не сказала больше. Только попросила завтра с ней сходить на обед.  А вдруг… Вдруг она поняла, что я читаю всё и назначила безопасное место для разговора? Я успокоил себя. Нет. Не может быть такого. Просто она очень испугалась произошедшего и ищет успокоения. Она села на диване и замолчала. Я синхронно сидел у себя в той же позе и представлял, что мы вместе, что она прижимается ко мне, а я глажу её по волосам и шепчу: «Тише, тише, я рядом». Мне интересно теперь, пересечёмся ли мы с ней когда-нибудь взглядами? Настолько я хорошо прячусь, что она не чувствует чужого присутствия? Или настолько я жалок в своём существовании, что она даже не замечает меня? Мне много что в ней нравится. Нет, не так. Мне в ней всё нравится. Щёчки пухлые, неуклюжесть по утрам, то, как она трёт глаза, когда забывает, что на ней макияж и размазывает тушь и тени. Всё, всё мне в ней нравится. Только вот мне не нравится, что сегодня она кофе пила не одна.  Он сидел напротив, улыбался ей приторно, и она ему улыбалась тоже. Режет без ножа, а я ведь мазохист, мне нравится боль, которую она мне причиняет.  И вот чем ей этот пижон понравился? Ей серьёзно нравятся такие?  Ублюдок, он ел мою девочку глазами.  Гнида, в голове её всю перелапал, наверное. Глаза бы ему вырвать. Высокий, жилистый. Он очень неуклюжий в сравнении с ней. Ему нет места в её жизни, там только я один должен быть.  Он случайный гость, он жалкий таракан под моей подошвой и я размажу его, если захочу. Это я знаю о ней всё, это я помогаю ей, я облегчаю ей жизнь, это я рядом с ней. Это я должен сидеть напротив… Эго мне моё шепчет, что я лучше него, но как же жалко это звучит тогда, когда она меня даже не знает. И ей невозможно сравнить его со мной. Как сравнить то, что ощутимо и то, чего попросту нет? Я давно клонировал её телефон. Специальное приложение, одна ночь для загрузки данных, пока она спит — и я вижу всё. Мне доступны все её приложения, пароли от всех её аккаунтов, фотографии, заметки. Читаю переписки с подругами, листаю галерею, смотрю в корзинах магазинов то, что хочет купить, но не решается. Телефон человека — ящик Пандоры. Все тайны выудил, все её желания. Не отправленные письма, травмы, мысли и песни, которые она крутит, когда плачет. Скриншоты из переписки с человеком, что разбил ей сердце. Пустой аккаунт, который она создала «на всякий случай» и даже подруге не говорит о нём. Даже в тайнах своих она невинна и чиста. А потом появился он. Хрен с горы, чтоб тебя черти подрали. Откуда нарисовался вообще? С работы подцепила, что ли.  Я бесился. Ну не могу же я теперь к ней на работу устроиться? Есть сферы её жизни, куда я не могу сунуться, где я не могу видеть всего того, что она делает и говорит. Они долго переписывались. Ня-ня-ня, всякая милая поебота, он ей в ответ комплименты. Он потом написал: «Было приятно с тобой встретиться наконец-то. Ты очень милая, знаешь». И поганое сердечко в конце. Сука. Она ответила просто смайликом. Всего одним чёртовым смайликом, а я не спал до утра. Прокручивал их диалог, анализировал каждое слово. Искал признаки того, что он ей нравится. Успокаивал себя тем, что она просто вежливая, но не мне не знать, что вежливость парнями может восприниматься, как интерес. Помани лаской в голосе и мы, как собаки оголодавшие, на кость бросимся.  Но я не заметил флирта в её сообщениях. Осторожничала? Считает, что им ещё рано сближаться? Она вообще честна в таких вещах: не обманывает, не даёт ложных надежд, не заигрывает. И то, что она не поспешила увидеться с ним во второй раз, я воспринял как хороший знак.  Да-да, Кайзер. Занимайся самоуспокоением, пока кто-то из-под носу уводит любовь всей твоей жизни.  Как же я хочу написать ей сообщение. Переписываться с ней до утра, писать вещи, от которых у неё краснели бы щёки и взмокло бельё. Присылать голосовые сообщения с пожеланиями доброго утра и сладких снов.  Но она переписывается с ним. Пока что. В один день его профиль в соцсетях стал недоступен. Случайность? Конечно-конечно. Всего лишь моя скурпулёзная ревность.  Она душила меня так сильно, что за пару часов я узнал о нём всё. И сделал так, чтобы его в её кругах не стало больше. Мне казалось, что я жестоко поступил, но понял, что я просто жалок, творя всё это.  С пустой головой и осознанием сделанного я сидел один в квартире. В голове был пустой эфир. Обессиленный, я подполз к ноутбуку и включил камеру в её спальне — милая моя, она ещё спала, раскинувшись на кровати. Я тут же успокоился. Вот она. Моя любовь. Больше он её не побеспокоит, честно. Всё ради неё сделаю. Меня потом долго рвало от самого себя. Пытался смыть с себя гнев, удушающее чувство безысходности. Мысли ранили больно: кто я ей и почему я влезаю в её мир? Скулил, потому что барахтаюсь в пустоте без неё. Ещё я зол.  Зол, потому что кто-то смеет смотреть на неё. Зол на неё за то, что она улыбается не мне. Зол на себя за то, что не могу просто подойти и признаться открыто в своём обожании.  Так я и сидел в опустошении, смотрел, как она зевает, потягивается, трёт глаза кулаком, и злость моя постепенно таяла. Осталась только эта всепоглощающая нежность, от которой хочется плакать.  От плохих мыслей я всегда раздражаюсь, иногда вплоть до приступов гнева. Но когда вижу её сонные глаза, я готов пасть к её ногам. Ведьма, опутала меня чем-то, зачаровала, а я и тянусь к ней… Люблю её. Знаю, что всё это неправильно. Знаю, что перешёл черту, которую нельзя переходить. Иногда я ненавижу себя за то, что делаю с ней и с собой, но мысль о том, чтобы остановиться, ненавижу ещё сильнее.  Вода выключается. Я слышу, как она выходит из душа, как шуршит полотенце и баночки на полке звякают. Сейчас она нанесёт маску для лица и выйдет из ванной. Мне пора уходить. А так хочется остаться… Сегодня я уйду. Завтра тоже уйду. Но до дрожи в костях меня мучает решимость остаться. И вот однажды я прирасту к полу на её кухни с чашкой в руке, не смогу сделать ни шагу в сторону двери.  Тогда она меня увидит. Тогда даже не знаю, что со мной и с ней будет. Я спешил уйти. Путался в своих ногах и, хватаясь за стены, пошёл в сторону двери. Лёгкие полоснул тихий ужас. Я содрогнулся, увидев стикер на зеркале, который не заметил, пока блуждал по её квартире. «Вытирай ноги, когда заходишь ко мне домой».