Экстра 1. Зои

Глубоко вздохнув, Зои сделала первый шаг. Холодно. Очень холодно. Она обняла себя руками в инстинктивной попытке согреться. Занавеса тумана значительно сужала видимость. Только слабый свет дорожки под ногами. Интересно, отсюда можно упасть? Не в силах сдержать интерес, охотница опустилась на корточки и, убедившись, что стоит устойчиво, попробовала опустить руку за край дорожки. Воздух перед пальцами сгустился, не давая протолкнуть дальше. Ага, значит, даже если она оступится, дальше не упадёт. Или это такая ловушка? Типа, когда жертва Моста проверяет вот так, проблем нет, а если действительно падает, это по-настоящему? И ты проваливаешься в эту туманную пустоту? Так, ладно. Тишина давила на неё. Это не было той уютной тишиной, которая опускалась на башню Хантрикс, когда они отдыхали после концерта. Это не было тишиной, полной расслабленности, когда они с Мирой ходили в баню. Эта тишина звенящая, противная, давящая. Как затишье перед бурей. Зои не любила такую тишину. Обычно она была предвестником ссоры. Её родители постоянно ругались. Повод для этого всегда находился: Америка и Южная Корея были двумя разными мирами. Мама была… строгой. Корейская культура считала твою жизнь успешной, если у тебя стабильная работа, статус и признание общества. Она придает значение иерархии и послушанию, жесткому контролю за учебой, внешним видом и поведением ребенка. Зои старается об этом не вспоминать. Не только потому что в этом аспекте она больше любила Америку, которая поощряла самовыражение, свободу и независимость, и ставила в приоритет личное счастье. Но и потому что мгновенно улавливала, как напрягалась Мира. Для них с Руми не было секретом отношение танцовщицы к корейской культуре и в особенности – к строгой семье и контролю. Не то чтобы Мира сразу впадала в ярость, едва тема была затронута, но её руки тут же сжимались в кулаки до побеления костяшек, а зубы стискивались так, что сидящая рядом Зои могла слышать их скрежет. Она всегда старалась избегать любых тем, которые ранят подруг. Ссор и криков в собственном доме ей уже хватило на всю оставшуюся жизнь. Словно подслушав её мысли, из-за тумана выплыли тени. Зазвучали голоса, всё отчетливее с каждой фразой: – … Это ты её распустил! – Ты слишком строга! – Ей нужна стабильность! – Ей нужно счастье! Зои зажимает уши руками. – Пожалуйста, перестаньте… Она не хочет больше этого слышать. Каждый из родителей отстаивал свою точку зрения, и никто не спрашивал, чего хочет она сама. Она пыталась искать компромиссы. Старалась угодить и маме, и папе. С мамой была тихой послушной дочерью. С папой – беззаботной и яркой. Не помогало. Она искала спасения в музыке. В любое свободное время строчила тексты, складывая их в рифмы. И чем больше – тем яснее понимала, что именно этим она хотела заниматься. Тогда-то она и переехала в Корею. Пройти кастинг и стать одной из айдолов, воплощая свои тексты в реальные хиты. Её не понял никто. Мать не одобряла эту работу. Нестабильно, даже опасно, да и что это за профессия – скакать полуголым на сцене? Отец не желал её понять. Её переезд в Корею был воспринят им, как предательство. «Подруги» тоже не поняли. Они говорили, что она ничего не добьется. Что её тексты глупые, бессмысленные, такие же, как она сама. Что там она будет чужой, как и здесь. То, что они оказались неправы, никак не облегчало жизнь и это чувство обиды в груди. Зои пыталась всё исправить. Переубедить мать, что айдол – это отличная профессия и там она на своём месте. Писала отцу каждый день, убеждая, что она не бросила его, просто здесь она может стать тем, кем хочет. Подругам… подумав, она не стала ничего писать. Не хотелось лишний раз травить душу. Тем более, что у неё были новые. Даже не так, Мира и Руми стали для неё больше, чем просто подругами. Они почти как сестры. Мост, уловив этот образ у неё в голове, сразу же этим воспользовался. По обе стороны от светящейся дорожки выступили две фигуры, но их лица были искажены холодным презрением. – Ты думаешь, тебя примут? – Мира фыркнула почти презрительно, скрестив руки на груди. Её глаза сощурились. – Ты слишком навязчивая, тебе говорили? – Твои тексты на самом деле довольно… поверхностны. Это не то, что ждут наши фанаты, – голос Руми был лишен привычной мягкости. Слова били точнее любого клинка. Земля уходила из-под ног. Нет. Нет, это неправда. Это иллюзия. Они ведь друзья. Они с начала обучения были вместе. Пусть вначале было тяжело, но сейчас ведь все хорошо. Они смеялись, делились секретами, поддерживали друг друга. Вместе. Мира, хоть и могла огрызнуться или пренебрежительно фыркнуть, но всегда была рядом, когда была действительно нужна. Руми могла быть слишком скрытной, но она всегда заботилась и волновалась о них. – Мы просто коллеги, – слова теневой копии Миры бьют пощечиной. – Вынужденные соседи по комнате. Ты часть охотниц, и с этим приходится мириться… Даже если ты слишком раздражающая. По щекам Зои начали катиться горячие слезы. Нет, это неправда. Настоящая Мира никогда бы не сказала подобного. Или сказала бы? Может, они правда… устали от неё? Она просто старалась быть самой веселой, самой позитивной. Её яркая улыбка и энтузиазм всегда вызывали радость у фанатов, и Зои никогда не думала, что это может быть слишком… навязчивым? – Ты всегда чужая. И здесь, и в своей Америке, – почти шёпот копии Руми вонзается в сердце самой острой иглой. Мост Отражений знает, куда бить. Он играет с твоим разумом, видит всё, что ты пытаешься скрыть. Даже то, что ты пытаешься скрыть от самого себя. Её страх – быть отвергнутой. Непонятой. Что те, кого она считает близкими, лишь терпят её. Что её всегда будет слишком много или слишком мало. Что куда бы она ни пошла, ей нигде не будет места. – Соглашайся, – новый голос. Сладкий и ядовитый голос демонического короля. – Признай, что ты устала стараться. Признай, что ты везде чужая. Но я могу дать место, которому ты сможешь принадлежать. Зои почти кивнула. Почти. И стала вспоминать. Спокойный голос Руми и её мягкий взгляд, когда она помогала ей приспособиться к корейской культуре, которую Зои успела подзабыть за счёт долгого проживания в Америке. – Я помогу, не переживай. Ничего страшного, если с нами ты не будешь соблюдать эти правила. Утешительные похлопывания по плечу от Миры, когда Зои впала в истерику, исписав уже пять блокнотов с лирикой. Ни одна ей не нравилась. – Никто от тебя не требует невозможного, идиотка. Даже если фанатам ничего не понравится, это не сделает тебя неудачницей. Даже Саджа Бойс были не так уж плохи. Мистери всегда с таким вниманием выслушивал её рассказы, даже если они были ни о чём. Романс, хоть и крутился больше вокруг Миры – она каждый раз смотрела на него раздраженным взглядом, но молчала – подарил ей засушенный цветок со словами: – Он мне показался таким же ярким, как и ты. Даже поддразнивания Эбби, что она не переставала пялиться на его пресс, и вечное язвительное ворчание Бейби – который, тем не менее, был хорошим соперником по части рэпа – в них не было неприятия. Её принимали. Её любили. Даже если кто-то из парней и жаловался на то, что Зои слишком шумная, или навязчивая, или просто «слишком» – любому другому они затыкали рты. Что уж говорить про Миру и Руми. Она медленно поднялась, вытирая рукавом лицо. Слезы ещё текли, но в глазах загорелось прежнее упрямство. – Никогда, – твердо сказала она, вскидывая голову и смотря прямо в глаза замершим иллюзиям. – Я уже нашла место, где должна быть. Она не говорит, что перестанет пытаться угодить всем. Не говорит, что будет пытаться брать лидерство на себя. Знает, что не сможет. Она будет работать над этим, но… Её главная проблема уже решена. Её страх был побежден. Туман вокруг неё на мгновение сгустился, заставив сердце забиться быстрее, после чего медленно начал редеть. Давящая тишина сменилась спокойной. Светящаяся дорожка под ногами стала ярче, словно выражая одобрение. Зои не смогла сдержать победной улыбки.