Книга I. Наследие звёзд. Пролог: Когда умирает свет

Осень пришла в Девон раньше обычного. Она ступала по саду Лавгудов осторожно, почти неслышно, окрашивая листья старой яблони в золото и медь. Ветер лениво покачивал деревянные колокольчики под крышей дома, и их негромкий перезвон смешивался с шелестом высокой травы. Всё вокруг выглядело так же, как сотни раз прежде, — тихий холм, старый белый коттедж с покосившейся крышей, запах вереска и влажной земли после ночного дождя. Только внутри дома время словно остановилось. Когда-то здесь постоянно звучал смех. Пандора Лавгуд любила напевать себе под нос странные мелодии, переставляя колбы на кухонном столе, превращенном в очередную временную лабораторию. Она могла одновременно печь ежевичный пирог, спорить с Ксенофилиусом о существовании морщерогих кизляков и объяснять дочерям, почему звезды вовсе не такие холодные, как думают магглы. Теперь в доме царила тишина. Такая глубокая, что было слышно, как поскрипывают балки под крышей. Пандора лежала в гостиной уже третью неделю. Никаких ран. Никакой болезни. Лишь последствия эксперимента, который оказался сильнее человеческой магии. Целители Святого Мунго могли лечить проклятия. Могли сращивать кости. Могли вернуть память. Но никто не умел исцелять поврежденное время. Оно медленно забирало её жизнь. — Рия… Астерия подняла голову от книги. Ей было всего девять лет. Но за последние недели она перестала чувствовать себя ребёнком. Она подошла к дивану. Мама улыбнулась. Улыбка вышла слабой, почти прозрачной. — Подойди ближе. Девочка осторожно села рядом. Пальцы матери были холодными. Не ледяными. Скорее похожими на воду лесного ручья ранним утром. — Ты ведь знаешь… что я очень тебя люблю? Астерия молча кивнула. Говорить не получалось. В груди словно стоял огромный камень. Пандора медленно перевела взгляд к окну. Там, во дворе, Луна ловила ладонями солнечных зайчиков, искренне пытаясь убедить их не убегать. Будто не замечала, что взрослые в доме почти перестали улыбаться. — Она слишком добра для этого мира… Едва слышно прошептала Пандора. — Но именно поэтому миру она нужна. Астерия посмотрела на сестру. Восемь лет. Светлые волосы. Серьёзные серебристые глаза. Такая маленькая. Такая беззащитная. — Рия… Пандора вновь сжала её ладонь. Совсем слабо. — Пообещай… Голос почти исчез. — Защищай Луну. Что бы ни случилось…Пока она не научится защищать себя сама. На глаза Астерии навернулись слёзы. Она понимала. Понимала гораздо больше, чем должна была понимать девятилетняя девочка. — Обещаю, мама. Пандора улыбнулась. В последний раз. — Моя маленькая звёздочка… Это были её последние слова. Рука медленно ослабла. В комнате стало удивительно тихо. Настолько тихо, что Астерия услышала собственное дыхание. Она ждала. Секунду. Другую. Третью. Но грудь матери больше не поднималась. В этот момент что-то произошло. Мир не потемнел. Не раскололся. Не исчез. Он просто стал другим. Дар Лавгудов, который до этого был лишь смутным ощущением тепла и чужого настроения, впервые раскрылся полностью. Всё вокруг заговорило. Старые часы на стене мерцали мягким янтарным свечением. Камин дышал красноватыми всполохами магии. Даже солнечный свет имел свой собственный цвет. Но место, где только что находилась мама… Было пустым. Абсолютно. Без единой искры. Без единого отголоска. Такой пустоты Астерия не чувствовала никогда. Она не кричала. Не плакала. Просто сидела рядом, продолжая держать мамину руку, пока в комнату не вошёл Ксенофилиус. Он остановился в дверях. Будто забыл, как дышать. Потом медленно опустился на колени возле дивана. Закрыл глаза. И впервые за всё время болезни Пандоры заплакал. Беззвучно. Отчаянно. Как человек, потерявший половину собственного сердца. Астерия чувствовала его боль так ясно, словно она принадлежала ей самой. Она не выдержала. Резкая вспышка чужого отчаяния ударила по сознанию. Перед глазами потемнело. В висках запульсировала нестерпимая боль. Из носа тонкой струйкой потекла кровь. — Рия! Голос отца донёсся будто издалека. Девочка только сейчас поняла, что лежит на полу. Всё тело дрожало. Она впервые столкнулась с тем, что позже назовёт перегрузкой дара. И тогда она ещё не знала, что однажды научится управлять этим. Пока же ей казалось лишь одно. Если она позволит себе сейчас расплакаться… Кто тогда останется сильным ради Луны? Она медленно поднялась на ноги, вытерла кровь рукавом платья и подошла к двери. Во дворе Луна всё ещё ловила солнечных зайчиков. Она ещё не знала, что её мир только что изменился навсегда. Астерия глубоко вдохнула. И впервые в жизни сделала шаг не как ребёнок. А как старшая сестра. Как хранительница. Как тот самый оберег лунного света, которым ей предстояло стать.