Часть 17

Глава XVII Взгляд едва фокусировался на доске, а в висках стучала такая боль, что было тяжело моргать. После использования Омута памяти это случалось редко, но в этот раз Гермиона опять и опять возвращалась в собственное воспоминание и воспроизводила всё, что увидела на доске в кабинете Огастуса. Она описывала каждую малейшую деталь, каждую ниточку и стрелку ведущую от одной колдографии к другой, каждую запятую в прочитанном тексте. Драко поставил уже третью чашку кофе слева от неё и тоже взглянул на доску. — Довольно наглядно, — усмехнулся он, делая глоток кофе. — Подсмотрела в детективных сериалах, — буркнула Гермиона, надеясь, что Драко не станет расспрашивать, что такое сериалы. Как только они покинули дом Теодора и переместились в министерство, в коридоре их встретил Гарри и встревоженно предупредил: — Кингсли собирается сделать заявление в полдень. Кажется, теперь наше дело станет не только нашим. — То есть? — не поняла Гермиона. — Точно не знаю, но вряд ли нам удастся оставить всё расследование в рамках Отдела. Я видел на столе министра письмо из Вашингтона. — Америка? — Драко сдвинул брови. — Какое отношение Флинт имеет к Америке? — Не знаю, — раздраженно бросил Гарри в его сторону и перевел взгляд на Гермиону. — Тебе лучше подготовить все материалы. Кевин принесет оставшиеся результаты из лаборатории, все наши отчеты о доме Колина и месте преступления. Хотел бы помочь, но у нас самих не хватает рук… — Все в порядке, — Гермиона дотронулась до его локтя. — Я справлюсь. Спасибо, что помог… с Роном. Гарри тяжело вздохнул и оглянулся по сторонам — несколько человек стояли возле лифта и точно не могли его слышать. — Когда я уходил, он спал. Думаю, после того количества огневиски, что он в себя залил, спать будет до вечера. Гермиона почувствовала укол вины в области груди, но быстро прогнала это чувство. Тем лучше, если Рон будет поблизости, но в то же время не будет мешать расследованию. Доска в кабинете Гермионы напоминала план поиска сокровищ. Отчасти её занимали стикеры с описанием того, что она успела запомнить с прошлого вечера. Снизу она прикрепила колдографию, которую успела сорвать с аналогичной доски в доме Уилтона. На ней Гермиона и Роза выходили из магазина волшебных палочек. Это было в понедельник, совсем недавно, а казалось, что прошла целая вечность. — В доме Тео ты была такой уверенной, что-то записывала, а сейчас, — Драко пытался подобрать правильные слова, — как будто всю силу выкачали. — Нам нужно спешить, — не отрывая взгляд от колдографии с дочерью, ответила Гермиона. — Мы слишком долго… идем вслепую. Нужно структурировать все известные нам факты. — Ты не хочешь еще раз поговорить с Грэхэмом? — Вряд ли он скажет что-то принципиально новое, — из груди вырвался обреченный вздох. — Быстрее будет использовать Омут памяти, но этим займутся Кевин и Дин. Получим доказательства, что Маркус жив, и сможем копать в его сторону еще глубже. Главное, что сейчас Грэхэм под нашей защитой. Мы должны добраться до Маркуса и Уилтона раньше, чем они решат вдруг его навестить и поймут, что Грэхэм уже не в Азкабане… — Чтобы попасть к заключенному, нужно разрешение, которое выдается только в министерстве, — сказал Драко так, будто Гермиона этого не знала. Но на мгновение она перестала дышать. — Раз-ре-ше-ни-е, — по слогам проговорила она. Драко не спешил переспрашивать, видимо, привыкнув к тому, что в моменты мозгового штурма Гермиона отвечает односложно. Она опустила взгляд на блокнот, в который выписала свои мысли. — Кто-то должен связаться с госпиталем, и узнать, навещали ли Локхарда. — Думаешь, Флинт настолько глуп, что явится в Мунго? — Я просто… Пытаюсь думать во все стороны, — Гермиона запустила пальцы в волосы. — Да, у меня уже тоже голова раскалывается, — бросил Драко, поставив пустую чашку на стол. — Малфой, мне сейчас совершенно нет дела до твоих фокусов, — Гермиона встала и подошла к доске. — Но чтоб ты знал, есть закон «О несанкционированном проникновении в чужой разум». На твоем месте я бы не болтала об этой твоей… особенности. Драко ничего не ответил. Гермиона уже поняла, что чтение мыслей происходило помимо его воли, и даже иногда жалела его. Ей было тяжело справляться с одними только собственными мыслями, и трудно было представить, каково Драко слышать всех подряд. — Гарри уже отправил авроров по следу Огастуса. Раз он был соседом Флинта, значит, будет нетрудно найти дом его родителей. Также нужно еще раз проверить дом Колина и получить разрешение об обыске кабинета Огастуса. Жаль, что Нотт еще не изобрел маховик, я бы взяла попользоваться. Чтобы всё успеть… Погоди, помнишь, ты сказал… Если все маховики уничтожены, то как? Как Теодор переместился во времени и добыл тетрадь Маркуса? — Думаю, это его природа, — с грустью ответил Драко. — Но… Я нигде не встречала подобных способностей. Как это вообще возможно без маховика? — Но ведь аппартация возможна, — парировал Драко. — Это не совсем… Это же перемещение в пространстве. — Да, — Драко кивнул, — и времени. Ты за секунду перемещаешься на несколько десятков миль. Обычно это заняло бы время. Но аппартация его сокращает. — Ты говоришь об этом так, будто это обычное дело, — Гермиона недоверчиво сузила глаза. — Тео никогда не говорил об этом в школе. Возможно, он считал это проклятьем. Я не знал наверняка, что с ним происходит, но сегодня убедился. Из его же слов. Он путешественник. И я думаю, что он пытается переизобрести маховик времени не только, чтобы попасть в какие-то другие параллельные реальности, но и чтобы тем самым усмирить собственные силы. — Но ведь… Об этом должны быть записи, что-то… — В книгах? Кроме него, я других таких же волшебников не встречал, но уверен, что они есть, просто не все готовы делиться этим, как Тео… Даже в волшебном мире не всё считается нормой, а кому захочется считаться в обществе и так не самых обычных людей еще более… странным? Драко не произнес это вслух, но Гермиона поняла, что он имел в виду не только таких, как Теодор, но и таких, как она или Луна Лавгуд. Однако в словах Драко на удивление не было и нотки издевки или высмеивания. Он говорил… с сопереживанием? Гермиона отбросила эти мысли и вернулась к чтению своих же пометок на доске: «Колин убит в переулке в четверг»; «Маркус Флинт жив?», «Порталы-ловушки»; «Склизкая жидкость на стенах места преступления»; «Грэхэм Монтэгю жертва? Шарлотта Монтэгю похищена?»; «Огастус Уилтон — банк Гринготтс»; «Ячейка Колина в банке — добиться разрешения на вскрытие». И ниже более свежие записи: «Гилдерой Локхард. Зловонные цветы от Флинта. Мотив?»; «Теодор Нотт. Время»; «Кража магических сил»; «Огастус Уилтон, Расалас Джонс, Маркус Флинт — связь?»; «Колдография с Колином. Место преступления, кажется, январь. Одно из первых совместных дел. Сгорела при пожаре»; «Хронология событий»; «Пэнси Паркинсон. Ребёнок — часть ритуала?». — Где жила Пэнси до замужества? — Там и жила, — ответил Драко. — Уилтон сжёг не свой дом, а её. После смерти первого мужа она какое-то время жила в Сити, но год назад они вернулись в Белгравию. — Мерлин, — выдохнула Гермиона, вспомнив о Пэнси и её будущем ребенке. Как бы она ни относилась к этой заносчивой слизеринке, ни она, ни её ребенок явно не заслуживали того, что с ними собирался сделать Огастус. — Прости, она ведь… Твоя подруга, — голос Гермионы дрогнул на последнем слове. — Я всегда… отталкивал её, но это будто ещё больше распаляло её интерес. В какой-то момент мне надоели эти бесконечные подростковые заигрывания. Пэнси на самом деле вбила себе в голову, что мы поженимся, как будто ни она, ни я не имели иного выбора. — Ты прогнал её? — Не пришлось, — он горько усмехнулся, — она… сама прекратила всё, когда… узнала, что я влюбился. — В Асторию? В дверь постучали, и Гермиона открыла. На пороге стоял Кевин со стопкой документов. — Лаборатория передает привет и переживает за тебя, — он вручил стопку Гермионе в руки. — Знаешь о собрании? — Да, — Гермиона положила стопку на стол. — Спасибо. — Малфой, — Кевин кивнул Драко. — Макбрайен, — Драко кивнул в ответ, и Кевин удалился. — Кажется, я начинаю ему нравиться, — протянул Драко, подходя к столу. — Он всегда вежливый за пределами комнаты допросов, — Гермиона разложила папки на столе так, чтобы были видны заголовки. — У нас есть час, чтобы выдвинуть хотя бы две версии. Нужно как можно более точно восстановить хронологию. Через полчаса доска пополнилась записями о Колине, Уилтоне и Монтэгю. — Когда вы с Колином стали работать вместе? — спросил Драко, взяв в руки его досье. — В январе, — Гермиона записала и это рядом с его именем. — Нам нужно поговорить с директором Гринготтса насчёт Уилтона. Без этих данных мы не видим полной картины. У нас есть только то, что ты знаешь от Пэнси, и мы, например, до сих пор не в курсе, как Огастус будучи сквибом, дослужился до такой высокой должности в банке. — Деньги, — с этими словами Драко положил папку на стол и подошел к доске. — Что? — Не нравится, когда другие говорят односложно, да, Грейнджер? — усмехнулся он, увидев её недоумение. — Малфой, сейчас не время… — Ты видела его кабинет. И всем этим он завладел явно до своего карьерного рывка, иначе не хранил бы всё в охраняемом кабинете вдали от посторонних глаз. На поиски артефактов и подобных ценностей нужны деньги и очень много времени. Пэнси часто хвасталась, что они с Расаласом, её первым мужем, много путешествовали — Африка, Малайзия, Португалия, Перу, Китай… Португалия еще ничего, однако зная Пэнси, она бы предпочла Италию, Монако и Испанию, но никак не Перу… Некоторые предметы в кабинете Уилтона судя по всему привезены именно из этих стран, помимо прочих рыцарских доспехов и древних свитков. — Уилтон был другом Расаласа… Значит, они работали вместе. — А Пэнси не вышла бы замуж за простого клерка или преподавателя Хогвартса. У Уилтона явно имеется внушительное состояние, часть которого он инвестировал в развитие Гринготтса. Думаю, директор в достаточной мере меркантилен, чтобы предложить должность в обмен на вливания средств. И неважно, кто их даст. — Ты знаешь, как умер Расалас? — Пэнси сказала, что это был несчастный случай. С магическими артефактами нужно уметь обращаться, а он был настолько увлечен своим хобби, что оно же его и убило. — Ты не думаешь, что его мог убить Огастус? — Гермиона указала палочкой на стикер с его именем. — Может, и мог. Но какое отношение это имеет к расследованию? — Флинт и Уилтон поняли, что для ритуала передачи магии необходимо сердце ребенка. И вполне могли выбрать Пэнси на роль его матери. Они, возможно, считают, что сердце собственного ребёнка подойдет как нельзя лучше. А Расалас оказался помехой на пути. — Расплети этот клубок мыслей, — Драко устало покачал головой. — Кажется, мне нужна ещё одна чашка кофе. — Ты знаешь, когда конкретно Огастус стал главой по развитию территории? — Гермиона не отрывала взгляда от доски, пока Драко водил палочкой в воздухе, управляя кофейником на расстоянии. — Точно не помню, — ответил он через несколько секунд. Гермиона покачала головой и направилась к камину. Прежде чем вести разговор с директором, им не помешает добыть хотя бы часть информации. Она опустилась на колени и зажгла зеленое пламя. Опустив голову, она позвала: — Билл! Билл, ты здесь? Из камина в кабинете Билла было видно лишь окно, выходящее на Косую Аллею. Солнце поднялось уже достаточно высоко и отражалось в окнах домов напротив. — Гермиона? — услышала она голос Билла где-то справа. Очевидно, там и стоял его стол. — Билл, у тебя есть минута? — Ты в порядке? Я хотел написать тебе, но Флёр убедила не волновать тебя в такое время… — Да-да, я в порядке, мы успели выбраться вовремя. Вы не пострадали? — Нет, мы быстро покинули дом и сразу аппарировали. Надеюсь, мне не прилетит штраф за аппартацию вблизи магглов… — Билл, прости, но мне снова нужна твоя помощь. Ты помнишь, когда Огастус Уилтон стал Главой по развитию территории? — Конечно. Это было в январе. — В этом январе? — удивилась Гермиона. — Да, я помню, потому что директор объявил об этом на общем собрании. Сказал, что в новом году мы расширим подземелья, а поможет нам в этом Огастус Уилтон. — Получается, он не работал в банке до этого? Это не было повышение? Он что, просто пришел в банк и встал на руководящую должность? — Гермиона… — Он сбежал, скоро все будут об этом знать, — отмахнулась она. — И думаю, директор больше всех заинтересован в его поимке. — Насколько я знаю, он сейчас на встрече с Кингсли. Как раз по этому поводу… Гермиона ахнула, но не от неожиданности, а от того, что не дошла это этой мысли сама. Конечно, теперь все узнают имя Огастуса, и расследование окажется под угрозой, если директор перетянет все внимание Отдела на себя. — Спасибо, Билл! — бросила она и разорвала каминную связь. Одернув ткань брюк на коленях, она выпрямилась и нашла взглядом Драко, который пил кофе, стоя у книжных полок. — Нам срочно нужно в банк, — твердо сказала она.

***

— Грейнджер, ты точно уверена, что гоблины просто так пустят нас в кабинет Уилтона? — Я детектив, если ты не забыл, — бросила она, толкая тяжелую дверь. Мраморный холл Гринготтса пустовал, но шум там стоял такой, будто десятки человеческих ног отбивали чечетку. Гоблины ставили штампы в едином ритме и не сразу обратили внимание на внезапных посетителей. — Я детектив Грейнджер, — представилась Гермиона, подойдя к главному гоблину. — Мне нужно попасть в кабинет главы по развитию территории. Не подняв головы, гоблин ответил заученной фразой, продолжая ставить штампы и перекладывая листы пергамента из одной стопки в другую: — Без официального разрешения это невозможно. — Вы в курсе, что на директора вчера было совершено нападение? — Гоблины всегда в курсе всего, — с той же интонацией ответил он. — Тогда вы должны знать, что Огастус Уилтон главный подозреваемый. Проводится расследование. Гоблин даже бровью не повел. Гермиона раздраженно топнула ногой и направилась к выходу, Драко последовал за ней, и ей даже не нужно было читать его мысли, чтобы почувствовать спиной, как он довольно ухмыляется в этот момент. Они быстро прошли в ближайший пустынный переулок, и Драко снял с себя мантию-невидимку. И да, он не пытался скрыть как счастлив её провалу: — Что я тебе говорил? Гермиона встряхнула мантию, изображая презрение, но вряд ли Драко ей поверил. — Да-да. Вот только у тебя пока что столько же шансов, сколько и у меня, — она накинула мантию, и теперь Драко не мог увидеть, как она раздраженно закатила глаза. Когда она заявила, что им нужно в банк, Драко чуть не подавился глотком кофе: — Так и вижу, как гоблины расстилают красную дорожку и провожают тебя в кабинет Уилтона… — Драко, директор сейчас у Кингсли, — она все сильнее раздражалась. — Мы должны хотя бы что-то узнать об Огастусе до разговора с ним, чтобы не выглядеть жалко. Во всём этом нам не хватает хронологии жизни Огастуса. Свой дом он сжег, но кабинет-то до сих пор там, — она вытянула руку в сторону окна. — Нам некогда упражняться в сарказме, просто… делай то, что я говорю, и мы управимся до собрания, где сможем хотя бы что-то доложить Кингсли о продвижении в деле. — Хорошо, — сдался Драко, — но говорить буду я. — Что? — Ты когда последний раз общалась с гоблинами? Они презирают-то обычных волшебников, и уж тем более не в восторге от министерских служащих… Их можно заинтересовать только материальной выгодой. Гермиона молчала, вспоминая, как Крюкохват потребовал меч Гриффиндора в обмен на проход в хранилище Беллатрисы. — Я работаю детективом не первый год, Малфой, — вздернув подбородок сказала она. — И умею общаться с любым представителем магического мира. — И как прошло с дементорами? — ехидно спросил Драко, от чего у Гермионы воздух застрял в легких. — Прости, я… — Послушай, я здесь детектив. Ты просто… консультант. Поэтому ты делаешь так, как скажу я. — Вот я и консультирую тебя. Гоблины тебя не пустят. Даже если ты придешь с целым отрядом авроров. У них свой кодекс, и им плевать на всё остальное. — И что ты предлагаешь? — с нотой недоверия спросила Гермиона. А предложил Драко то, от чего у Гермионы в желудке свернулся тяжелый клубок боли. Тем не менее, она настояла, что сначала сама поговорит с гоблином и попробует получить доступ в кабинет, — ничего не вышло. Клубок боли продолжал скручиваться, когда они во второй раз заходили в банк, но уже поменявшись ролями. Драко широко шагал, устремив взгляд вперед, и Гермиона едва за ним поспевала. Подойдя к стойке главного гоблина, Малфой громко прочистил горло, но тот по прежнему не поднимал взгляд. — Я хочу посетить свой сейф, — громко сказал Малфой, и его голос отскочил от стен с гулким эхом. Гермиона сглотнула подступившую тошноту. Гоблин резко поднял взгляд и выронил штамп, который звякнул об пол, чем привлек внимание нескольких гоблинов поблизости. Они тоже замерли. — Мистер Малфой! — главный гоблин хлопнул в ладоши. — Какая честь для нас! Вы вернулись! — Да, — без улыбки ответил Драко. — Мне нужен сейф моей матери. — Конечно-конечно, мы так счастливы видеть вас! Позвольте вашу палочку. Драко резким движением одернул мантию, достал палочку из внутреннего кармана и передал её гоблину. — Прекрасно, прекрасно! — он подержал её и сразу вернул. — Ключ у вас с собой, полагаю? — Естественно, — такого холодного и безразличного тона Гермиона от Драко не слышала никогда. — Пройдемте, — гоблин спустился с высокого стула и жестом пригласил Драко пройти в коридор, ведущий к хранилищам. По чертежам Огастуса Гермиона помнила, что из этого коридора на этаж дирекции можно было попасть двумя способами — по лестнице или на лифте. И перед тем, как гоблин свернул в сторону подземелий, она вытащила палочку и дрожащей рукой направила её на него. — Петрификус Тоталус! Гоблин отлетел на десять футов, упал на живот и сильно ударился лбом об пол. Гермиона вздрогнула и сорвала с себя мантию, подбежав к нему вместе с Драко. — Грейнджер, ты что творишь? — Я… Я не думала, что он… Я просто хотела его обездвижить. Теперь он без сознания. Что за… — Ты зачем это сделала? У нас же был план! — не унимался Драко. — Как мы теперь выйдем, не привлекая внимания? Он ведь решит, что это я его обездвижил! — Так, мне надо подумать, — Гермиона машинально убрала палочку в карман и потерла висок. — Нам надо разделиться. — Что? — Ты ляжешь вот сюда и сделаешь вид, что тебя тоже обездвижили. И когда он очнется, то не заподозрит тебя. А я проберусь в кабинет Уилтона, а потом выйду в мантии. — Это не входило в наши планы, — медленно проговорил Драко. — И ты сама запретила разделяться. Это слишком опасно. — Драко, я однажды уже пробралась в подземелья незаконно и ограбила Гринготтс! А теперь я профессиональный детектив! Кабинет на этаже — это пара пустяков. — В прошлый раз ты была со своими дружками, одну я тебя не оставлю! — Драко схватил её за запястье, но это было похоже не на жест удержания, а скорее на просьбу не уходить одной. — У них моя дочь, Драко, — в глазах проступили слезы, но голос звучал твердо. — Я должна её найти! Драко медленно убрал руку, и Гермиона выпрямилась, чтобы снова надеть мантию. Посмотрев сверху вниз, она вдруг сказала: — Ты не выглядишь так, будто тебя отшвырнуло заклинанием. Драко нахмурил брови и тоже встал. — Только бей не сильно, — выдохнул он, поправляя свою мантию. — Я не собиралась тебя бить, вот, — Гермиона запустила пальцы в его волосы, заметив, как Драко на миг задержал дыхание. Она почувствовала запах его одеколона — чуть терпкий, но приятный, с нотами соленого моря и дорогой кожи. Запах показался знакомым. Снизу донеслось гулкое мычание — гоблин медленно приходил в себя. Гермиона быстро взъерошила идеально зачесанные назад волосы Драко, и, перед тем как лечь, он брезгливо проговорил: «Между прочим, подкладка этой мантии из шелкового атласа». И ей показалось, что он добавил: «Будь осторожна», но скорее всего это было что-то вроде: «Сколько можно» или «О, боже», но переспросить уже не было возможности, так как гоблин принялся медленно переворачиваться, и Гермиона тут же скрылась за поворотом, ведущим на лестницу. Пятый этаж банка был отдан под кабинеты руководителей различных отделов Гринготтса, и, конечно, здесь было чуть более людно в рабочее время. Гермиона замерла перед очередным длинным коридором. Из кабинета в кабинет летали самолётики-записки, видимо, поэтому некоторые двери не закрывались, и люди сновали туда-сюда, а кто-то вообще переговаривался между собой, находясь в соседних кабинетах. — Ячейка 481 ликвидирована? — Ты сказал восемьдесят тысяч галеонов? — Свяжись с Гаретом, выписки за май уже готовы! — Спорим, гоблины вообще не спят? — Рискни сказать об этом на первом этаже! Голоса доносились отовсюду, атмосфера чем-то напоминала министерство. После войны впервые с 1865 года в банке произошли реформы, подорвавшие авторитет гоблинов, и все больше должностей перешло волшебникам, оставив тем лишь административные обязанности, что никак не мешало гоблинам по-прежнему чувствовать себя хозяевами банка. Гермиона сделала вдох на четыре счета и выдох на восемь, и, когда коридор опустел достаточно для того, чтобы остаться незамеченной и ни в кого не врезаться, она пошла вперед. Чем дальше она шла, тем меньше голосов слышала, и количество работников, суетливо снующих туда-сюда, уменьшалось с каждым пройденным ярдом. Когда справа она заметила на двери табличку со знакомым именем, сердце Гермионы на секунду замерло. «Уильям Уизли». Самое простое решение находилось прямо перед носом — попросить Билла выписать им пропуск в банк для встречи, и тогда не пришлось бы устраивать всю эту диверсию с главным гоблином. Но Гермиона тут же одернула себя, понимая, что будучи детективом, не имеет права просить кого-то нарушить закон, даже зная, что этот кто-то, в данном случае Билл, без колебаний согласился бы, рискуя собственной работой. Он уже сделал для неё достаточно. Как так вышло, что из всех братьев Уизли ей в мужья достался… Рон? Мысленно ругая себя, она прошла дальше. Остановившись возле нужной двери, она запаниковала. Что если магия снова не сработает? Или сработает так же сильно, как несколько минут назад, и от базового безобидного заклинания дверь сорвет с петель? Почему вообще её магия внезапно заработала, да ещё и с такой сбивающей с ног силой? В мыслях возникло последнее воспоминание о Розе. Они пили чай в обед, обсуждая, какие еще книги нужно будет купить для первого курса. Гермиона сохранила почти все свои учебники, но за это время многие были дополнены и переизданы, как, например, «История магии». Роза вертела в руках свою палочку и раз за разом изображала, что колдует. Один раз у неё даже получилось открыть кухонный шкафчик с приправами. Гермиона грустно улыбнулась этому воспоминанию и направила палочку на дверь. Убедившись, что поблизости точно никого нет, она шепотом медленно произнесла: — Алохомора! Замок щелкнул, и дверь тихо приоткрылась. В этот момент послышались чьи-то голоса, и Гермиона мгновенно шагнула внутрь, аккуратно закрыв за собой дверь и стараясь не шуметь. Сердце стучало в районе горла, она несколько раз сглотнула и попыталась перевести дух. Получилось. Этот кабинет Уилтона кардинально отличался от того, что находился в доме — кроме стола, большого кресла и, естественно, книг на полках, в нем не было ничего. Даже стула для посетителей. От чистоты пола защипало в глазах. К счастью, в столе были ящики, к которым Гермиона и направилась в надежде найти хоть какие-то улики. В верхнем она обнаружила колдографию семьи в красивой резной рамке — молодые отец и мать вместе держали на руках мальчика. На обратной стороне Гермиона прочитала: «Эбенезер, Кенвара и Огастус. 1984». Во втором ящике находилась увесистая стопка документов, которую Гермиона с трудом вытащила, решив не тратить магию попусту, и положила на стол. Но это оказались лишь очередные сметы, части чертежей подземелий, контракты с рабочими, и почему-то карта Косого и части Лютного переулков. В правом углу карты стояла дата «Октябрь 1961». Третий ящик оказался заперт на ключ. — Алохомора! — Гермиона с вызовом взмахнула палочкой, но ничего не произошло. — Редукто! Крошечная искорка вылетела из кончика палочки и тут же погасла. Гермиона обессилено выругалась. Ключ мог находиться где угодно. Если бы с ней сейчас был Малфой, он бы открыл этот ящик одним взглядом. Как это она за пару дней успела привыкнуть к его присутствию? Нет, она справится и сама, как справлялась много лет до этого. Без Малфоя. Гермиона огляделась, но кроме полок с книгами взгляду зацепиться было не за что. Она подошла ближе. Эта библиотека отличалась от той, что была в доме Уилтона. Книги о предпринимательстве, строительстве, искусстве переговоров… Шанс, что за этим шкафом скрывается вторая стена, таял на глазах. Этот набор изданий больше напоминал тематический отдел в книжном магазине, чем библиотеку. Но тут Гермиона зацепилась за что-то краем глаза и вернулась к полке слева. Книга под названием «Откройся» выделялась красным корешком с белыми буквами. Она взяла её в руки и открыла. Звук был такой, будто по полу рассыпали горстку сиклей, но на самом деле из книги выпал ключ и очень долго звенел, не торопясь опуститься на паркет полностью. Гермиона наступила на него ногой, чтобы остановить лязг, который мог привлечь чье-либо внимание в коридоре или соседнем кабинете. Слишком загадочно для простого ящика стола, и слишком просто для такого человека, как Уилтон. В конце концов, Гермиона подняла ключ с пола и победно направилась к ящику. Она не знала, что ожидала там найти. Письменное признание вины? Стопку колдографий, обличающих Уилтона и Флинта? План по захвату банка? Министерства? Замок тихо щелкнул, и она выдвинула ящик на себя. Моргнув три раза, Гермиона убедилась, что на самом деле видит то, что видит. Она осела на пол и уставилась на содержимое ящика. Первой мыслью было бежать. Бежать со всех ног прямиком в министерство, не обращая внимание ни на что. Бежать к Кингсли, к Гарри, Кевину и Дину. К Малфою, который скорее всего уже сидит в кабинете Гарри и делает вид, что дает показания насчет покушения на него и главного гоблина. Гермиона заметила, что слезы текут по щекам, когда одна упала на её руку, которой она потянулась вперед, чтобы взять окровавленный носовой платок с вышитой Молли монограммой «РУ». Роза Уизли. Гермиона не знала, что ей не нужно было волноваться о звуке падающего ключа, ведь кабинет Уилтона был звукоизолированным. Никто ничего не услышал. Так же как никто не услышал раздавшийся хлопок, когда сработал портал-ловушка и Гермиона исчезла.