Часть I

      Гарри проснулся от едва слышного металлического дребезжания будильника, стоявшего на прикроватной тумбочке. Не желая открывать глаза, он потянулся рукой в направлении неприятного докучливого звона и хлопнул ладонью по верхней кнопке, отвечающей за выключение.              Когда в комнате вновь стало тихо, Гарри прислушался и с удовольствием отметил: Пэнси тихо сопела на другой половине кровати, завернувшись в одеяло, как гусеница в кокон. Сейчас он уже не удивлялся, когда просыпался наполовину раскрытый с уголком одеяла в руках, пока остальная часть лежала либо на её половине, либо где-то на полу с той же стороны.              Несмотря на открытое настежь окно, в комнате была комфортная для Гарри температура. Но даже прохлада и отсутствие большей половины одеяла не смогли бы вытащить его из тёплой постели, пока рядом лежала она — ведьма, покорившая его сердце на восьмом курсе Хогвартса.              С тех пор прошло четыре года. Многое изменилось: магический мир перестал быть серым и мрачным, многие волшебники смогли оправиться от последствий войны и потери близких, некоторые заключённые успели выйти на свободу (те, чьи преступления не несли большой общественной опасности или кто смог найти доказательства, что находился под контролем Тёмного Лорда). Гарри не считал, что как-то изменился. Он стал аврором — как и хотел — продолжал помогать волшебникам и спасать мир, но, благо, в меньших масштабах, чему сам был несказанно рад. Жил один. Любил квиддич. Общался с Гермионой и Роном. Заглядывал в гости к семейству Уизли. Занимался ремонтом на Гриммо, 12.              Правда...              Всё же что-то изменилось, ведь сейчас его пальцы касались мягкой и нежной кожи спины Пэнси Паркинсон. Гарри пододвинулся ближе, прижимаясь к ней, и уткнулся носом в затылок. Её волосы пахли шампунем со свежим ароматом, напоминавшим морозный воздух. Сама она тоже напоминала крепкий сухой мороз, с которым каждый вдох сопровождался болезненным пощипыванием слизистой. Наверное, поэтому его постоянно тянуло к ней, как мотылька, летящего на свет, чтобы сгореть.              — Ты опаздываешь, Поттер, — сонным голосом пробурчала Пэнси, удобнее укладывая голову на подушку.              Гарри улыбнулся, крепче её обнимая.              — У меня ещё есть время.              — Я знаю, что нет.              Она всегда тихо возмущалась по утрам, не желая просыпаться раньше привычного времени, чем сильно умиляла его. Обычно Гарри встречал утро один в холодной и пустой квартире на Гриммо, 12, напоминавшей склеп с началом ремонта. Впрочем, и до этого она от него мало чем отличалась.              Пэнси повернулась на спину, выкручиваясь из ловушки одеяла и его рук.              — Тебе пора, — тем же заспанным ворчливым тоном напомнила она и повернула голову к Гарри. Не полностью сфокусированный, но уже такой требовательный взгляд зелёных глаз взывал к сознательности.              Наверное, Пэнси с завидной периодичностью думала о том, чтобы больше не звать его к себе, потому что вопреки всем доводам и попыткам оставаться ненавязчивым, Гарри с трудом уходил по утрам. В этом смысле он был паршивым любовником.              Даже сейчас, вместо того чтобы встать с кровати, найти одежду, кобуру, палочку, мантию и подсумки, Гарри навис сверху и прижался эрекцией, чувственно надавливая. Он с трудом сдерживался от желания запустить руку в вороньего цвета волосы, сжать их в кулак и впиться в её мягкие губы.              — Уверена?              Он нежно толкнулся ещё раз. Пэнси на мгновение поддалась. Кажется, Гарри удалось заинтересовать её, но настигшее счастье длилось недолго.              — Да, — без доли сомнения ответила она и упёрлась ладонями ему в грудь. — Уходи.              Пэнси не располагала большой физической силой, но хорошо била наотмашь словами. Гарри выждал несколько секунд, но, так и не получив второго шанса, нехотя отстранился. Старое дерево под высоким матрасом жалобно заскрипело, как и его душа, пока он перебирался на другую сторону кровати.              — Вечно ты так.              — Как? — она поднялась выше, облокотившись на изголовье, и прикрыла грудь одеялом.              — Сначала зовёшь, потом выгоняешь.              Гарри знал, что сейчас, пока он собирал вещи, Пэнси внимательно наблюдала за ним, едва заметно нахмурив брови. Она ни разу не позволила ему остаться с тех пор, как они начали периодически проводить ночи вместе.              — Ты знаешь правила.              — Подумываю о том, чтобы добавить свои, — с насмешкой хмыкнул он и мельком взглянул на недовольное лицо Пэнси.              Гарри схватил ремень, который она ловко вытянула вчера, и принялся продевать его в шлёвки. Пальцы не слушались. В брюках было тесно. В такие моменты ему казалось, что подобными уловками она вынуждала его задержаться на пару минут, но не дольше, иначе он смог бы уговорить её на продолжение.              Он услышал, как Пэнси запоздало хмыкнула, но больше ничего не сказала. За это время Гарри успел накинуть рубашку и подтянуть ремни кобуры и подсумков. Он жалел не только о каждом утре, но и о том, что так и не смог соблазнить её на что-то большее, чем ужин в поместье и секс после него.              — Скоро вечеринка, ты же помнишь?              Гарри обернулся.              — Конечно.              — Ты будешь? — спросила она. В голосе проскользнуло волнение, будто он мог не прийти на встречу после возвращения квиддичной команды, где играли Рон и Джинни.              А он мог.              Отчасти Гарри не хотел идти из-за Джинни, но в то же время ему ничего не мешало вновь вернуться к ней, к отношениям, которые они когда-то потеряли на фоне разногласий и потерь после войны. Пэнси об этом хорошо знала, но никогда не выказывала ревности. Порой Гарри думал, что ей нравится только сложившаяся между ними непринуждённость.              — Возможно, — серьёзнее сказал он, затягивая последний ремень.              Дело оставалось за малым: поправить манжеты и подвернувшийся ворот мантии. Хотелось эвакуироваться из спальни как можно скорее, пока он не решил совершить глупость, после которой со стопроцентной вероятностью потерял бы достоинство.              — Я там буду, — как само собой разумеющееся, сказала Пэнси.              Только Гарри не хотел быть преданным псом, которого достаточно поманить пальцем. Он и так всегда приходил, когда она звала (конечно, если позволяла работа), но на подобные крохи никогда не соглашался.              Последний раз по совпадению обстоятельств они попали в один бар, но с разными компаниями. Гарри пришлось стать наблюдателем короткой интрижки между Пэнси и Флинтом, завязавшейся после нескольких рюмок острой текилы, которые тот ей оплатил. Неизвестно, чем всё закончилось, если эти скользкие лобызания Флинта можно вообще назвать началом. Гарри не спрашивал — не имел права, как и не пытался предъявлять ревнивые претензии.              Внутри всё бурлило, как вода в котле. Только вот она давно выпарилась без следа, и он готов был взорваться в любую секунду.              — Не забудь повеселиться, — безрадостно сказал он.              — И без тебя?              — Прежде ты отлично справлялась, — добавил Гарри и поспешил взять летучий порох.                     ***              В Министерстве царила суета независимо от уровня, дня недели и времени суток: сотрудники и служащие торопились по рабочим делам, обсуждали насущные проблемы и принимали граждан. Единственным местом, где можно было не столкнуться с давкой и очередями, оставалось крыло Аврората с двумя отделами особого ранга. Мракоборцы и невыразимцы чаще других занимались оперативной работой и отсутствовали на рабочих местах.              Гарри присоединился к команде мракоборцев два года назад. После удачного дела по захвату одной из оставшихся групп Пожирателей смерти, мистер Бруствер, храни его Мерлин, предложил ему перевод, и Гарри незамедлительно согласился.              Сегодня вместо привычного холода пустых коридоров в их крыле суетились несколько коллег, бурно обсуждавших какое-то возобновившееся резонансное дело. Они были крайне опечалены таким исходом и боялись, что всем прилетит по голове за недоработку. К сожалению, подобные случаи были нередки в последние годы из-за пересмотра дел Пожирателей смерти, пытавшихся обжаловать решение Визенгамота.              Гарри, не желая ввязываться в пустословную беседу, обогнул толпу и с крайне занятым видом направился в свой кабинет. На самом деле ему действительно стоило поторопиться. Со вчерашнего вечера его ждала стопка отчётов на подпись, которую нужно было отнести секретарю, пока тот не передал Кингсли утреннюю почту. Иначе он заберёт бумаги только во второй половине дня, гораздо позже обеда.              После неудачной попытки повернуть ключ Гарри с тяжёлым вздохом толкнул дверь вперёд и увидел Гермиону, сидевшую за столом напротив его собственного. Она, крайне озадаченная чем-то более важным, отрешённо взглянула на него, буркнула дежурное приветствие и продолжила изучать содержимое документов.              Стоило Гарри собрать все бумаги, норовившие развалиться обратно в бесформенную кучу, как Гермиона вновь отвлеклась и начала быстро собираться.              — Ты же к секретарю?              — Да. — Он обернулся. — Ты со мной?              Гермиона согласно кивнула и взяла в охапку несколько массивных папок. Последние две недели она занималась проверкой закрытых дел — нудной и, по мнению Гарри, бесполезной работой, которую мог сделать любой сотрудник Архива.              На этот раз возле кабинета Кингсли никого не было. Они зашли в приёмную к секретарю, которая была раза в полтора больше их совместного кабинета, и оставили бумаги на подпись. Мистер Стивенс, секретарь Кингсли, крайне ворчливый и дотошный волшебник, водрузил их стопки поверх других так, что отчёты Гермионы о проверке закрытых дел оказались выше.              — Не забудьте, что зайти можно будет только после одиннадцати часов. И не нужно ломиться в кабинет раньше! — как обычно нудел мистер Стивенс, заглядывая в глаза.              — Конечно, сэр, — попыталась успокоить его Гермиона, улыбнувшись с терпимой вежливостью.              Они отошли от стола, чтобы секретарь не смог их услышать. Гарри наклонился ближе к Гермионе.              — Как всегда, ты первая, — с насмешкой сказал он, собираясь уходить, и открыл дверь, пропустив Гермиону вперёд.              — Будь джентльменом, Гарри, — свойственным нравоучительностью голосом ответила она.              Они шутливо переглянулись. Едва Гарри и Гермиона успели переступить порог, за их спиной открылась дверь. Кингсли не дал им уйти, попросив задержаться на несколько минут. В крайне суровом настроении он одёрнул край мантии и жестом подозвал волшебников подойти ближе.              — Не знаю, дошли ли до вас слухи, но дело о хищениях пришлось возобновить. Вскрыли ещё одну квартиру сотрудницы первого уровня, миссис Дэниз.              Прежде им довелось поучаствовать в одном деле о хищениях у министерских сотрудников, но за неимением состава его закрыли. Гарри нахмурил брови, внимательно слушая Кингсли.              — Вы уверены? — взволнованно спросила Гермиона.              — Пока держим ситуацию на контроле. Возможно, появился подражатель. Пока рано делать выводы, но обстоятельства неутешительны.              — Мы можем чем-то помочь? — поинтересовался Гарри раньше, чем понял последствия подобной инициативы.              — Как раз это я и хотел сказать, — Кингсли провёл ладонью по лысой голове. — Дело будут вести Ашфорд и Ноэль, но вы сами понимаете. Они работают всего полгода, поэтому требуется твёрдая рука. — Когда Кингсли увидел, что они с ним солидарны, продолжил: — Даю вам полный доступ к делу и жду отчёт каждые три дня.              Гарри проклял свой длинный язык, несмотря на то что его молчание ничего бы не изменило. К сожалению, выбора им никто не давал по долгу службы.              — Есть, сэр, — прозвучало в унисон.              Они вышли из кабинета в слегка ошеломлённом состоянии. Во-первых, им подсунули дополнительную работу, во-вторых — чужое дело всегда требовало вдвое больше времени и сил. Теперь им придётся разбираться в том, что произошло и связано ли с кражами в прошлом.       — Это же не они, правда? — взволнованно обратилась к нему Гермиона на половине пути до кабинета.       — Даже не говори об этом, — отрезал Гарри. Он с ума сойдёт, если это правда те, о ком она подумала.              К тому же ему следовало сначала разобраться с остатками работы по прошлому делу. Из груди сорвался неутешительный вздох. Гермиона подбадривающе взглянула на него, после чего усмехнулась собственным мыслям. Да, они оба по горло загружены работой.              Увлечённый работой и не замечавший урчания в животе, Гарри понял, что наступило время обеда, только когда до него попыталась дозваться Гермиона. На третье, более серьёзное, «Гарри Поттер!» он смог оторваться от крайне скучных, но не менее важных документов и заметил, что его напарница уже успела надеть форменную уличную мантию, взять маленькую чёрную сумку и шарф.              — Так ты идёшь? Мы же договорились.              — Конечно, — ответил он, спешно выскальзывая из-за стола.              Гарри не планировал пропускать их обеденный перерыв. Тем более когда Рон наконец смог найти время на них в своём плотном графике. Признаться честно, они всегда думали, что у него, заядлого спортсмена, будет больше свободного времени, а оказалось, что нет. Бесконечные дружеские матчи, тренировки в других странах, путешествия, рекламные компании — малая часть забот Рона. Да и не только его. Джинни также пропадала неделями и редко заглядывала в гости.              Обедали они обычно в небольшом кафе недалеко от Министерства. Оно располагалось на перекрёстке двух главных улиц магического Лондона и, на удивление, не привлекало толпы волшебников. Зато сюда с завидной регулярностью захаживали сотрудники и служащие Министерства. Порой лишние уши заносчивых коллег раздражали, но ничего вкуснее и ближе им найти не удавалось.              Когда Гарри и Гермиона вошли в кафе, они заметили Рона, успевшего занять столик возле окна. Он встретил их тёплыми объятиями и шутками о пунктуальности, которой Министерство тех так и не научило. Гермиона повесила мантию на вешалку, Гарри закинул свою на спинку кресла и сел за стол. Как оказалось, они сильно припозднились, и Рон, взяв инициативу в руки, успел заказать три порции классического обеда. Он выглядел счастливым и бодрым, как отчеканенный галлеон, только что полученный в Гринготтсе.              — Как ваша последняя поездка? — поинтересовался Гарри, поправляя рукава водолазки.              — Спонсоры решили сэкономить. Хотели поселить нас в хостел. Пришлось оплачивать нормальный отель самому, — удручённо заговорил он, потирая нос. — Джинни забрал с собой. Флинт и Хаспер пошли с нами, а остальные согласились переночевать там.              — Я так понимаю, вы с ними больше не сотрудничаете? — хмыкнул Гарри.              Рон удивлённо скривил губы.              — Наш представитель воздержался от комментариев, но я туда больше не поеду. Это был не какой-то дешёвый сервис, а настоящий притон. Как им такое в голову пришло?!              — Может, вы просто привыкли к роскоши? — решила подколоть его Гермиона.              — Да, две победы в сезоне, и я уже покупаю третье поместье. Были бы в кармане галлеоны! Вы же знаете, что наши гонорары выходят не сильно выше зарплаты вашего особого подразделения.              Гермиона улыбнулась вслед за ним.              — Да ладно. У Гарри есть наследство и жильё. У тебя, если перестанешь прибедняться, уже строится дом.              — А ты встречаешься с Малфоем! — не удержался Рон.              — Ну конечно, — Гермиона сделала паузу и с той же долей сарказма, не меньше ложки с горкой, продолжила: — Скрываю от вас отношения, а от него жду дорогих подарков.              Улыбка на лице Рона погасла, когда Гарри пнул его носком ботинка по ноге. Он, не ожидавший резкой перемены в настроении Гермионы, засуетился:              — Мерлин, извини. Я не хотел тебя обидеть, но неужели вы всё ещё не решились? Сколько уже прошло? Около года?              Гарри, завидев смешанные чувства на лице Гермионы, не стал встревать. Она, как и он, ввязалась в сложные отношения и не знала, как с ними разобраться. Драко Малфой оказался не таким поганым, но при этом непростым волшебником. Возможно, причины его поведения таились в сложной обстановке после окончания войны, а может, на них всех повлияла она сама. По какой-то причине их отношения оставались безликими.              Пару раз Гермиона пыталась задавать им с Роном вопросы: как скоро они начали бы встречаться с понравившейся девушкой? Как они выражали свою симпатию? Стоит ли ей волноваться? Стыдно признать, но толкового ответа Гарри дать не мог, поэтому говорил так, как хотел бы поступить, если бы Пэнси ему позволила.              — Всё хорошо, — неубедительно сказала она, потирая пальцами салфетку.              — Я слышал, что их тоже пригласили. Ну, Паркинсон и Малфоя. Флинт разошёлся на полную. Такое ощущение, что он решил позвать весь наш курс. Думал, вы идёте парами.              Рон прервался, заметив приближавшегося к их столику официанта. Им принесли тарелки с едой и подали чайничек с ароматным цитрусовым чаем. Гарри с благодарностью отметил, что эта приятная суета с едой, столовыми приборами и салфетками помогла им избежать неловкого молчания, потому что объяснять в который раз, почему они идут одни, не особо хотелось.              — Вы же знаете, что я всегда рад вас видеть. Да и Джинни очень по вам соскучилась, — добавил Рон. Он взял ложку и, не дожидаясь друзей, попробовал овощной суп.              — Я, наверное, не пойду, — тем же неуверенным тихим голосом озвучила решение Гермиона.              Рон едва не подавился.              — Как же так?              — Я тоже не уверен, — добавил Гарри.              Рон возмущённо выпустил ложку, и она звонко лязгнула по тарелке. Воспользовавшись замешательством друга, Гарри попробовал суп: тот оказался немного пересоленным.              — Вы серьёзно? Вы оба? А ты чего?              Рон смотрел на него, как на последнего предателя. Только было бы о чём говорить. Честно. Он не может каждый раз наступать на одни и те же грабли. Сколько ещё придётся делать вид, что между ними ничего нет?              После напряжённой минуты молчания Гарри позволил себе пойти на поводу желаний друга:              — Я подумаю.              Сгладить острые углы казалось проще, чем объяснять, как его очередной раз оттолкнула Пэнси. Что они ни разу не переступили умело вырезанной ею черту на его сердце. Он до безумия хотел бы пригласить её, познакомить, как полагается, с друзьями, отлично провести время, а после уйти незадолго до конца вечеринки и сорвать с неё одежду прежде, чем они доберутся до второго этажа на Гриммо, 12.              — А ты? — Рон обратился к Гермионе.              — Если он пригласит меня, я пойду, — смелее сказала она. Гермиона, видимо, не желая есть пересоленный суп, промокнула губы салфеткой и пододвинула к себе тарелку с салатом.              Они услышали обречённый вздох Рона:              — Мерлин, помоги. Приходите ко мне, к сестре. Забейте вы на этих слизняков. Кому вы хуже делаете? — Волшебник посмотрел сначала на Гарри, затем на Гермиону. Что-то переменилось в его лице, пока он задумчиво наблюдал за тем, как она ест. — Иногда я думаю, что мог бы дать тебе всё.              Ей пришлось вдвое быстрее дожевать овощи.              — Ро-о-он, — вымученно протянула Гермиона.              — Да знаю я, знаю. Всё давно в прошлом, но мне невыносимо смотреть, что вы творите со своими чувствами.              — Мы с ними обязательно разберёмся, — подытожил Гарри.              И впервые за день он подумал о том, что всё же стоило пойти на вечер исключительно ради Рона и Джинни и перестать беспокоиться за зря.                     ***              Гарри готов был смириться со званием «беспросветного дурака», которое он дал себе полчаса назад, когда зашёл в этот бар. Попытка не беспокоиться закончилась так же быстро, как и началась. Он потратил кучу времени на то, чтобы выбрать подходящую по цвету рубашку, потому что футболка показалась ему излишне повседневной. После он долго возился с обувью и в конечном итоге остановился на чёрных туфлях, которые купил где-то полгода назад для официального вечера в Министерстве.              Служба в Аврорате, в каком-то смысле, плохо на него повлияла: Гарри стал чаще использовать официальные формулировки в письмах, предпочитал более строгий стиль одежды и бесконечно переживал о субординации, даже в ситуациях, где она была неуместна.              Обстановка в баре была на грани: «Ещё по одной, и вечер пройдёт как в тумане». Полумрак огромного помещения освещали волшебные огни под потолком, напоминавшие ночное небо. Они постоянно меняли направление и цвет свечения. Кроме того, центральным элементом с дополнительной подсветкой стояла барная стойка, за которой без остановки кружились за работой бармены.              Несколько десятков волшебников рассредоточились по всему бару. Они были: на танцевальной площадке, за стоячими столиками, в коридорах, туалетах, за барной стойкой, несколько вышли на улицу.              Гарри нашёл компанию друзей неподалёку от крайнего столика возле барной стойки. Гермиона, Рон, Джинни и Невилл активно вели обсуждение, пытаясь перекричать стучавшую по ушам музыку и другие голоса. На пару мгновений его взгляд задержался на огненно-рыжих волосах Джинни Уизли, задорно улыбавшейся Невиллу. Она выглядела особенно хорошо с распущенными волосами и в непринуждённой повседневной одежде: майка на бретельках и магловские джинсы сильно контрастировали с надоевшей одеждой волшебников.              Что-то далёкое отзывалось в его мыслях: приятные и не очень моменты их несостоявшихся отношений, как мыши в погребе, копошили воспоминания. Он не хотел тешить надежду, но и избавиться от них не мог. Или не хотел. В любом случае, замешательство порой тяготило.              По пути к ним Гарри успел заметить нескольких сокурсников, чьи имена уже плохо помнил. Он протискивался через толпу танцующих волшебников и, прокляни его древняя магия, рыскал взглядом среди присутствующих. Несложно догадаться, кого он искал, хоть и множество раз убеждал себя, что не будет этого делать.              Наконец ему удалось подобраться к друзьям. Гарри, игнорируя беспокойное сердце, с улыбкой хлопнул по плечу Невилла, поздоровался со всеми и встал между Роном и Джинни.              — Держи. — Рон пододвинул к нему нетронутый бокал с пивом и на повышенных тонах сказал на ухо: — Что-то поздно ты. К бару уже не подобраться!              — Извините, задержался! — ответил Гарри, сильно напрягая связки.              Только сейчас он понял, насколько же громко играла музыка и как много волшебников скопилось вокруг. Кроме того, с их места отлично просматривался весь зал. Интереснее всего выглядела траектория по диагонали из дальнего угла, где за танцевальной площадкой располагались столики. Они стояли на невысоком подиуме, и все, кто успел занять там место, могли видеть и танцпол, и барную стойку.              За одним из них самоуверенно стоял Драко Малфой с бокалом в руке и неотрывно смотрел в их сторону. Ведомый предчувствием, Гарри повернулся к Гермионе. Она слегка нахмурилась, помешивая зубочисткой от бумажного зонтика лёд в бокале, и старательно делала вид, будто не замечает этой жалкой попытки привлечь её внимание. Подобный бойкот от неё происходил с заметной периодичностью и чем-то напоминал ему собственные потуги воззвать Пэнси к иным мыслям. Но, кажется, их тактика не давала результатов. Слова не работали, действия не убеждали.              В ход пошли манипуляции — прямые свидетели того, что они забрели в тупик.              От мыслей его отвлекло лёгкое прикосновение к плечу. Гарри наткнулся на внимательный взгляд Джинни Уизли, которая, судя по всему, наблюдала за ним последние несколько минут и была не прочь залезть к нему в голову.              К сожалению, её ждало огромное разочарование.              — Снова пришёл один, — неоднозначным тоном озвучила мысли она. То ли констатировала факт, то ли задала вопрос. По интонации Гарри понял только то, что она была этому рада.              Джинни, не услышав в ту же секунду ответ, добавила:              — Как твои дела?              — Неплохо. Хотел прийти пораньше, но задержался. — Он не знал, зачем снова повторяет то же оправдание. Других слов, к сожалению, не нашлось, пока она так смотрела на него, будто собиралась провести сеанс психотерапии и разгадать все тайны души.              — Я слышала, в Министерстве сейчас волна сокращений, вас же это не коснётся?              — Нет, — не задумываясь, ответил Гарри. — Нет, это министр добрался до оставшихся псов. По некоторым пришлось искать доказательства — которых было с чайную ложку — несколько лет, и только сейчас удалось продвинуть дело.              Она понимающе кивнула и отпила из бокала. Джинни встала ближе к нему и повернулась так, чтобы видеть Гермиону и её любовную дилемму по другую сторону бара. Какое-то время они пили молча, пока ей вновь не захотелось озвучить очевидное:              — Так тяжело наблюдать за ними, — сказала она Гарри на ухо. Джинни пришлось приподняться на носочки и воспользоваться его плечом для опоры. — У нас всё было гораздо проще, пока ты не передумал.              Будь всё так просто, он бы передумал. Тогда, на восьмом курсе, сохранялись тяжёлые времена, пока все разгребали последствия войны. Каждый столкнулся с потерями, эмоциональным и моральным опустошением, проблемами с финансами, натянутыми отношениями в обществе, множеством преступлений и бесконечными судами, будь они неладны.              Гарри никогда не хотел кричать во всеуслышание: «Да я жизнь за это отдал!» — но он пережил слишком много, и отрицать это глупо. Отношения с Джинни висели неподъёмным грузом из ответственности и чужих ожиданий. Может, если бы они сделали перерыв или Джинни сбавила напор, всё могло сложиться иначе.              — Хочу тебе напомнить, что это всего лишь детская влюблённость. — Гарри склонил к ней голову.              — Да, зато тогда не было никаких забот, — задумчиво начала Джинни. — Как и сейчас. Ты свободен, я свободна...              От неё исходил аромат цитрусового коктейля и сладких духов, а в голосе слышалась смелость, придаваемая алкоголем. Джинни не знала ничего о его попытках сойтись с Пэнси Паркинсон. Гарри настоятельно просил Рона и Гермиону держать язык за зубами, и они, спасибо всем святым, услышали его. Обычно в их компании подобные секреты недолго держались в тайне.              — Ты же догадываешься, какой будет ответ.              — Не всегда всё очевидно. Может, ты просто боишься согласиться, потому что у нас был неудачный опыт.              Нежелание брать на себя ответственность нельзя назвать неудачным опытом. Все думали, что на радостях от того, что он выжил, Гарри сделает Джинни предложение. На тот момент он думал только о том, как бы не умереть посреди ночи от очередного кошмара. При всей его любви к семье Уизли, её родители сильно перегнули палку в своей настойчивости.              — Я не хочу пробовать снова. Мы остались лучшими друзьями. — Он проглотил вязкую слюну. — Давай не будем портить то, что есть сейчас.              Гарри начал жалеть, что не остался дома после долгой и мучительной примерки. Они все успели хорошо выпить, а он только хлебнул пива и был слишком трезв, чтобы обсуждать гипотетические отношения с бывшей.              Джинни положила вторую руку ему на плечо и начала говорить, едва касаясь носом его уха.              — Тогда просто отправимся к тебе.              Гарри отрицательно покачал головой.              — Нет.              — Можем отлучиться в уборную, — не унималась она.              Глубокий вдох, медленный выдох. Гарри ненадолго закрыл глаза и постарался набраться терпения. Да, Джинни всё ещё испытывала к нему какие-то чувства, но сейчас она была пьяна, а после — секса, которого не будет — они бы сильно пожалели.              — Джинни, нет.              — Но ты ведь...              — Ещё одно слово, и твой брат выпроводит тебя отсюда. Уверен, Рон очень хочет знать подробности нашей личной жизни.              Это была плохая угроза, поскольку он никогда в жизни не стал бы говорить Рону о том, что у них было с его сестрой, даже когда они невинно держались за руки.              В ответ Джинни недовольно искривила губы.              — Сомнительный аргумент.              Нет. Терпение Гарри заканчивалось — всё равно что говорить со стеной. Он отпил пива и, звучно поставив бокал на стол, отправился прогуляться по бару. И плевать, что тот битком набит вусмерть пьяными волшебниками.              После нескольких неудачных попыток найти укромный уголок Гарри направился к барной стойке. Там как раз образовалось свободное место. Он сел на высокий стул и поднял руку, подзывая бармена для заказа:              — Огневиски со льдом.              Поначалу Гарри хотел заглянуть на вечеринку и пообщаться с друзьями, но теперь… хотелось выпить и забыться в одиночестве.              Ещё немного — и Джинни переступила бы черту. Его могли терзать самые разные мысли, как и желание переспать с ней, но Гарри не хотел и не мог себе позволить нарушить с трудом восстановленное общение.              После окончания войны, когда она поняла, что он не в состоянии дать ей желаемого, с каждым днём становилось только хуже. Джинни не хотела скорого брака, но, несмотря на это, Гарри больше не выдерживал давления. Он жаждал тишины и спокойствия: никаких ожиданий, подвигов и громких целей. А их отношения, они своим существованием навязывали больше, чем он тогда мог вынести. Обычные слова становились причинами разногласий, беседы перерастали в ссоры — и в один момент всё сломалось.              Гарри просидел за барной стойкой какое-то время, пока ему на глаза не попался дальний ряд столов с диванами. Дело, конечно же, было не в них. В той части обосновалась большая часть состава квиддичной команды, и среди них он увидел до боли знакомое лицо.              Пэнси.              Она сидела на верхнем крае дивана спиной ко всем, пока Маркус пытался завязать ремешки её босоножек. Судя по тому, как она постоянно наклонялась с хохотом и дёргала ногами, у него плохо получалось.              Гарри приподнял очки, потирая уставшие глаза и переносицу. Ему не померещилось: Флинт находил время на то, чтобы между завязыванием ремешков на её лодыжках целовать коленки и запускать руки выше по бёдрам.              Почему она позволяла ему так нагло вести себя?              Гарри оттянул рубашку, чувствуя, как жар распространяется от груди по всему телу. Знал же, что ничем хорошим его поиски не закончатся. Не стоило приходить и тешить себя ложными надеждами. Теперь он смотрел, как она без зазрения совести наслаждается его прикосновениями и откровенным заигрыванием.              Когда Маркус провёл языком от её голеностопа к колену, Гарри потерял мысль. Он не помнил, как подозвал бармена, как заказал ещё один бокал огневиски. После ноги сами понесли его вперёд, прямиком к Пэнси и её бесящему до жути кавалеру.              По пути Гарри проклял себя за излишнюю сообразительность. Ведь нет ничего гениальнее, чем влезть без спроса к тем, кто не желал его видеть. Иначе бы Пэнси давно согласилась пойти с ним, а не устанавливала новые правила.              К чёрту. Было слишком поздно, чтобы передумать. Они заметили движение на периферии и, прервавшись, оба уставились на него, как на редкую волшебную реликвию.              — Давно не виделись, — поприветствовал Пэнси он, не обращая внимания на Маркуса Флинта. После того, что Гарри увидел, тот перестал для него существовать. Во всяком случае, он хотел этого больше, чем чего бы то ни было в эту секунду.              — Поттер? — не без ноты возмущения удивился Маркус.              Пэнси на мгновение оцепенела.              — Держи, — Гарри, воспользовавшись шансом, протянул ей бокал. — Возвращаю маленький должок.              В последний момент мозг удачно напомнил ему о том, как недавно Пэнси купила им два кофе (потому что он забыл кошелёк в поместье), когда они решили прогуляться поздно ночью по магловской части Лондона. Это было её спонтанное желание и, как следствие, одно из лучших воспоминаний Гарри.              Пэнси изогнула в удивлении бровь. Она смотрела на него как на сумасшедшего, но всё же приняла бокал. На мгновение их пальцы соприкоснулись. Прежде Гарри не мог себе представить более неловкого момента, чем этот.              — Не стоило, Поттер, — её слова прозвучали высокомерно. Согласно тону Пэнси, он оказался где-то на уровне домового эльфа, не удостоившись базового человеческого уважения. — Мы уже собирались уходить.              Маркус забрал бокал из её рук и одним махом выпил огневиски.              — К сожалению, мы торопимся. Да, дорогая?              — Да. — Она снова смерила Гарри презрительным взглядом. — Не знаю, за что ты мне должен, но ты прощён.              Вот так просто Пэнси готова была вышвырнуть его из своей жизни? Что, Мерлин их всех прокляни, это значило? Гарри приподнял голову выше, пытаясь вдохнуть полной грудью, которую будто зажали тиски. Пальцы медленно сжимались в кулаки.              — В самом деле? И как много ты не помнишь? — язвительно уточнил Гарри. Он ожидал чего угодно, но только не пустого и высокомерного взгляда, будто они не знакомы.              Маркус протиснулся между ними, отталкивая Гарри.              — Поттер, у тебя крыша поехала? Вернись домой, проспись.              Нет, он не был пьян. Гарри хотел прервать их, показать, что не безразличен к ней, но Пэнси в очередной раз подсунула ему бобов со вкусом рвоты.              — Извини, нам пора, — протараторила она, не дав сказать Маркусу слово. Пэнси взяла его за руку и направилась к выходу.              Гарри стоял как вкопанный, провожая их взглядом. Она так и не ответила на его вопрос, сделав вид, будто ничего не было. Ушла, держа за руку того, чьи прикосновения только что заставляли её улыбаться, как влюблённую девчонку.              Он наблюдал, как их силуэты растворились в полумраке у выхода. Гарри почувствовал, как что-то внутри безвозвратно сломалось, как мысленная дверь, за которой он хранил все тёплые воспоминания и смутные надежды, захлопнулась, защемив ему сердце.