Часть II

      Было в рабочих буднях что-то особенное. Что-то, что успокаивало мысли или, по крайней мере, увлекало их в русло, отличное от проблем в отношениях с Пэнси. В самом деле, они даже не встречались, но Гарри, как глупый подросток, переживал о неразделённой любви и непонятых чувствах. Он мог бы серьёзнее отнестись к изначальным договорённостям и оставить всё на уровне «без обязательств», но получилось то, что получилось. Она ушла с другим, выставив его дураком.              Может, ему действительно не хватало некоторых качеств? Чем Флинт мог привлечь? Спортивной подготовкой? Едва ли. Мракоборцев гоняли на тренировках не хуже, чем игроков квиддичной команды. К тому же Гарри не смог бросить любимый спорт и всегда участвовал в матчах между командами авроров. Соревнования были любительскими, но всё равно пробуждали желаемый адреналин и азарт к победе.              К слову, новый матч стоял в расписании вместо стандартной тренировки на следующей неделе. Уилл, коллега по отделу, успел замучить его расспросами о внеплановой подготовке, чтобы размяться и наверняка победить вторую команду, которая в основном состояла из обычных авроров и пары невыразимцев. Кто-то мог бы сказать, что силы неравны, но квиддич не предполагал обезвреживание особо опасных Тёмных волшебников и артефактов. На поле они все были равны.              Она же знала, что он тоже играет. Тогда почему Флинт? Может, он не столь навязчив и готов переспать пару раз, обязавшись исчезнуть из её жизни по щелчку пальцев? Да, такое вполне могло подойти Пэнси Паркинсон. Стоило ли Гарри подождать, прежде чем она сможет допустить неочевидную, но вполне вероятную мысль о том, что они могли бы попробовать что-то большее. Каким же он был безрассудным: хоть и множество раз говорил себе остановиться, подумать, взвесить все «за» и «против».              Да, ему определённо стоило дать ей время.              Гарри стиснул пальцы в кулак. Пусть он слишком глуп и прямолинеен, но это не повод так поступать. Она могла сказать ему правду или хотя бы предупредить, что всё куда сложнее, чем кажется.              — Гарри, у тебя всё в порядке? — Гермиона в недоумении приподняла бровь, продолжая наблюдать за его руками, сжатыми в кулаки. Возможно, она бы не заметила его перемену в настроении, если бы он не смял копию показаний по делу о хищении имущества.              — Да, всё думаю, не могли же они вернуться к кражам?              Гарри медленно разжал пальцы, наблюдая, как пергамент слегка расправился, но остался помятым комком. Он тут же выкинул его, как неприятную мысль, в мусорное ведро и услышал в ответ тяжёлый вздох Гермионы.              — Нет, это невозможно. — Она замотала головой. — К тому же, здесь другой почерк. Вот, смотри.              Гермиона отправила небольшую связку пергаментов по воздуху на его стол. Стоило уточнить, что они несколько дней просидели над сверкой старых показаний с новыми: в них прослеживалась схожесть, но в то же время, то, как действовали преступники, сильно разнилось.              — Они действуют аккуратно и... — Она улыбнулась и продолжила говорить. — Мерлин, не верю, что скажу, но в этом есть элегантность: никаких следов, свидетелей, и ни один артефакт или дорогой предмет не числится в списке имущества потерпевших.              — Скорее всего, нелегально приобретённые. Возможно, подарил кто-то из знакомых взамен на услугу.              Гарри постукивал пальцами по столу, просматривая показания одно за другим. Некоторые потерпевшие сталкивались с кражами в прошлом, но при этом не смогли дать им ни одной новой зацепки. Усиленная защита, наложенная по требованию министра, перестала действовать в прошлом году из-за отсутствия повторных краж. Возможно, на этот раз им придётся вдвое больше поработать, чтобы обезопасить сотрудников Министерства от новых посягательств на имущество, пусть даже оно имело неизвестное происхождение.              — Я попросила дежурных следующий вызов направить нам. Ашфорд и Ноэль хороши, но им не хватает сноровки. Нужно убедиться, что это никак не связано с предыдущими кражами, иначе дела наши будут плохи.              — Согласен.              Гарри вернул пергаменты на стол Гермионы и взялся за стопку документов, которая лежала горой вперемешку с почтовыми отправлениями. Последние дни он мало обращал внимания на накопившиеся дела, полностью погрузившись в попытки выяснить связь между кражами. Да и врать смысла нет — он думал о Пэнси с завидной регулярностью.              Стоило на миг задуматься, как мысли вновь возвращали Гарри в бар, придумывая иные слова и действия, будто он мог взять маховик времени и всё исправить. Стараясь быть хоть немного рациональным в вопросах отношений, Гарри пытался подумать о предстоящем разговоре, ведь они обязательно встретятся вновь. Неважно где и когда, но им придётся поговорить.              — Как у вас дела с Малфоем? — неожиданно для себя сказал вслух он.              Гермиона, в очередной раз отвлекаясь от работы, отреагировала на вопрос как на несвоевременный и слишком странный, чтобы отвечать без дополнительных объяснений.              — Просто вспомнил, как видел вас в баре, — пожал плечами Гарри.              — Ревность заставляет его двигаться вперёд. — Когда она увидела его неоднозначную реакцию, решила дополнить: — Мы встречаемся.              Гарри нахмурился.              — Мы же твои друзья. К кому он ревновал?              Растянувшаяся улыбка на её лице громче любых слов говорила о глупости его суждений. Но что уж поделать, если Гарри не был сведущ в любовных вопросах?              — Не всегда должен быть романтический подтекст. Возможно, тебя иногда цепляло, если Пэнси с кем-то общалась больше, чем с тобой. И не обязательно, что это злая ревность... Просто... Когда вы не разговариваете и избегаете проблемных вопросов, это копится и потом выливается в неприятные мысли и догадки.              Не сказать, что больше... Скорее, интимнее... И речь далеко не о физической близости. Показавшись на людях вместе с Флинтом, она будто дала ему нечто большее, о чём Гарри грезил, но всё никак не мог получить.              — Возможно, я понимаю, о чём ты говоришь.              Гарри почесал затылок.              — Ещё как понимаешь, я тоже вас видела, — со знанием дела сказала Гермиона и вернулась к чтению документов.              — Это было глупо, — ответил он, зная, что разговор окончен.              После стольких испытаний в жизни стоило найти ещё немного терпения и, возможно, поговорить. Хотя бы узнать причину, по которой Пэнси так поступила. Взгляд невольно обратился к накопившейся почте. Гарри поднял ворох писем, большая часть которых была внутренней деловой перепиской с коллегами. Старые жёлтые пергаменты, которые очищали магией для повторного использования, сильно контрастировали с одним светлым и идеально ровным конвертом.              Стараясь не выронить из рук на пол всю охапку писем, Гарри отложил мало интересовавшие его экземпляры и остановился на новом белом конверте со знакомой печатью.              Он пах её духами: стойким, свежим запахом зимы.       

Молю Салазара, чтобы ты не разорвал это письмо прежде, чем успеешь прочесть.

«Пикси в клетке» — отвратительное место, дабы устраивать сцены. Не нахожу объяснений в проявлении твоего рыцарского чувства долга в виде бокала огневиски. Маркус, чьё присутствие, как я понимаю, тебя так возбудило, не нашёл в себе сил стерпеть вызывающей выходки героя войны в публичном заведении и разбил кулаки о стену после того, как мы вышли на улицу. Надеюсь, ты доволен результатом.

      

Более чем уверена, что ты хочешь поговорить. Буду ждать на ужин в зимнем саду, в восточном крыле поместья. Не опаздывай. И, пожалуйста, никаких больше бокалов.

      Пэнси.

             Гарри хмыкнул, бросив письмо на стол. Если он и готов принять извинения, то точно не в форме язвительных комментариев о его поведении и скрытых между строк попыток оправдаться. Она в самом деле считала, что может вот так безнаказанно манипулировать его чувствами и после что-то требовать? Это возмутительно!              В желании выплеснуть раздражение Гарри не нашёл ничего, что мог бы использовать как грушу для битья, поэтому смял письмо вместе с конвертом в комок и отправил в мусорку под столом. К сожалению, мимолётная эмоциональная вспышка лишь раззадорила его неуёмный нрав.              Весь день Гарри пытался сосредоточиться на старых показаниях по делу о хищениях — скучных, неинформативных и пахнущих чернилами — но взгляд снова и снова возвращался к маленькому белому пятну в мусорке под столом. Казалось бы, он закинул письмо вместе со своими чувствами в самое неприглядное место, но не мог перестать думать о том, что произошло и, возможно, ещё предстояло. Мысль не идти и заставить Пэнси ждать звучала сладко, но была так же мимолётна, как тёплые дни осенью.              К вечеру решимость Гарри окрепла, как выдержанное вино, и достигла точки, когда внутренняя честность и присущая смелость подстегнули его незамедлительно отправиться к Пэнси. Пусть и на час позже, чем она ожидала. И не для того, чтобы пресмыкаться, как привыкли действовать многие в их обществе, а чтобы наконец задать вопросы, на которые она всегда мастерски уклончиво отвечала.                     ***              Поместье Паркинсонов отсылало Гарри во времена, когда он ездил на обычные школьные экскурсии ещё до того как узнал о своём происхождении. Большой мрачный дом с необъятной ухоженной территорией напоминал ему старинные поместья зажиточных маглов, чьи имена остались в отголосках истории. В то же время поместье Паркинсонов отличалось особым шармом, присущим имениям волшебников. Поскольку у многих чистокровных хозяйством занимались домовые эльфы, их дома и близлежащие просторы всегда отличались ухоженностью и чистотой. Особые сорта волшебных цветов могли радовать жильцов даже в самое холодное время года, а фасады домов украшали не только кованные фонари, зелёная лоза и барельефы, но и древние артефакты защиты и оберега.              Гарри, выжатый как лимон после насыщенного рабочего дня, переступал с ноги на ногу, постепенно продвигаясь по длинным мрачным коридорам, попутно разглядывая висящие на стенах картины, размещённые на подставках вазы с цветами и древние артефакты, лежавшие в нишах за стеклом. Благодаря нажитой на работе привычке обращать внимание даже на самые незначительные мелочи, Гарри постоянно совал нос, куда не следовало. Только за последние пару минут он заметил, что Пэнси нашла время для обновок или, может, приказала эльфам сменить обстановку по случаю начала осеннего сезона. Однако многие из привычных вещей, например фамильные портреты, которые он видел на протяжении всего лета, сменились на другие.              Впрочем, то, как распоряжалась Пэнси имуществом, его не касалось. Её родителей приговорили к заключению в Азкабан. Мистер Паркинсон едва избежал поцелуя дементора, поделившись особенно полезными сведениями о других Пожирателях смерти, но сколько бы он ни называл имён, ему не удалось сократить срок заключения. Практически с окончания восьмого курса Пэнси вольна была распоряжаться своей жизнью и оставшимся наследством, как считала нужным. Возможно, таким образом она пыталась подавить тихое, но навязчивое чувство одиночества, которое ему было до боли знакомо.              Гарри наконец добрался до дверей, ведущих в зимний сад. Через мозаику из полупрозрачного стекла в деревянных рамах он увидел, что в помещении горят несколько свечей, едва освещая стол и одинокую фигуру за ним. Гарри понадобилось несколько попыток, чтобы сосчитать до десяти и усмирить внутренний мандраж от предстоящего разговора, но ни одна не увенчалась успехом. В конечном итоге он толкнул дверь и вошёл, наплевав на собственную неготовность к очередному разговору, больше похожему на прогулку по минному полю.              — Ты опоздал, — недовольно озвучила Пэнси, подняв взгляд на него.              Она сидела за столом, как снежная королева в одиноком царстве. Пэнси держала столовые приборы в руках, застыв посреди процесса нарезки мяса. После нескольких секунд, каждая из которых была потрачена на то, чтобы постараться прожечь осуждающим взглядом дыру в Гарри, Пэнси вернулась к еде.              — Я уже собиралась ужинать одна. Тебе повезло, что я начала пару минут назад. — Она протянула руку, указывая кончиком ножа на пустую тарелку напротив.              — Хочу напомнить, что у меня есть работа. — Гарри подошёл ближе и отодвинул стул. — Зачем ты пригласила меня?              — Чтобы поужинать. Разве это недостаточная причина?              Пэнси положила кусок запечённого перца в рот и тщательно прожевала, наблюдая за тем, как Гарри сел за стол с таким видом, будто она его оскорбила.              — После всего, что было? Ты сбежала с Флинтом.              — Я не обязана отчитываться за каждый шаг. Могу свободно выбирать себе компанию на вечер.              Она наколола ещё одну порцию и снова принялась тщательно прожёвывать. Гарри не торопился притрагиваться к еде. Освободив руки от перчаток, он принялся поправлять рукава рубашки. Они были похожи на семейную пару, давно погрязшую в ежедневном круговороте рутины.              — Я заметил, ты сменила некоторые предметы интерьера. Кажется, этого камня в прошлый раз не было, — подметил Гарри, кивнув в сторону камина, на полке которого покоился красивый кроваво-красный камень на специальной деревянной подставке с бархатной подушкой.              — Да, наконец нашёлся. К тому же мне захотелось перемен, — пожала плечами Пэнси.              Таких перемен, в которых потребовалось участие Маркуса Флинта. Гарри крепче сжал пальцами вилку, перекладывая на тарелку мясо и овощи.       — Он облизывал твои ноги на виду у всего бара, — не без возмущений заявил он, мельком взглянув на Пэнси.              — Какая наблюдательность, мистер Поттер, — съязвила в ответ она. — И почему, скажи на милость, ты так пристально смотрел на это? Тебе какое-то особое удовольствие приносит собственническая мысль о том, что я принадлежу тебе? Но, прошу заметить, это не так.              Конечно, как и всегда, она говорила о вещах, с которыми сложно спорить. Но, Мерлина ради, неужели он не имеет права знать, что не единственный волшебник в её жизни? В конце концов, она могла бы хотя бы намекнуть!              — Маркус, как и я, не осведомлён о других твоих мужчинах? Иначе я не могу объяснить, почему ты решила, что уместно будет выставить меня дураком.              Пэнси спешно проглотила глоток вина и возмущённо заявила:              — Может, мне нужно было вас представить как кузенов на семейном торжестве, и поделиться особо пикантными моментами? — И, придав голосу особенно неприятную интонацию, добавила: — Маркус, знаешь, Гарри не выносит криков во время секса, потому что ему кажется, что он делает мне больно. — Она перестала кривляться. — Так ты хотел?              Гарри едва сдержался, чтобы не закатить глаза.              — Зачем ты это делаешь?              — Что делаю? — как ни в чём не бывало переспросила Пэнси.              Она в самом деле издевалась над ним! Гарри сделал глубокий вдох, стараясь сохранить остатки терпения, но потушить пожар после брошенной зажжённой спички оказалось невозможно.              — Прекрати. Ты не глупая и не легкомысленная, какой себя пытаешься показать. Ведь понимаешь, почему я злюсь и что хочу знать! Если бы тебя не волновала моя реакция, ты бы не отправила письмо!              Она наклонилась вперёд, заглядывая ему в глаза.              — Я отправляю тебе их каждую неделю, потому что мне одиноко здесь. Целое поместье и никого, кроме пары домовиков.              — Я знаю.              Пэнси снова облокотилась на высокую спинку стула, положив одну ногу на другую.              — Не осуждай мой выбор, Гарри.              — Уверен, ты прекрасно понимаешь, что я не осуждаю тебя, а пытаюсь понять: почему ты постоянно меня отталкиваешь? С Маркусом, значит, появиться в баре можно, а со мной нет? В чем дело, Пэнси?              — Пожалуйста, давай не будем.              Злосчастное «не будем» звучало всякий раз, когда он задавал неудобные вопросы, но, в отличие от прошлых случаев, на этот раз у Гарри напрочь отсутствовало желание ждать подходящего момента.              — Нет, скажи мне. Я никогда не возражал против того, чтобы быть использованным тобой. Одно дело — уходить ранним утром из пустого поместья, как постыдный воришка, хотя нас даже некому застукать... Но ты сделала вид, что мы незнакомы, будто я пустое место.              Пэнси вздохнула, поставив бокал на стол.              — Нам не о чем говорить, Гарри.              Он изогнул в удивлении брови. Сидеть в зимнем саду стало невыносимо жарко, несмотря на открытые окна и задубевшие пальцы, с силой удерживавшие приборы. Гарри сглотнул ком в горле и с трудом смог выдавить из себя пугающий вопрос:              — В самом деле, ты просто вычеркнешь меня из жизни?              Выражение лица Пэнси Паркинсон отражало необъяснимый спектр эмоций — от жалобных слёз до громкой истерики. Она смотрела на него, вытянув губы в прямую линию, и молчала в вынужденном ожидании, вероятно, опасаясь собственного языка. Гарри не притронулся к столовым приборам, замерев на месте. Он боялся, что лишнее движение может вызвать между ними разряд молнии или, не приведи Мерлин, настоящее адское пламя.              — Если собираешься уходить — уходи! — громко заявила Пэнси. — Но не надо на меня давить!              — Я всего лишь хочу знать, что происходит, — едва успел сказать он, когда заметил катящуюся слезу по её щеке.              — Или могу сделать иначе — уйду я. — Она отодвинула стул со звучным шарканьем и поспешила встать из-за стола.              Пэнси выбежала из зимнего сада и направилась вниз по лестнице. Гарри, немного дезориентированный и удивлённый, с задержкой подскочил со своего места и побежал следом. Он никогда прежде не видел, чтобы Пэнси плакала. Даже в тех случаях, когда их беседы касались самых глубоких и болезненных тем.              Сердце болезненно сжалось. Больше всего он боялся причинить боль дорогим его сердцу волшебникам, пускай они и могли действовать опрометчиво или безразлично по отношению к нему. Он потерял счёт ступеням, продолжая спускаться, пока не увидел на втором пролёте сидящую прямо на лестнице Пэнси. Она обнимала себя за колени, прижимая к себе объёмный длинный подъюбник платья, и тихо всхлипывала.              Гарри остановился на той же ступени, наблюдая за тем, как Пэнси пыталась спрятаться в привычную ей скорлупу. Он хотел бы сказать, что они снова не будут говорить на эту тему и что стоило обо всём забыть, но не мог. Некоторые душевные терзания требовали экстренной заплатки или идеально ровного разреза скальпелем, поэтому Гарри сказал то, что сказал:              — Это было недоумение. Я пытался понять, как ведьма, которая неделю назад безумно хотела, чтобы я был рядом, но всякий раз прогоняла, через пару дней позволила Маркусу Флинту распускать руки. Ты никогда не производила впечатления, которое пытаешься навязать сейчас. Скажи честно: что с тобой происходит?              Она тихо всхлипнула.              — Тебе не нужна такая девушка, как я.              — Какая?              Пэнси повернулась к нему, подняв голову, чтобы заглянуть в глаза. Её покрасневшие белки глаз и опухшие веки вызывали в нём необъяснимое чувство глубокого беспокойства, будто они забрались в крайне отчаянную ситуацию. Если бы он только понимал, в какую именно.              — Если Уизли были «предателями крови», то как называют последователей Сам-Знаешь-Кого?              — Не имею ни малейшего понятия, — пожал плечами Гарри.              — Клеймённые твари, — прошептала она, отвернувшись. Пэнси запустила пальцы в волосы, не беспокоясь о дальнейшей судьбе укладки.              Может, Гарри когда-то давно слышал подобные обзывательства, но какой смысл разбрасываться ядом, когда главная гадюка давно лежит в земле. В самом деле, они же не на третьем курсе.              — Мерлин! Меня это не волнует.              — А должно! Мы не можем жить, будто ничего не произошло. Я дочь Пожирателей смерти, я была той, кто не противился их действиям, — Пэнси говорила так, будто втолковывала ему простые и всем известные истины. — Если думаешь, что я прячу тебя от кого-то, ошибаешься. Здесь только один постыдный секрет — и это я.              Гарри не выглядел ошеломлённым, но он определённо пытался пропустить через себя всё, что она сказала. Неужели дело было только в том, по какие стороны баррикад они находились тогда?              — Кажется, кому-то пора перестать жить прошлым, — он протянул руку и коснулся её плеча.              — Ты не понимаешь, дело в настоящем. Мы как чёрное пятно на белом листе, а учитывая, что вы — золотые слитки в обществе... — Она наконец повернулась к нему. — Нам нельзя.              Можно? Нельзя? Кому какое дело до его личной жизни? Всех это перестало интересовать через год после победы. Во всяком случае, он теперь отдалённо предполагал, в чём же закралась причина её поведения.              — Пойдём, — сказал Гарри как можно спокойнее и спустился ниже по лестнице.              Ему понадобилась небольшая заминка, чтобы разобраться с тканью подъюбника. Гарри наконец смог протянуть руку под коленками Пэнси и поднять её на руки, крепко прижимая к себе. Она обхватила его шею руками, и они начали подниматься наверх.              — Ты не можешь решать за других. То, что я чувствую, нельзя стереть парой несогласных мнений волшебников, которых я даже не знаю, — сказал Гарри, когда они преодолели половину пути.              Пэнси молчала на протяжении всего подъёма по лестнице и когда они зашли в зимний сад. Гарри беспокоился, что она снова закрылась, и, в отличие от прошлых попыток поговорить, эта могла стать последней. Видимо, он узнал больше, чем она намеревалась сказать.              Пока Гарри пытался догнать Пэнси и понять, что же происходило, эльфы успели убрать часть еды, обновить тарелки и налить чай. Как и всегда, вторая половина длинного стола пустовала за неимением других гостей. Это выглядело удручающе, как и постоянно пустующее поместье.              — Опусти меня, — тихо озвучила Пэнси.              Гарри решил выполнить просьбу по-своему и посадил её на свободную половину стола. Пэнси внимательно взглянула на него, свесив ноги, но не успела она соскользнуть с края вниз, как Гарри настойчиво развёл ей колени и, подойдя вплотную к столу, положил руки на талию. Он молча наклонился, уткнувшись лбом в её лоб, и медленно вдохнул аромат полюбившегося парфюма, который ассоциировался у него с каждой их встречей и особенно с её холодным характером.              Пэнси прежде не изменяла себе, но, кажется, сегодня вековой айсберг начал таять. Она, храня молчание, прикрыла веки и положила ладони ему на грудь. Его руки, покоившиеся на её талии, сжались, впившись пальцами в тонкую ткань платья. Гарри хотел передать Пэнси все свои чувства — гнев, сожаление, раздражение, злость. Не из вредности или мелочно-мстительного желания, а чтобы она наконец поняла, насколько сильны его чувства к ней и как чертовски неправильно она влияла на него, взывая к самым тёмным частям его души в гонке за её вниманием. И сейчас, вместе со всем ворохом необъяснимых эмоций, Гарри желал поддаться чувствам.              Пэнси медленно водила носом из стороны в сторону, нежно касаясь кончика его носа. Её маленькие аккуратные ручки гуляли по его груди и шее, будто она не могла определиться, как именно хочет его касаться и что сделать дальше. Она знала о нежности и ласке больше, чем могло показаться на первый взгляд, и порой больше, чем мог представить себе он.              По правде говоря, Гарри не собирался ужинать и, тем более, возиться с Пэнси и её попытками сбежать от реальности. Иначе нельзя было назвать то, как она, в некотором роде извращённо, подбирала способ его оттолкнуть. Но сейчас... Сейчас он хотел больше, чем когда-либо мог позволить себе мечтать по отношению к ней. И, поскольку слова могли стать ещё одной вспышкой на кострище, Гарри медленно, будто невзначай, потёрся носом в ответ, затем наклонился ниже и невесомо поцеловал её.              Пэнси отстранилась, уперевшись руками в столешницу. Её лукавый взгляд и мимолётная ухмылка скрыли следы слёз и открывшихся душевных ран. Она смотрела на его губы все чёртовы несколько секунд, которые Гарри дал ей на то, чтобы уйти. Впервые он увидел в ней что-то ещё более прекрасное — скрытую ото всех уязвимость, — хотя его чувства и без того распускались, как цветы под утренними лучами солнца.              Подпитываемый накопленным эмоциональным напряжением, Гарри заглушил клокочущее беспокойство и, резко притянув Пэнси, впился в её губы. Раз уж она не собиралась снова сбежать, Гарри впервые по-настоящему не стал отказывать себе в эгоистичном чувстве собственничества. Он сжал её бёдра, подтягивая к краю стола, ближе к себе. У него напрочь отсутствовало желание сдерживать страсть и силу, с которой он кусал её губы и вжимался в неё стоявшим колом членом, заставляя Пэнси томно вздыхать и отвечать ему тем же яростным желанием.              Между ними было ещё столько невысказанных слов. Всякий раз их заменяли касания, поцелуи, стоны и мимолётные мгновения удовольствия. Наверное, стоило перестать повторять одну и ту же ошибку. Его рука скользнула под подол платья, задирая тонкую шёлковую ткань.              Гарри, заглядывая в опьянённые зелёные глаза, собирался озвучить то, что его беспокоило:              — Скажи мне, что он был всего лишь манипуляцией, — потребовал шёпотом он, сжимая свободной рукой её подбородок и поднимая голову выше, чтобы оставить чувственные поцелуи вдоль шеи.              Такое простое и одновременно сложное желание всецело обладать кем-то захлестнуло его со страшной силой, как необузданная сила океана во время шторма. Пора было признать, что он с самого начала тайных встреч плохо понял значение слов «никаких обязательств» и довольно быстро проникся нежными чувствами к этой ведьме.              Не услышав ответ, Гарри прикусил кожу на её плече.              — Скажи мне, что его не было здесь.              — Я не собиралась... — с придыханием произнесла Пэнси, выгибаясь в его руках, — с ним спать.              Маленький напуганный манипулятор, поселившийся в её голове, наконец ускользнул, стыдливо поджав хвост. Гарри мысленно обрадовался кратковременной, но важной победе.              Он провёл ладонью по внутренней стороне её бедра. Прикосновение холодных пальцев к разгорячённой коже заставило Пэнси резко вздохнуть, а после вовсе замереть, когда он провёл ими по влажной коже половых губ. Гарри, не медля, стянул с неё чёрные тонкие трусики, и Пэнси вновь пододвинулась к нему, страстно целуя и попутно расстёгивая форменную рубашку. Одна за одной пуговицы освободились из петель, и тогда она взялась за ремень на брюках.              — Я хочу, чтобы ты была только моей, — сказал он тоном, не терпящим возражений.              С большой вероятностью Гарри придётся произнести эти слова ещё тысячу раз, чтобы до неё наконец дошло: никакое слепое благородство общественности не сможет изменить его тёплых чувств.              Она сводила его с ума. С первой минуты, когда он понял, что назад дороги нет. Прошло столько времени, и Гарри до сих пор не отдавал отчёта своим действиям, как только она оказывалась рядом. Он был сам не свой, и, наверное, уже никогда не будет, особенно когда её пальцы так по-хозяйски исследовали знакомые шрамы на его груди.              Гарри не стал медлить с прелюдией и вошёл одним неумолимым толчком, вынуждая Пэнси издать громкий прерывистый стон и крепче обхватить его ногами. В этот момент он почувствовал, как она вцепилась в его плечи ногтями. Боль была острой и сладкой, в каком-то смысле отрезвляющей.              Стол скрипел, ритмично постукивая ножками о каменный пол. Ритм был жёсткий, почти яростный. В какой-то момент послышался звон разбитого стекла, вероятно, бокала, соскользнувшего с края, но никто не обратил на это внимания. Всё перестало для них существовать, за исключением точки соприкосновения тел, хриплого дыхания в тишине оранжереи и опьянённой мольбы Пэнси, чтобы он не останавливался.              Она выгибалась, поднимая бёдра навстречу каждому его толчку, несмотря на неудобное положение и жёсткую столешницу, впивавшуюся в её спину. В любой другой раз они бы непременно позволили себе размеренную томную игру, но всё, что хотел Гарри — выплеснуть эмоции и чувства, такие же сильные и нестерпимые, как его желание.              Её дыхание участилось, став хриплым и прерывистым. Пэнси сильнее прижала ноги к его пояснице, выгибаясь в спине. Гарри почувствовал, как её внутренние мышцы судорожно сжались вокруг него, достигнув предела напряжения, и он толкнулся в неё ещё несколько раз, лишая остатков контроля. С громким, без тени привычной сдержанности, стоном Пэнси настигла разрядка. Толкнувшись ещё раз, Гарри сдавленно застонал, наконец получив долгожданное расслабление.              Он пригвоздил Пэнси к столу всем своим весом и уткнулся лбом в её плечо, чувствуя, как бешено колотилось в груди сердце и стучал в ушах пульс. Гарри не мог надышаться, продолжая нависать над Пэнси. Он всё ещё находился в ней, и эта физическая связь казалась последней нитью, удерживающей их хрупкий мир без ссор и недомолвок.                     ***              Конечно, на следующее утро Гарри снова покинул поместье Паркинсонов, но, к счастью, на этот раз его вынудила работа. Точнее, ложный вызов в чёртовы шесть утра. Видите ли, дежурному аврору после суточной смены показалось, что в поступившем громовещателе есть намёки на закрытое уже как две недели дело о порче витрин магазинов в Косой аллее. К сожалению, мистер Оул не захотел прежде уточнить на месте происшествия у потерпевшего некоторые детали, которые бы точно дали ему понять, что правонарушение совершил владелец соседней лавки, а не системный нарушитель порядка. Но даже это вопиющее недоразумение не смогло расстроить Гарри должным образом, поскольку проведённые вечер и ночь в поместье Паркинсонов прошли в нежной и умиротворённой обстановке.              Пару раз Пэнси порывалась вернуть разговор в прежнее русло, но Гарри настойчиво убеждал её, что ничто, кроме них самих, не имело значения. Может, она не скоро поверит в это по-настоящему, но он неустанно будет ей напоминать.              С того вечера прошло несколько дней. Гарри был по уши занят работой. Он не получал новых писем, не отправлял посланий сам. На самом деле, времени хватало только на то, чтобы в очередной раз договориться о предстоящих ремонтных работах и завалиться в постель. Не требовалось даже зелье сна без сновидений: только лёг, и через секунду звенел проклятый будильник.              Особенно тяжело приходилось из-за того самого дела о кражах. Их коллеги нарушили прямой приказ и своевольно попытались задержать воришек. После словесной порки от героини войны Ашфорд и Ноэль зареклись больше не обходить стороной регламент.              Они потеряли несколько недель, на протяжении которых Гарри беспокоился не только об отсутствии результатов, но и о молчании по другую сторону любовных баррикад. Пэнси не писала писем. Она никак не пыталась связаться с ним, даже через камин, хотя очень любила болтать подолгу через него за бокалом вина.              Гарри чувствовал, как вместе с прохладным воздухом его мысли уносятся вдаль. Он мог переживать день, два, три, но нервное напряжение не могло длиться вечно. В конце концов, у него есть жизнь и работа, а ещё друзья и, как бы неожиданно ни звучало, семья. Молли и Артур Уизли любили его как собственного сына, и Гарри отвечал им тем же.              — Кстати, давно мы не были в Норе. Пора бы навестить всех, — подметил Гарри, когда они с Гермионой свернули на перекрёстке.              — Точно, скоро же День почитания предков. Я принесу ягодный пирог из лавки миссис Нимс.              — Я тогда захвачу какую-нибудь бутылку виски. Если мы оба придём с едой, Молли расстроится.              Гермиона хмыкнула, разглядывая серое облачное небо.              — Ей бы отдыхать больше. Снова будет готовить на всю семью, ещё и мы впридачу.              — Некоторый порядок дел изменить нельзя, как бы ни старался, — задумчиво добавил Гарри.              В самом деле, она могла бы хоть немного позаботиться о себе. Пусть дети выросли, но забот не убавилось. Перси и Чарли часто приезжали со своими семьями, Джордж продолжал жить у них, да и Билл с Флёр заглядывали раз в месяц, если не больше. Гарри и Гермиона на фоне остальных реже посещали Нору, но, признаться честно, спустя столько лет они всё ещё боялись стать обузой для них.              Гермиона молча согласилась. Они прошли половину улицы. До Министерства оставалось около десяти минут, когда тишину пронзил звучный сигнал. Гермиона перевернула монету и увидела код «01045», под которым значился срочный вызов по их делу. Она схватила Гарри за плечо и трансгрессировала к дежурному аврору. Там они получили краткие и точные указания, куда следовало направиться.              К их счастью, это оказалось маленькое поместье старушки миссис Блинк. Практически слепая ведьма продолжала работать в Архиве, не желая уходить на заслуженный отдых. Она жила одна и уже становилась жертвой краж в прошлом, поэтому им не составило труда моментально трансгрессировать к воротам её поместья.              Гермиона взволнованно взглянула на Гарри.              — Что, если это всё-таки они?              Вопрос был всё равно что выстрел «Бомбардой» в воздух. Шумно, страшно и абсолютно бесполезно, но оттого не менее тревожно.              Гарри, не хотевший даже думать об этом, на секунду растерялся:              — Не знаю. Мерлин! Я не хочу в это верить. Будем действовать по обстоятельствам.              В первую очередь им нужно застать вора или группу воров. Дело в том, что объем краж был большеват для одного волшебника, поэтому ещё в первый раз они выдвинули предположение, что их двое или трое. И, в принципе, не ошиблись... Теперь же он боялся, что новая догадка окажется неприятной реальностью.              Гарри достал древко и, показав Гермионе схему движения парой жестов, первым приблизился к главным дверям. Поначалу она шла за ним, затем медленно отступила вдоль стены и направилась к другому входу со стороны сада. Таким образом они собирались окружить незваных гостей.              Специальные чары сняли с дверей защитные заклинания и открыли замок, что свидетельствовало о нежелании воров заходить через парадный вход. В коридоре стояла тишина, сравнимая с обстановкой в пустом зале Визенгамота, где Гарри часто прятался от коллег, чтобы спокойно поработать во внерабочее время. Он прошёл к первой двери и заглянул в комнату, выставив палочку перед собой. В следующей комнате, очень похожей на предыдущую, тоже оказалось пусто.              Он пересёк длинный коридор и направился на второй этаж. Лестница располагалась ближе к части поместья, которую должна была осмотреть Гермиона. Не услышав шагов и шороха, Гарри сделал вывод, что, вероятно, она уже поднялась наверх. Оказавшись в небольшом пространстве с четырьмя дверями, он заметил одну приоткрытую и услышал несвойственный стандартному процессу осмотра шум.              В несколько широких шагов он настиг комнату и, на мгновение остановившись, с прежней аккуратностью заглянул внутрь. В первые секунды его поразила увиденная картина, но вместе с очередным шагом в груди появилось тяжёлое, можно сказать, невыносимое давление. Пальцы крепче сжали древко.              Возле высокого застеклённого шкафа стояли Драко и Гермиона. Малфой смиренно ждал, пока его новоявленная девушка перестанет тыкать ему палочкой в грудь. Судя по всему, Гермиона успела остановить его прежде, чем он успел добраться до очередных артефактов, закрытых под слоем охранных чар в этом древнем, как и само поместье, шкафу.              Гарри проклял всё, на чём стоит свет. Как же они хотели, чтобы это было выдумкой, но кому-то явно не доставало мозгов, чтобы остановиться в первый раз.              — Драко, торопись! Что ты там пыхтишь? — шёпотом потребовала Пэнси, голос которой доносился из соседней комнаты.              — Это не я... — не успел внятно сказать Драко, как его рот накрыла ладонь Гермионы. Она пригрозила ему волшебной палочкой, подняв её к лицу.              — Вы по уши вляпались, — губами произнесла Гермиона. Она вынудила Драко отойти от шкафа и показала Гарри жестом, чтобы он проследовал в соседнюю комнату.              Он едва держался, чтобы не выругаться вслух. Они до последнего не хотели озвучивать, даже в мыслях, что эта парочка лучших друзей решилась вернуться к самой ужасной затее, которая только могла прийти им в голову.              Мерлин!              Гарри, не теряя времени, зашёл в комнату и в несколько широких — плевать, насколько громких — шагов настиг Пэнси и схватил её за запястье, не дав забрать с полки ожерелье. Свободной рукой он обхватил её под рёбрами, прижимая к себе.              — Вы с ума сошли?! — прошипел он ей на ухо. — Мы прикрыли вас тогда, чтобы вы взялись за это снова?!              Секунду Пэнси молчала в оцепенении.              — До тех пор, пока не вернём себе всё, что они забрали! — недовольно ответила она, попытавшись вывернуться из мёртвой хватки.              Гарри проглотил ком в горле, крепче удерживая Пэнси. Ему в голову не приходило, что они собирались обчистить все дома, пока не смогут найти всё — буквально всё — что забрали у них во время обысков после войны. Тогда многие служащие поступились совестью и присвоили себе пусть и запрещённые, но чужие артефакты, украшения и другие ценности. Поэтому они нигде не числились, и доказать кражи с текущими законами оказалось практически невозможно. К тому же тогда этим друзьям свезло так же, как и сейчас: на очередной краже их застали тоже они с Гермионой.              Пока Гарри пытался свыкнуться с мыслью, что они оба полюбили не только невыносимых и сложных волшебников, но ещё и воришек, пытавшихся добиться мнимой справедливости, Пэнси замычала и сильнее брыкнулась.              — Вот видишь! Так будет всегда!              Гарри тяжело вздохнул. Он отпустил её талию, но по-прежнему держал за руку, чтобы она не сбежала при первой возможности.              — Нет, ты не понимаешь.              — Что я не понимаю?! Кажется, это ты пришёл сюда арестовать нас. Или... Грейнджер тоже с тобой? — она хмыкнула насмешливо, будто не веря своим мыслям. — Ну конечно.              — Мы пришли, потому что боялись, что это можете быть вы. Как же ты не понимаешь, что вам благоволит Мерлин! Нас могли не привлечь к этому делу!              — И тогда бы ты не смог попытаться научить меня жизни?! — шикнула она, дёрнув рукой.              — Вы бы уже сидели в камерах временного содержания под зданием Министерства.              — Ну так давай!              Пэнси протянула вторую руку, откровенно требуя задержать её.              Гарри криво заулыбался, как умалишённый. Все эти обновки в поместье... Ему стоило догадаться, что всё не по вольной прихоти души. Она скрывала за перестановкой возвращение когда-то принадлежавших её семье ценностей.              В дверном проёме показались Гермиона и Драко, медленно передвигавшийся перед выставленной на него волшебной палочкой.              — Вы идиоты! — констатировала она, цокнув языком.              — А вы хотели, чтобы мы были паиньками? — влез Малфой, насмешливо задав вопрос.              — Нет, чтобы вы хотя бы предупреждали, что собираетесь вновь прогуляться по короткому пути до Азкабана, — перешёл на нравоучительный тон Гарри. — Мы ради вас из кожи вон лезли, дабы этот вопрос закрыли без дополнительных проверок. Я понимаю, у вас забрали слишком много, но мы же обещали найти другой способ всё вернуть!              — Уж извините, но мы не оставим наше наследие в руках этих гнилых сердцем министерских воротничков, — сказала Пэнси, наконец упокоившись. Она смирно стояла, прожигая взглядом то Гарри, то Гермиону, будто кто-то из них мог поступиться чувством долга ещё раз.              Они оба недовольно покачали головой.              Гнетущая тишина повисла в комнате, пока каждый из присутствующих пытался принять сложную и изворотливую нить судьбы, которая свела их вместе таким изощрённым способом. Общие тайны невероятно сближали, особенно если они требовали водить за нос половину Министерства.              — Делай уже, что должен! — обречённо высказала Пэнси.              Гарри почувствовал, как напряжение ушло из её руки, затем поникли плечи и презрительный, такой горящий и воинственный, взгляд потух.              — Сообщи Ашфорду и забирай его, — бросил Гарри, показав ещё один жест, который понимали только они с Гермионой. В следующую секунду они исчезли с громким хлопком.              Он потянул Пэнси на себя и, обхватив за талию, трансгрессировал.              Когда они оказались в обновлённом после ремонта коридоре на площади Гриммо, Пэнси, на мгновение задержавшись в его объятиях, наконец открыла глаза и отступила. Неожиданная обстановка заставила её нахмурить брови и уставиться на Гарри.              — Что мы здесь делаем? — недоумевающе поинтересовалась она, осматриваясь по сторонам.              — То, что могли бы уже давно.              Пэнси прошла по коридору, разглядывая картины и обновлённые двери в комнаты.              — Можно конкретнее? — Она обернулась, заглядывая ему в глаза, и неприязненно произнесла: — Похоже на какие-то извращённые прелюдии перед заключением.              Гарри не смог сдержать смех.              — Мы вам помогли тогда не для того, чтобы сейчас задержать. Молю Мерлина, чтобы до вас наконец дошло, что и я, и Гермиона вполне способны принимать решения и сталкиваться с их последствиями.              — Вот поэтому я и не хотела сближаться. — Пэнси повернулась к нему.              Она подошла ближе, не сводя взгляд с зелёных глаз, которые так полюбились.              — Драко ведь?              — Либо дома, либо у Гермионы, либо она решила столкнуть его с крыши Министерства.              Пэнси недовольно хмыкнула. Они некоторое время молчали, прежде чем она вновь решилась заговорить:              — Я не хотела портить тебе жизнь, потому что полагала, что ваша слепая неразборчивость в некоторых вещах на фоне безрассудства может сыграть злую шутку, — Пэнси говорила серьёзно, без насмешек и подколов.       Гарри положил руки ей на талию, внимательно разглядывая менявшиеся на лице эмоции.              — Дашь нам шанс? Взамен я придумаю способ, как достать все эти приятные мелочи, которые ты не можешь отпустить.              — Так вот, что ты о них думаешь, — хитро улыбнулась она, но быстро постаралась собраться и стать серьёзнее. Пэнси выставила перед ним поднятый указательный палец. — Я не откажусь от ценностей, бережно собранных моими предками, поэтому тебе придётся постараться.              Он притянул Пэнси ближе, вынуждая перестать баловаться. Может, Гарри был безрассуден и безнадёжно влюблён, но он точно не собирался отпускать её. Всё это время он боялся не того, что их тайна раскроется, а несправедливой судьбы, в которой он и Гермиона не успеют им помочь, потому что кто-то оказался слишком горд, чтобы обратиться за помощью.              — Как скажешь, — нетерпеливо добавил Гарри и приник к её губам.