Предисловие

      Две недели назад я получила известие о смерти Гумберта. Телеграмма пришла 16 ноября. Адрес отправителя "центральная тюрьма, Нью-Йорк" и слова "обвиняемый в убийстве Клэра Куильти" повергли меня в шок. Эта новость обрушилась на меня, как гром в ясный день. Я не могла поверить в реальность произошедшего. Ещё в сентябре он был в том доме, сидел на диване передо мной, точно такой же, каким я его помнила, только щеки стали более впалые, скулы острее, а взгляд мрачнее... Тогда я и предположить не могла, что после нашего краткого разговора случится череда событий, которые приведут его к такому ужасному концу. Нет, я не плакала, не рыдала, но что-то как-будто оборвалось и замерло в душе. Несмотря на то, что мы три года не общались, я всё ещё чувствовала, будто не принадлежу сама себе...       Когда Дик вернулся с работы, я показала ему телеграмму. Он прочитал и с сочувствием посмотрел на меня. Не найдя на моем лице следов слез и отчаяния, он был немного удивлен. Я поняла его немой вопрос, но не знала, что ответить. Просидев в гробовом молчании ещё минуту, он обнял меня. Просто, тихо, с любовью, без лишних слов.       Мы решили, что в моем положении дорога от Аляски до Нью-Йорка и обратно будет слишком тяжелой и рискованной. С недели на неделю я могу родить. Мне лучше оставаться здесь. Дик взял на себя все хлопоты по организации похорон. Он отправился в Нью-Йорк следующим же днём. Я осталась одна наедине со своими мыслями. Одна? В сущности, я всегда была одна. У меня нет и никогда не было ни настоящих подруг, ни близких родственников, с которыми я могла быть откровенна и которым правда есть до меня дело. Конечно, меня гложет то, что Дик - единственный человек, которого я по-настоящему полюбила и которому я не безразлична, почти ничего не знает ничего о моем прошлом. Он не донимает меня расспросами. В его жизни тоже были мрачные события, о которых ему больно вспоминать, поэтому он прекрасно понимает, что не стоит бередить душевную рану ради праздного любопытства. Что было, то прошло, и этого уже не изменить. Я хотела сбежать от прошлого, уйти от прежней себя, начать жизнь с чистого листа, но сбежать от себя невозможно...       В телеграмме начальник тюрьмы сообщил о рукописях, которые Гумберту позволено было писать на протяжении всего заключения под стражу. В ответном письме я объяснила, что не могу приехать сама, но и не хотела бы, чтобы эти записи вручили Дику прежде, чем я узнаю, о чем там писал мой причудковатый папаша, поэтому попросила выслать их мне посылкой. И вот теперь эта стопка исписанных мелким дрожащим подчерком тонких желтых листов передо мной. Я уже прочитала "исповедь" Гумберта. Не знаю, как описать ту бурю эмоций, которая кипит в моей душе: стыд, отвращение, удивление, досада, злость...Но я не жалею о том, что прочитала это. Откровение Гумберта пролило свет на причину череды ужасных событий, произошедших со мной, которых я до сих пор не до конца осознавала. Теперь многое для меня стало ясно, как день. Я узнала, как Гумберт оказался в нашем доме, почему женился на матери, как она погибла, почему он выбрал именно меня. Мне больше не придется терзать себя догадками, мучать предположениями.       Я решила записать свои мысли, попытаться разобраться в своих чувствах. Я не хочу никого обвинять или оправдывать. Просто хочу разобраться в прошлом, мысленно перенестись туда и посмотреть как будто со стороны на эту цепочку событий. Надеюсь, это поможет мне успокоится, принять как данность все то, что было, перестать терзать себя воспоминаниями. Я хочу покончить с этим до рождения малыша, чтобы вступить в новую жизнь свободной от тяготящих оков прошлого.