Глава 6. Замужество

      Дик намеревался отвести меня в ближайшую больницу (в ту самую, откуда я сбежала с Куильти). Я опасалась, что доктор может узнать меня и как-нибудь сообщить Гумберту, о том, что его «драгоценная дочь» нашлась. Опасения были не напрасны, ведь он действительно искал меня все это время, но я была значительно ближе, чем он предполагал.       — Я бы не хотела, чтобы из-за меня ты отклонялся от намеченного маршрута. Куда ты едешь?       — Извини, но не могла бы ты говорить громче. Я очень плохо слышу — последствия контузии, — объяснил Дик.       Я повторила вопрос снова.       — В Коулмонт. Это в восьмидесяти милях от сюда. Там дом моих родителей, но они уже давно умерли, — печально заключил он.       — Сочувствую. А кто-то ещё из родных есть у тебя?       — Никого. Я один.       — У меня тоже никого нет. Мать умерла, а отец… там долгая история, в общем я сбежала от него. Давай поедем вместе в Коулмонт. Мне уже намного лучше, так что больница не понадобится.       — Ты уверена? Ну как скажешь, Долли.       Дик мне очень понравился: короткие черные волосы ежиком, выразительные добрые серо-голубые глаза, легкая щетина на скулах и подбородке. Я смотрела на него с пониманием — вот он мой спаситель. Не знаю почему, но ещё тогда я поняла, что это моя судьба.       Когда солнце стало медленно близится к закату и небо окрасилось в золото с розовым отливом, Дик остановился возле небольшого мотеля.       — Давай переночуем здесь, а завтра утром продолжим путь. Осталось совсем немного, но дом уже несколько лет пустует и придется приложить усилия, чтобы привести его в порядок.       Я согласилась. Ужин в отеле был самый простой, но для меня это казалось пищей богов. Впервые за долгое время можно было спокойно поесть, не опасаясь нападок от Амалии. Я с таким жадным аппетитом поглощала содержимое тарелки, будто приехала с необитаемого острова. Затем мы отправились спать. Дик снял нам раздельные комнаты, что было целомудренно с его стороны.       Он разительно отличался от тех развратных мужчин, с которыми мне до этого доводилось общаться: скромный, благородный душой и очень милый. На момент нашего знакомства ему было 26 лет, а мне 16. Ричард окончил колледж на механика, а затем сразу ушел на фронт. После контузии, из-за которой он почти лишился слуха, Дик работал на военном заводе в Кливленде, но жизнь там у него не складывалась. И вот, накопив денег, Дик решил вернуться в родительский дом, чтобы начать новую жизнь.       Утром, с новыми силами, мы продолжили путь. Серый обветшалый дом Скиллеров располагался на окраине Коулмонта в самом бедном районе. Кругом была грязь и множество бродячих собак. Массивная дверь с проржавевшими петлями со скрипом открылась. Дом был наполнен затхлым запахом сырости. Мебель, шкафы, пол — всё было покрыто толстым слоем пыли. Вооружившись тряпками и шваброй, я принялась за уборку, в то время как Дик проверял исправность электрики и сантехники, а затем отправился в магазин за продуктами.       За пару дней мы привели дом в порядок. Совместная работа сплотила нас. Дик был молчаливым, но деятельным. Он помогал мне, а я ему.       — Знаешь, Долли, ты очень милая. Ты мне нравишься, — робко произнес Дик за ужином.       — Ты мне тоже очень нравишься, — призналась я, приобняв его.       — Ты бы хотела жить со мной?       — Это вроде предложение руки и сердца? — переспросила я, глядя ему прямо в глаза.       — Да. Понимаю, что жених я не завидный: не богат, но постараюсь сделать все, чтобы мы с тобой не нуждались.       Вот так произошло наше робкое, неловкое объяснение в любви. Через месяц, в апреле, мы поженились. Свадьба была у нас скромная, но веселая: отмечали в компании соседей, среди которых было несколько приятелей Дика.       Жизнь шла своим чередом: я занималась домашними делами, а в свободное время читала книги, которые брала в местной библиотеке. Я жалела о том, что бросила учебу и не окончила школу, поэтому старалась изучать кое-что сама. Дик устроился на работу, но платили там мало. Нам все время приходилось брать в долг, чтобы как-то сводить концы с концами. Это положение дел очень нас удручало.       Вскоре меня поразила ещё одна новость: я поняла, что беременна. Я не ожидала, что так скоро это случится. Дик был очень рад, узнав о том, что скоро мы станем родителями. Я тоже была рада, но вместе с тем волновалась, смогу ли быть хорошей матерью, сможет ли Дик обеспечить нас…       Однажды он вернулся с работы в необычайно приподнятом настроении. Оказалось, ему предложили очень хорошую должность механика в Аляске.       — Это просто замечательно! Я очень рада, любимый. Только вот как же мы переедем? Нужно прежде по долгами рассчитаться, да и дорога не близкая — тоже средств уйдет прилично.       — Да, я понимаю. Не знаю пока, откуда денег взять, но мы обязательно что-нибудь придумаем, — уверял Дик.       Но я понимала, что без посторонней помощи нам не обойтись. Я знала человека, который, вероятно, не откажет, но долго не решалась ему написать. Однако, время шло, а наше финансовое положение оставалось прежним. Я не знала, с чего начать письмо, как объяснить все то, что произошло за это время. В итоге написала кратко, опустив различные ненужные подробности. Дику я не стала ничего говорить, чтобы не обнадеживать раньше времени. Я опасалась, что Гумберт до сих пор зол на меня за мой глупый побег и может приехать лично, чтобы отчитать меня, устроить скандал, поэтому наш адрес писать не стала, а указала лишь адрес почтового отделения. Конечно, учитывая проницательность его ума, это было наивно, ведь узнать, где именно мы живем, было не сложно. Я надеялась, что он просто пришлет чек и не станет вносить сумбур в нашу семейную жизнь.       Неделю спустя чья-то машина остановилась возле нашего дома. Я вышла посмотреть, ведь дальше проезда не было. Сложно описать моё удивление и страх при виде Гумберта. Он постарел: лицо осунулось, скулы стали острее, а глаза печальнее. Он остановился у порога, внимательно рассматривая меня с головы до ног. Я тоже немного опешила, но ничего не оставалось, кроме как изобразить радушие и впустить его. Я крикнула Дику, что приехал мой отец.       Гумберт пребывал в каком-то лихорадочном возбуждении, спрашивая про кого-то, но я никак не могла взять в толк, кого он намеревался здесь найти. Видимо он ошибочно решил, что Дик — это тот самый негодяй, с которым я сбежала. Гумберт хотел поквитаться с ним, но увидев моего мужа, он понял, что это вовсе не тот, кто его интересовал. Он начал меня расспрашивать в подробностях о том, что со мной происходило все это время. Более всего его волновало где находится Клэр Куильти. Теперь я знаю, что он хотел отомстить Куильти за его распутство и жестокость, с которой он обошелся со мной. Бедный, бедный Гумберт! Он совершенно помешался — предложил мне бросить Дика и уехать с ним:       — Лолита, — обратился он ко мне, ведь кроме него меня никто никогда не называл этим именем, — это, может быть, бессмысленно и бесполезно, но я должен это сказать. Жизнь весьма коротка. Отсюда до старого автомобиля, который так хорошо тебе знаком, двадцать, двадцать пять шагов расстояния. Это очень небольшая прогулка. Сделай эти двадцать пять шагов. И будем жить-поживать до скончания века.       — Ты хочешь сказать, что дашь нам денег, только если я пересплю с тобой в гостинице? Ты это хочешь сказать? — едва сдерживая истерический смех проговорила я. Мне не хотелось верить, что он опять хочет взяться за прежнее, ведь не за этим же он ехал сюда.       — Нет, нет. Ты меня превратно поняла. Я хочу, чтобы ты покинула своего случайного Дика, и эту страшную дыру и переехала ко мне — жить со мной, умереть со мной, все, все со мной. Обдумай, Лолита. Никакой разницы не будет. Кроме — одной вещи, но это не важно. Во всяком случае, даже если ты откажешься, ты все равно получишь свое…       Эти слова «случайного Дика» поразили и оскорбили меня до глубины души. Почему он решил, что между мной и Диком не может быть настоящих чувств? Он хотел, чтобы я любила его так же незабвенно, так же страстно, как и он меня. Его и только его! Моя детская привязанность и симпатия к Гумберту уже давно угасла. Я никогда бы не смогла полюбить его как мужчину, вопреки той интимной связи, которая была между нами, когда я была подростком. Это была та стыдная, та позорная страница истории моей жизни, которую я хотела стереть, забыть, а он же пестовал и превозносил в своей памяти. По этой самой причине между нами была непреодолимая пропасть.       — Ты совсем уверена, что не поедешь со мной? Нет ли отдаленной надежды, что поедешь? Только на это ответь мне, — его голос дрожал, а глаза были влажными от слез.       — Мне очень жаль, что я так обманывала тебя, но ничего теперь не поделаешь. Прошу тебя, перестань плакать. Ты должен меня понять…       Если бы я знала, что мой отказ окончательно погубит его, я бы предложила ему остаться у нас, а позже, когда его пыл умерился бы, мы бы что-нибудь придумали. Я хотела позвать Дика, но Гумберт сообщил, что ему пора ехать и что он не может видеть моего мужа, вернее он хотел сказать, что не может видеть меня в объятиях другого мужчины. Он все ещё до безумия ревновал меня, хотя в сущности я уже давно перестала быть "его Лолитой".       Гумберт уехал. Он сдержал обещание, оставив нам огромную сумму денег. Теперь мы могли спокойно рассчитаться с долгами и отправляться на Аляску.