Глава 5. Внезапная надежда

      Было около десяти вечера, когда мы добрели до придорожного кафе. Там веселились несколько шумных компаний. Мы были жутко уставшие и голодные. Я спросила у повара, он же был владельцем этого заведения, не найдется ли у него работы для нас за крышу над головой и еду. Грузный мужчина лет сорока с небрежно подстриженными волосами, прилипшими к его потному лбу, удивленно посмотрел на нас. Видимо наш изможденный вид разжалобил его.       — Если вас устроит комната на чердаке, то добро пожаловать.       Он провел нас по небольшой лестнице на чердак. Там среди пыли и всякого хлама лежали старые тюфяки. Конечно, это было далеко от той отельной роскоши, к которой я успела привыкнуть за время путешествий с Гумбертом, но выбора у нас особо не было. Нам и так крупно повезло, что он согласился нас взять. Добродушный повар, его звали Джон, угостил нас омлетом с чаем. Сам он с женой и детьми жил в небольшом доме неподалеку.       Утром мы приступили к работе. В свои пятнадцать лет я абсолютно ничего не знала об уборке и готовке — в доме у матушки этим занималась горничная, а с Гумбертом мы жили либо в отелях, либо у нас тоже работала прислуга. Фэй была менее избалована и многому меня научила. Не знаю, что бы я делала без её помощи. Я быстро освоила искусство обращения с тряпками и шваброй. За неделю мы отмыли все до блеска.       — Молодцы, девчонки! Таким чистым это место не было с тех пор, как я его помню, — улыбнулся Джон.       Раз в неделю, а иногда и чаще, повар отлучался на полдня, чтобы закупить продукты для кафе и собственного семейства на местном рынке. Мы его подменяли в это время, если заглядывал какой-нибудь посетитель. Джон научил нас готовить по своим фирменным рецептам, так что вскоре у меня стало получаться вполне неплохо. Работа в кафе под руководством терпеливого наставника помогла мне приспособиться к новой жизни. Из избалованной капризной принцессы я превратилась в трудолюбивую золушку. Порой, глядя на аскетичную бедность нашего обиталища, я скучала по былой роскоши пятизвездочных отелей, в которых мне довелось пожить, но вспоминая, чем приходилось жертвовать ради этого, я тут же радовалась, что больше мне не придется терпеть такие унижения. Жена Джона — Мэри отдала нам с Фэй кое-что из своей старой зимней одежды. Это было очень кстати, ведь у нас почти не было никаких вещей.       К сожалению, этой идиллии не суждено было длиться вечно. Ночью 6 декабря 1949 года я проснулась от едкого запаха гари, раздражившего горло. Я спустилась по лестнице вниз, чтобы посмотреть, что случилось. Весь зал был в плотном дыму. Я быстро поднялась обратно, чтобы разбудить Фэй.       — Эй, просыпайся скорее! Кажется, у нас пожар!       — Что? Какой ещё пожар, — спросонья бормотала Фэй.       Но тут и она почувствовала запах гари и вскочила на ноги. Мы быстро накинули куртки, схватили одежду, которую могли унести, и выбежали на улицу. Языки пламени уже охватили всю кухню. Мы принялись стучать в дверь дома Джона. Через пару минут он в одной пижаме появился на пороге.       — Мистер Джон, кафе горит. Пожар! — кричали мы.       Глаза Джона округлились от ужаса. Проснулось всё семейство. Мы все схватили ведра и стали поливать горящее здание водой из речки возле кафе. Мы бегали туда и обратно, зачерпывая ледяную воду, изнемогая от усталости и холода, но наши усилия были тщетны — к утру от здания остался лишь обгоревший остов.       Джон приютил нас у себя. Мы отоспались и привели себя в порядок.       — Девочки, мне очень жаль, но мы не сможем оставить вас у себя. Кафе — это все, что у меня было, — с горечью и дрожью в голосе сказал Джон, — настали трудные времена. Мне придется искать работу. Тех денег, что у меня есть, не хватит, чтобы прокормить нас всех. Вам придется искать другое место. У меня есть один приятель. Он держит ресторанчик в нескольких милях от сюда. Все, что я могу для вас сделать — отвезти туда и попросить, чтобы он вас взял. Надеюсь, он не откажет.       Мы собрали свои пожитки, вернее то, что удалось спасти от пожара, поблагодарили Мэри и Джона за все, что они для нас сделали. Мэри дала нам с собой ещё кое-что из своих вещей.       Придорожный ресторан Роберта, так звали приятеля Джона, ничем особым не отличался от десятков других безликих закусочных: тусклые лампы, засаленные столы, незатейливые блюда. Сам же владелец был угрюмым худощавым мужчиной с неухоженной козлиной бородкой.       — Здравствуй, старина, — поприветствовал он Джона, — давно не виделись. Как дела твои? Какими судьбами тут?       — Дела хуже некуда, друг. Кафе сгорело дотла. Не знаю, как буду жить дальше, на что семью содержать. У меня ещё вот девочки работали. Идти им не куда, у себя оставить тоже не могу. Не найдется ли у тебя работы для них? Они очень трудолюбивые, старательные.       — Ох, сочувствую тебе, Джон. Вот держи, — он протянул несколько купюр, — чем могу, помогу. Что же касается девочек, — он мельком посмотрел на нас, — так уж и быть, придумаем что-нибудь.       Джон поблагодарил приятеля. Они еще какое-то время беседовали, пока мы скромно стояли у входа, осматривая новое место, в ожидании куда же нас определят. Затем Джон попрощался с нами и уехал. Полная неуклюжая жена Роберта с неохотой проводила нас в полупустой чулан, где нам предстояло жить. Он был узкий и тесный, так что мы вдвоем едва могли там разместиться.       Нам поручили мыть полы и убирать посуду. Посетителей было много, во всяком случае, в разы больше, чем у Джона. Проводить целый день на ногах, постоянно бегая из зала на кухню, было очень утомительно. К вечеру мы просто падали от усталости. Если мы в течение дня присаживались хоть на пару минут отдохнуть, сварливая Амалия — жена Роберта, тут же начинала кричать и бранить нас. Однажды я нечаянно разбила тарелку: мокрая посуда выскользнула из рук и упала на пол.       — Ах ты криворукая мерзавка! От тебя одни убытки. Сегодня останешься без ужина! — гневно прокричала Амалия, ударяя меня по спине.       Подобное происходило постоянно — за каждую оплошность она жестоко наказывала нас. В начале марта Амалия из-за чего-то сильно поссорилась с Робертом. Настроение у неё было ужасное.       — Ну что ты там так долго возишься! Шевелись быстрее, дрянь! — прошипела Амалия, когда я убирала остатки блюд из зала.       От усталости и изнеможения мои ноги подкосились, я зацепилась за ножку стола, потеряла равновесие и упала. Целая груда грязной посуды с грохотом разбилась.       — Ты что натворила, грязная девчонка! — вопила Амалия, задыхаясь от бешенства.       Я попыталась встать, но не могла: голова невыносимо болела, а ноги были будто ватные. Амалия начала пинать меня ногами и бранить.       — Прекратите сейчас же! Вы же её убьете! — услышала я мужской голос и приближающиеся шаги. Голос был незнакомым.       — С удовольствием бы убила эту дрянь! От все равно от неё никакого толу!       — Если вы сейчас же не успокоитесь, я напишу на вас заявление полицию. Отойдите от неё, — отчетливо и строго произнес мужчина.       Он помог мне подняться и усадил на стул.       — Ей нужен врач. Я отвезу её в больницу.       — Везите куда хотите, но знайте, что если вы её заберете, то сюда можете больше не приходить, — вопила Амалия. Он на руках отнес меня в свою машину и осторожно усадил. К этому времени мне уже стало немного легче, но голова ещё сильно болела и кружилась. Фэй выбежала вслед за нами с наскоро собранными вещами.       — Постойте! Долли, вот твои вещи. Как ты?       — Спасибо, Фэй, уже лучше — тихо произнесла я, — и вам огромное спасибо, сэр. Если бы не вы, не знаю, чтобы я делала.       — Не благодари. Я просто не мог поступить иначе. Меня, кстати, Ричард зовут, но для тебя просто Дик.       Так произошло мое знакомство с будущим супругом.