«19:47»

Дверь захлопнулась с глухим, окончательным звуком. Роксана прислонилась к прохладному дереву лбом, пытаясь заглушить нарастающую боль. Стресс. Просто стресс, — убеждала она себя,массируя виски. Она зажмурилась, пытаясь сосредоточиться на плане, на логике. Но мысли расползались, как ртуть. И тут свет  погас, погрузив квартиру в кромешную тьму. Из темноты, как призрак, выплыла фигура Камелии. Она стояла, прислонившись к косяку, и смотрела на Роксану не испуганным, а каким-то рассеянным, отстраненным взглядом, будто видела что-то сквозь нее. — Ками? — хрипло позвала Роксана. Та не ответила. Просто смотрела. Сердце Роксаны забилось чаще. Она судорожно достала телефон. Экран ослепил в темноте. Ни одной полоски сети. Только время, яркое, безжалостное: 19:47. И наступила тишина. Та самая оглушительная, давящая тишина, что следует за криком. Ни гула толпы, ни машин, ни даже шагов за дверью. Как будто весь дом вымер. Как будто все, что происходило, и вправду было коллективным кошмаром. Они стояли в глухой, темной квартире, отрезанные от мира, и эта изоляция была страшнее любых звуков. И тут в тишине, громко и неожиданно, раздался звонок в дверь…   ~ Акико ~    Акико совершала последние приготовления. Ее движения были отточенными, без лишней суеты. Рюкзак лежал у двери — полупустой, но весомый. Она не брала ничего лишнего: только вода, еда, аптечка, нож и корм для Цуки,что что,а оставлять здесь свою кошку,которая ей как семья ,она не собиралась. — Цуки. Ко мне. Кошка, дремлющая на груде свитеров, лениво потянулась, выгнув спину дугой, и бесшумно спрыгнула. Она обтерлась о ногу хозяйки и села у рюкзака, терпеливо ожидая, будто понимала, что легкие прогулки по балкону закончились. Она накинула рюкзак на одно плечо. Последний взгляд на хаос своей комнаты не вызвал ни сожаления, ни тоски. Это было просто место. Теперь небезопасное. Она вышла в подъезд, прислушиваясь. Тишина. Слишком глубокая после недавнего гула. Она не стала вызывать лифт — звук мог привлечь внимание. Вместо этого двинулась вниз по лестнице.    На первом этаже она замерла у входной двери в стеклянный тамбур. На улице, прямо перед подъездом, спиной к ней, стояли двое солдат. Автоматы наготове. Она едва успела отпрянуть вглубь, прижавшись к холодной кафельной стене. Черт. Быстрее, чем я думала. Мысль была холодной и злой. Эти стервятники уже тут как тут. Она осторожно выглянула. Солдаты, казалось, не ожидали угрозы изнутри — они смотрели на улицу. И... разговаривали. Акико затаила дыхание. Информация никогда не бывает лишней. — ...так что, как все закончится — сразу в отпуск, — говорил первый, голос молодой и глуховатый от напряжения. — На Бали оторвусь. Две недели просто валяться. — Ты думаешь, это все закончится? — второй звучал старше, усталее. — Ну, подумаешь, обострение какого-то бешенства. Как обычная эпидемия. Продлится пару месяцев, и хана вирусу. Херня. И зачем столько паники разводят, непонятно. — Мне кажется, не просто бешенство, — второй солдат понизил голос. Акико напряглась. — Симптомы... странные. Слышал, у этих зараженных голова болит так, что они стену головой прошибают. Галлюцинации, бред. И кровь... она у них не течет, а льется. Изо всех дыр. Из глаз, из рта, из ушей. Ты видел, как они выглядят? Как ходячие трупы. Не думаю, что тут все так просто, как ты гонишь. Первый фыркнул. — А ну, сплюнь, придурок. А то еще накаркаешь хрен пойми чего. Живи по принципу «само рассосется» и не парься. Это не наша забота — думать. — Да? — в голосе второго послышалась едкая усмешка. — А если сам заразишься? Тоже не твоя забота будет? Будешь «само рассасываться» в сторону ближайшего крематория? Первый что-то невнятно проворчал в ответ, и разговор покатился в привычное русло: обсуждать размер груди медсестры и саркастичные шутки в адрес капитана. Акико медленно отодвинулась от стены. Ее лицо оставалось непроницаемым, но внутри все похолодело. Галлюцинации. Кровь из всех отверстий. Ходячие трупы. Это не просто вирус. Это что-то из ее кошмаров. Она крепче сжала лямку рюкзака. Интеллектуального прорыва от этих двух больше ждать не приходилось. Она тихо, как тень, отступила обратно в глубь подъезда. Первая мысль была жесткой и прагматичной: Поздно. Выход на улицу закрыт. Нужен другой путь. Вторая мысль, неожиданно навязчивая, была о них. О ее «новоиспеченных подружках». Что они сейчас делают? Сидят в темноте и надеются, что «само рассосется»? Цуки, следуя за ней по пятам, мягко ткнулась мордой в ее щиколотку. Акико взглянула вниз, на зеленые, умные глаза. — Ладно, — тихо выдохнула она. — Проверим. Может,у них появился план получше чем сидеть и просто ждать. Она повернула не к запасному выходу, а снова поплыла вверх по лестнице, в темноту, туда, где остался единственный шанс на союз, который еще пару часов назад казался ей ненужной обузой. ~ Роксана и Камелия ~ Дзынь-дзынь! Звонок в дверь. Четкий, металлический,бьющий по мозгам Они замерли. Камелия инстинктивно шагнула к Роксане, та машинационно вытянула руку, прикрывая ее собой. В голове у Роксаны пронеслось: Военные. Врачи. Зачистка. Акико? Дзынь-дзынь-дзынь! На этот раз — настойчивее. Сердце колотилось где-то в горле. Роксана медленно, бесшумно сделала шаг к двери, прильнув глазом к дверному глазку. В искаженной рыбьим глазом перспективе на площадке, освещенной лишь аварийной лампой, стояла одна-единственная фигура.Синие волосы и недовольное лицо. И у ее ног — черная кошка, настороженно поднявшая голову. Это была Акико.