𝟏. Снова вместе. От Испании до разлома.

      Каждая победа человечества над "Амбреллой", над созданными ею вирусами, была лишь попыткой заткнуть трещины. Человечество не просто боролось с внешним врагом; оно было той самой змеей, что пытается пожрать собственный хвост. Только теперь она, наконец, проглотила себя.       ​Говорили, что стерилизации Раккун-Сити путём его уничтожения была финальным актом. Ложь. Это было лишь прологом. ​      Причина краха лежала глубже, чем вирусы и алчность. Матерь Жизнь, та, что вдохнула смысл в смертных и бессмертных, ждала доказательств. Она хотела, чтобы мир, созданный ее сыновьями Шепфой и Шепфмалумом показал, что его существование имеет смысл.       ​Но что она увидела? Слабость и безумие неполноценных смертных, чья тяга к саморазрушению делала даже бессмертных существ несовершенными. Человечество оказалось не ступенью развития, а болезнью, разъедающей все мироздание.       ​В конце концов, Матерь вынесла приговор. Этот мир, не оправдавший надежд, должен был быть уничтожен, чтобы на его пепле могло возникнуть нечто более совершенное. Ее решение привело к ее собственной гибели, и этот акт очищения навсегда разорвал полотно реальности. ​      Истинный Апокалипсис пришел не с вирусом и не с радиацией. Он пришел с Разломом и Всадниками, чье прибытие ознаменовало начало хаоса не только на Земле, но и на самих небесах. Из расщелин, как из незаживающей раны, выползали демонические отродья, а по земле пошли зараженные. Это были не просто последствия катастрофы – это был окончательный вердикт.

✘✘✘

      Шел снег. Вязкий, плотный. Он не просто падал – он погребал. Снегоходы мчались по заброшенной железной дороге, рельсы которой давно уже были скрыты под ледяным покрывалом. Грохот моторов разрывал морозный воздух, становясь единственным подтверждением, что жизнь еще теплится в этом мире.       Леон уверенно вёл снегоход, ощущая затылком едва уловимое присутствие Луиса. Следом двигался Джек, который то и дело тревожно оглядывался на Ванессу и Эдди – они ехали порознь, каждая на своей машине, замыкая их небольшой караван. ​      Они могли ехать только днем: в лесной чаще свет фар мог стать приманкой для кровожадных отродий. Поэтому они мчались, пока солнце оставалось высоко, но теперь тусклое светило уже клонилось к горизонту, заливая небосвод зловещим, кроваво-оранжевым маревом. ​      "Еще час, может, полтора. Только бы успеть до полной темноты, до Роткова." — пронеслось в голове у Леона. ​      Мысли Леона прервал грубый голос Краузера, который говорил с ребятами, используя тактический горловой микрофон. Майор прижал пару пальцев к ремешку на своей шее, нажимая кнопку рации.       ​— Уже темнеет. — И это простое констатация факта прозвучала для Леона невероятно иронично. — Боюсь, мы не успеем добраться до Роткова до захода солнца, поэтому нам надо решить, где переночевать. Леон, Луис, если увидите что-нибудь, где мы сможем переждать ночь, сообщите. Девочки, вы как?       Девушки держали дистанцию, двигаясь в хвосте колонны. ​      Эдди, всегда отчужденная и не склонная к командной работе, проигнорировала запрос командира, оставив рацию молчащей. Но почти сразу же в эфире раздался другой, резкий голос. ​      — Все более-менее нормально, — ответила Ванесса. ​      Ее голос, сухой и бесстрастный, звучал так же холодно, как вороненая сталь маски, за которой она тщательно скрывала свое лицо. Чтобы избежать болезненного прикосновения холодного металла к коже, она с головой укуталась в плотные, теплые шарфы.       Краузер едва слышно хмыкнул, но ответил только: "Принято". ​      Их было пятеро: Леон Кеннеди, Джек Краузер, Луис Сера, Эдди Карнеги и Ванесса Вуд. Пятеро, которых объединяло общее, мрачное прошлое в глухой испанской деревушке, где каждый боролся за свою правду среди зараженных культистов. Тогда, после уничтожения Лас-Плагас, каждый пошел своей дорогой, убежденные, что кошмар остался позади. Но внезапно разразившийся апокалипсис по необходимости вновь свел старых знакомых вместе. Первым рухнуло правительство, и бразды управления уцелевшими обученными кадрами быстро перехватила Донован – фигура, ранее имевшая внушительное влияние в определенных кругах. Именно ее письмо с указом и стало отправной точкой их многодневного путешествия.       Согласно указу Донован, бывший агент Леон Кеннеди и майор Джек Краузер были назначены охраной для элитного научного отряда, состоящего из биолога Луиса Серы, ботаника Ванессы Вуд и биохимика Эдди Карнеги. Их миссия заключалась в том, чтобы добраться до Роткова и присоединиться к отряду Дмитрия. Они были элитой, доказавшей свою способность выживать в эпицентре биотеррористических угроз. ​      Уже несколько дней они держались этого маршрута, избегая как отродьев и заражённых, так и поселений выживших, – задача, осложнённая полным отсутствием нормальной разведки. В их распоряжении была лишь потрепанная жизнью бумажная карта и компасы. Неудивительно, что на каждом привале им приходилось тратить несколько часов на утомительное корректирование маршрута, впрочем, как и сейчас.       Леон держал скорость. Оранжевый закат на горизонте уже выцветал, уступая место густой, серой темноте. Лес по обе стороны рельсов становился сплошной, черной стеной. ​      Он искал любой знак строения, любую брешь в лесной стене, которая могла дать им укрытие.       Сзади, за своей спиной, Леон ощутил короткий толчок в плечо – сигнал от Луиса. Луис, наклонившись, указал вправо, в сторону, где плотность деревьев неожиданно уменьшалась.       Кеннеди притормозил снегоход. Он заметил это: расчищенное место, ведущее к чему-то массивному, скрытому в тени.       ​Луис прижал пальцы к ремешку на шее, включая рацию.       ​— Майор, кажется, я вижу что-то. — Голос Луиса был приглушенным, слегка искаженным. — Это здание, похоже на старую станцию. Достаточно большое. Немного в стороне от основного пути. ​Краузер, ехавший следом, ответил мгновенно, его голос был глухим и командным.       ​— Оценка состояния, Сера. Видимость? ​      — Снаружи чисто. Снег на крыше и вокруг выглядит нетронутым. Места хватит, чтобы спрятать снегоходы, но мы должны проверить, не сидят ли там гости. Леон?       Леон уже направил снегоход в сторону расчищенного места. На фоне серого неба вырисовывался силуэт длинного, приземистого строения. Окна без стекол смотрели как пустые глазницы. Ночью такое место могло быть опасно, но сейчас это был единственный шанс избежать ледяной смерти. ​      — Заходим, — кратко ответил Кеннеди по рации. — Останавливаемся у входа. Загоняем машины внутрь только после осмотра. Краузер, прикройте нам тыл. Девочки, держитесь ближе. ​      Луис, все еще держа палец на гарнитуре, добавил на своей волне, чуть более учтиво, но с ноткой флирта:       ​— Пожалуйста, Señoritas. Берегите себя. ​      Снегоход Леона и Луиса первым съехал с насыпи и направился к мрачному зданию. Гусеницы с хрустом ломали ледяную корку и утрамбованный снег. Чем ближе они подъезжали, тем сильнее ощущалось давящее безмолвие этого места – тишина, которая в этом мире часто означала лишь отложенную опасность.       Двигатели заглохли, и резкий обрыв звука вновь окутал их давящей тишиной, лишь теперь она была нарушена слабым поскрипыванием снега под гусеницами приближающихся машин.       ​Кеннеди перекинул ногу через сиденье и спрыгнул на мёрзлую землю. Холодный, сухой воздух сразу же обхватил лицо, заставляя невольно втянуть голову в воротник куртки. Его взгляд не отрывался от темных проемов окон.       Луис, чуть более небрежно, последовал его примеру. Пока Леон расстегивал крепления кофра на багажнике, извлекая оттуда свою винтовку, Луис быстро ощупал себя: проверил пистолет в кобуре, закреплённой на бедре, и достал из-за пояса запасной магазин. ​      Леон, достав из чехла полуавтоматическую винтовку, неторопливо дослал патрон в патронник. Механический лязг затвора прозвучал в тишине на удивление громко. ​      — Прикрой, Луис. — Голос Кеннеди был тихим, ровным, без единой эмоции.       ​Луис кивнул. Он не был солдатом, но он был достаточно умен, чтобы понимать суровые реалии этого мира. Он вытащил пистолет, держа его низко, стволом к земле, осматривая периметр, и усмехнулся.       ​— Так точно, Санчо Панса, — пробормотал он, глядя Леону в спину. Сзади, в отдалении, послышался приглушенный голос Краузера по рации: ​      — Мы на месте. Держим позицию. Дайте сигнал, как только зачистите. ​      Леон и Луис уже приближались к главному входу. Здание оказалось старым железнодорожным депо или крупной перевалочной станцией, сложенной из темного, обветренного кирпича.       ​Леон первым шагнул за разрушенную дверную раму. Луч света от его тактического фонаря, прикрепленного к винтовке, прорезал темноту, выхватывая из неё сгустки пыли и обломки штукатурки. Внутри был один большой, заброшенный зал, с высокими потолками и ржавыми остатками станционного оборудования. Пахло плесенью и морозом.       ​Серый свет, проникавший через разбитые окна, лишь подчеркивал запустение. Все выглядело так, будто это место покинуло последнее живое существо много лет назад. Стены и пол были покрыты слоем снежной пыли, занесенной ветром. ​      Кеннеди двинулся вдоль левой стены, методично осматривая каждую тень, каждый угол. Луис, прикрывая его, двигался по центру, его пистолет был готов к стрельбе, а глаза напряженно всматривались в дальние пролеты. ​      — Чисто, — прошептал Сера после нескольких минут напряженного движения. — Похоже, здесь давно никого не было. Ни следов, ни запаха. ​      Леон не ответил, дойдя до конца зала. Там, в стене, он увидел два больших, металлических подъемных ворот, которые могли быть въездами для вагонов или машин. Рядом с ними было небольшое, пристроенное помещение, похожее на техническую будку или ремонтный бокс. ​      — Нашли место для машин, — сообщил Леон по рации. — В дальнем конце, похоже на гараж. Открываем ворота и заводите снегоходы внутрь. Мы вернемся прикрыть вход, пока паркуетесь. ​      — Принято, — тут же откликнулся Краузер. ​      Они вернулись к входу. Ванесса и Эдди уже заглушили свои снегоходы рядом с Краузером, ожидая их.       ​Леон и Луис быстро прошли мимо них и открыли тяжелые, покрытые инеем металлические ворота. Скрежет ржавых петель эхом разнесся по лесу, и на мгновение все замерли, прислушиваясь, но окружающая тьма оставалась безмолвной. ​      — Быстрее. — скомандовал Краузер, садясь на свой снегоход. ​      Один за другим, их небольшие транспортные средства въехали в укрытие. Когда последний, снегоход Эдди, оказался внутри, Леон и Краузер совместными усилиями закрыли ворота, фиксируя их стальными ригелями. Сразу стало тише, теплее, а главное – безопаснее. ​      Все пятеро стояли в полумраке главного зала, снегоходы были спрятаны в отдельном боксе. На некоторое время они могли выдохнуть. Усталость от многочасовой езды по снегу внезапно навалилась тяжелым грузом, и перспектива провести ночь в относительном тепле и безопасности показалась настоящим подарком. ​      — Размещаемся, — сказал Краузер, его голос теперь звучал расслабленно. — Две дежурные смены. Леон, твоя первая. Я сменю тебя через три часа. Ванесса, Эдди. Вы, наконец, можете немного отдохнуть.       Леон сел спиной к стене, держа винтовку наготове. Он был на первой вахте, но сидеть в одиночестве, пока остальные спят, казалось ему бессмысленным. Все были на взводе. ​      Луис, не теряя времени, нашел относительно целый деревянный ящик и сел на него. Он достал сигарету и изящную серебряную зажигалку. Он поднес сигарету к губам, но тут же убрал ее – запах дыма определенно помешал бы остальным. Вместо этого он сосредоточился на зажигалке, щёлкая ею, заставляя крошечное пламя вспыхивать и гаснуть. Эдди и Ванесса выбрали для себя место ближе друг к другу, но так, чтобы их не нужно было друг другу касаться. Эдди с нескрываемым раздражением наблюдала за Ванессой, которая, несмотря на относительную безопасность и возможность немного согреться, так и не сняла свою маску из стали. Вуд лишь завернулась в одеяло плотнее, будто пытаясь слиться с тенью. ​      Краузер, осматривая периметр фонариком, решил занять место перед ними, словно щит. Он медленно опустился на пол, но вместо того, чтобы сразу закрыть глаза, решил провести инструктаж.       ​​— Послушайте меня внимательно, — его голос был глухим и усталым, но не допускающим возражений. — Мы все здесь по указке Донован, но это ничего не значит. Не питайте иллюзий: те, кого мы встретим в Роткове, так же легко вонзят вам нож в спину, как и любой заражённый. В этом мире нет правил, кроме одного: не остаться одному.       ​Он окинул взглядом группу. ​      — Я понимаю, у всех есть свои... счеты. С собой, с прошлым, с теми, кто в этом зале. Но здесь, — он ударил кулаком по колену, — действует армейский устав. Доверие – это ваша броня. Без него вы – легкая мишень. Вы не можете позволить себе ошибаться, потому что в этом мире ошибка одного стоит жизни всех остальных. ​      Леон лишь тяжело вздохнул, не отрывая глаз от темноты. Эдди демонстративно отвернулась, а Ванесса даже не шелохнулась. ​      И тут Краузера прервал Луис. Он прекратил щёлкать зажигалкой, резко закрывая её. Его голос, пронзительно ясный, раздался в зале. ​      — Команда? Доверие? — Луис театрально выдохнул, покачивая головой. — Ты читаешь лекцию о доверии, Майор? Ты тот, кто пытался меня убить. И ты... — Луис поднял свободную руку и указал на грудь Краузера. — Ты даже не сказал мне "спасибо", когда мы вытащили из тебя эту проклятую личинку Лас-Плагас.       ​Тишина стала физически осязаемой. Все взгляды обратились к Краузеру. ​      Джек стиснул зубы. Его челюсти напряглись так сильно, что заходили желваки. Он медленно поднял правую руку, касаясь ею левой стороны груди, прямо там, где под камуфляжем куртки остался глубокий, уродливый шрам – след той самой операции по извлечению паразита. Краузер ничего не ответил, лишь отвернулся, пряча эмоции, но его напряженная поза говорила больше любых слов о сдерживаемом гневе и внезапной боли от воспоминания. ​      Напряжение грозило взорваться. Но тут вмешалась Ванесса. Она поправила одеяло и ее голос, сухой и бесстрастный, нарушил этот опасный момент.       ​— Если так подумать, Луис, — медленно проговорила она, — каждый, кто в этом помещении, хотел тебя убить.       ​Это была правда, от которой невозможно было отмахнуться.       ​В глазах Луиса не было обиды, только горькое признание. Он знал, что Эдди и Леон, вначале, видели в нем лишь агента "Амбреллы", заслуживающего смерти. Ванесса, одержимая местью, преследовала его из-за образца "Янтаря" – потенциального биооружия, которое он нёс. А Краузер, ослеплённый паразитом и собственной яростью, стал его прямым палачом. В этом зале сидели четверо его убийц.       ​Луис лишь молча подбросил зажигалку в воздух, поймал ее и усмехнулся. ​      — Какое... трогательное воссоединение, — пробормотал он, снова становясь беззаботным. — Не так ли?       Голос Эдди прозвучал резко, как удар по наковальне, перекрывая затишье.       — Хреновое чувство юмора, Майор. Забыл, кто тебе чуть не вскрыл глотку?       Эдди выпрямилась, поправляя свой помятый, но всё ещё внушительный вид. Она своевременно вмешалась и спасла Луиса, когда Джек был готов его убить.       — О каком до-ве-ри-и может идти речь, — протянула она, акцентируя каждый слог, — если среди нас сидит персона, чье лицо мы никогда не видели.       Карнеги медленно повернулась в сторону Вуд, которая до сих пор сохраняла идеальную неподвижность, скрытая под стальной маской. Взгляд Эдди был тяжелым и оценивающим, как у хирурга, размышляющего над сложным диагнозом.       — Думаю, мне не стоит говорить, что носить железную маску в Сибирский мороз самая бредовая из возможных идей. — Эдди хмыкнула, и в этом звуке было больше сарказма, чем в любой из реплик Луиса. — Или ты так стараешься не дышать, чтобы не вдохнуть наши ароматы? Мы тут все с гнильцой, это да, но мы хотя бы не прячемся за консервной банкой.       Леон, до этого молчавший, кашлянул, привлекая внимание.       — Эдди права. Мы разбираемся с призраками прошлого, но когда один из них – невидимый... это усложняет перемирие.       Серые глаза Ванессы, казалось, могли прожечь Карнеги. Она, не мигая, смотрела на нее. В своей маске Вуд выглядела еще более устрашающе, а гнев делал её взгляд пронзительным.       Луис, уловив напряжение, которое могло в любой момент вылиться в словесную, а то и физическую конфронтацию, резко встал, перетягивая внимание на себя. В животе у Сера предательски заурчало, прерывая гнетущую тишину. Он нахмурился, прислушиваясь к собственному организму.       — Ох, какая драма. Все такие серьезные. Ванесса права, мы тут все потенциальные трупы. Но, господа и дамы, пока мы не договорились, кто из нас будет первым на барбекю, может вернемся к более насущным разговорам? К примеру к тому, что мы ничего не ели.       Это было чистой правдой. После долгого пути, пронизанного холодом и тревогой, они совершенно забыли о голоде. Почти все опустили глаза, молчаливо соглашаясь с испанцем.       — Вот и отлично, — хлопнул в ладоши Новарро. — Леон, не достанешь горелку? Раз уж костер жечь не стоит, думаю, вскипятить воду на горелке не составит труда.       Кеннеди улыбнулся такому внезапному энтузиазму Луиса. Его заразительная улыбка и общая энергия, казалось, немного разряжали гнетущую атмосферу.       Джек с облегчением выдохнул.       — Да, Луис, хорошая идея. У нас как раз с прошлой остановки, в том небольшом придорожном заброшенном супермаркете, остались консервы и лапша быстрого приготовления. Идите с Ванессой, поищите каких-нибудь железных банок, где можно растопить снег.       — А то кто-то забыл наш чайник в том супермаркете... — невольно, тихо посмеиваясь, сказал Кеннеди, бросив взгляд на Эдди.       Атмосфера, на удивление, стала более сносной. Ярость Ванессы и Эдди немного утихла, сменившись практическим беспокойством о еде. Луис галантно поклонился Ванессе.       — Прошу за мной, Senorita. Найдём всё необходимое.       Они вышли из временного убежища и направились вглубь заброшенной станции, в поисках подходящих банок.       Заброшенная железнодорожная станция была усыпана обломками и мусором.       Сквозняк безжалостно терзал заброшенные комнаты станции, неся с собой ледяную пыль. Ванесса, съежившись, куталась в куртку, а Луис, словно не чувствуя холода, продолжал свой неутомимый поиск.       — Ну же, princesa, не кисни! — крикнул он, перебирая консервные банки. — Найдем пару этих железных красавиц, и скоро у нас будет горячий чай!       Ванесса молча кивнула, осматривая территорию. Ветер завывал, словно зловещая песня, разносясь эхом по пустынным платформам. Она чувствовала себя уязвимой на открытом пространстве.       — Здесь жутковато, — пробормотала она, скорее себе, чем Луису.       — Жутковато? — Луис усмехнулся. — Да здесь романтика! Тишина, снег, — он вздохнул, — идеальное место для… душевного разговора.       Он подошел к ней, держа в руках две ржавые банки.       — Так что же скрывается за этой маской, Ванесса Вуд? — спросил он мягко, глядя ей в глаза. — Я серьезно. Ты не обязана рассказывать, если не хочешь. Но поверь, я знаю, что такое стыд. И я знаю, что иногда легче поделиться своей болью с незнакомцем.       Ванесса на мгновение замерла, словно обдумывая его слова. Ее серые глаза, единственное, что было видно из-под маски, казались полными боли и сомнений.       — Ты не поймешь, — тихо сказала она.       — Может быть, и нет, — согласился Луис. — Но я готов попробовать. Расскажи мне.       Ветер усилился, завывая еще громче. Ванесса поежилась, словно от холода, но Луис знал, что ее трясет не только от этого.       — Я работала на корпорацию, — начала она, глядя в сторону. — Я участвовала в экспериментах. Я делала ужасные вещи.       Ее голос дрогнул.       — Мы создавали… мутантов. Биооружие. И я была частью этого. Когда я поняла, что творю, было уже поздно. Все рухнуло, когда началась эпидемия в Ракун-Сити. Я спаслась, но меня ранил один из зомби-плющей.       Она коснулась рукой маски.       — Меня терзает не столько это изъян, сколько осознание того, что я уцелела в той лаборатории. Я прячу лицо вовсе не из стыда за уродство, а из-за чувства вины. Будто единственным моим наказанием стала отметина на лице, в то время как невинные люди умирали… из-за моего творения. Почему погибли они, а не я?       Голос её дрожал, выдавая глубокую душевную рану.       Наступила долгая пауза. Ветер казался единственным звуком в мире. Ванесса смотрела на Луиса, словно видела его насквозь. Наконец, она медленно подняла руку к застежке маски. Ее пальцы дрожали. Медленно, очень медленно, Ванесса отстегнула их. Она закрыла глаза, словно готовясь к худшему. Затем, одним решительным движением, она сняла маску.       Шрам занимал почти всю правую половину лица, раздробленную неровностями и изменённой текстурой кожи. Темная, плотная ткань напоминала о старой травме, нанесённой зомби-плющом.       Луис смотрел на нее, не отрываясь. Он не отвернулся, не испытывал отвращения. Он видел шрам, видел боль, стыд, но и силу, которая скрывалась под этими рубцами. Без слов, он протянул ей руку.       — Я понимаю тебя… больше, чем ты думаешь. Ты не одна. Мы все здесь… несем свои шрамы. Но мы вместе.       Ванесса посмотрела на его руку, затем на его лицо. Впервые за долгое время в ее глазах появилось что-то похожее на улыбку. Она взяла его за руку.       — Спасибо, — прошептала она.       В этот момент вдалеке послышался какой-то шум. Кто-то или что-то приближалось.       — Нам пора, — сказал Луис, отпуская ее руку. — Чай подождет.       Ванесса надела маску обратно, но что-то изменилось. Между ними было что-то новое. Что-то, что могло стать началом дружбы...       Внезапно звуки снаружи раздались вновь. Не раздумывая, они быстро вернулись назад, где их уже ждали Леон, Эдди и Джек. Все с напряжёнными лицами и наготове. Джек тихо поднял палец к губам — нужно было молчать.       Сначала послышались тяжелые, шаркающие шаги – неровный ритм, характерный для тех, кто утратил контроль над своими конечностями. К ним примешивались влажные, хрипящие стоны, словно кто-то пытался вдохнуть через легкие, полные воды. Вдруг раздался резкий глухой удар, кого-то бросили в стену. Визг эхом разнёсся по пустым коридорам, заставляя кровь стыть в жилах. Наступила мёртвая тишина, каждый приготовился к худшему.