𝟐. Добро пожаловать в Ротков.

      Скрип снега под чьими-то сапогами резал тишину заброшенной станции, словно ножом.       — Ладно, признаю, я проиграл. — Откуда-то с улицы донесся голос. — Они и правда беспомощны…       — Именно. Они сами себя уничтожают, Майкл. Им даже помогать не нужно. — Ответил второй, самодовольный голос. В нем чувствовалась холодная уверенность, от которой по спине побежали мурашки.       Внутри станции напряжение висело густой, осязаемой массой. Эдди прижалась спиной к холодной стене, прячась в тени. Руки крепко сжимали рукояти ножей, пальцы побелели от напряжения. Она затаила дыхание, стараясь расслышать каждое слово, доносившееся с улицы. Голоса звучали все ближе, заставляя сердце биться быстрее.       — Не хватало еще мародеров на этом празднике жизни, — прошипела Эдди себе под нос, не сводя глаз с двери.       Внезапно, Джек, до этого казавшийся неподвижным, как камень, ожил.       — Не мародеры, Эдди, — прохрипел Краузер, его голос был приглушенным. — Бессмертные. Обычные люди не стали бы так беззаботно трепаться на виду.       Майор тяжело вздохнул, словно собираясь с духом.       — Похоже, отряд Дмитрия решил нас встретить, — продолжил Краузер с какой-то странной смесью облегчения и тревоги в голосе. — Вероятно, из-за того, что мы долго ехали. Решили, что что-то случилось.       Отряд Дмитрия заслужил репутацию элитного не только благодаря мастерству бойцов, но и благодаря своему необычному составу: в нём служили бок о бок четыре бессмертных — два демона и два ангела. Такой союз был редкостью, учитывая нежелание могущественных существ помогать людям.       Секрет их лояльности заключался в загадочном зелёном препарате, который позволял контролировать бессмертных и направлять их силу на нужды отряда. Этот препарат вызывал сильную зависимость. Причина заключалась в том, что раны бессмертных, полученные в битве с Матерью Жизни, заживали только при его использовании. Однако со временем эти раны вновь открывались, поддерживая их постоянную зависимость от этой микстуры.       Скрипнула старая металлическая дверь, и два силуэта вошли в полумрак заброшенного депо, нарушив затянувшуюся паузу. Это были Майкл и Пилеон. Два демона. Несмотря на то, что они находились в эпицентре разрухи, их манеры были небрежны. Оба демона излучали самоуверенность, граничащую с высокомерием. Они явно не собирались демонстрировать страх, даже учитывая их уязвимость – зависимость от зеленых ампул.       Леон, Луис и Ванесса, наконец, позволили себе выдохнуть. Напряжение последних минут, казалось, прилипло к их коже вместе с потом. Оружие было опущено и аккуратно убрано в кобуры.       Луис усмехнулся, в его глазах блеснуло былое веселье.       — Ванесса, — протянул он, — кажется, нам придется искать еще больше жестяных банок.       — Зачем? Чтобы мы могли устроить чайную церемонию по всем правилам? Я бы предпочла не пить воду, в которой до этого варилась консервированная фасоль, но, видимо, в этом мире у нас нет выбора. Я готова к фасоли.       — Не фасоль, — поправил Луис с преувеличенной нежностью. — Сегодня у нас говядина в собственном соку. — Сера покрутил перед Вуд старую жестяную банку с потрепанной этикеткой, на которой была изображена мирно пасущаяся на лугу корова.       — Фу... Луис, какая мерзость. — Хотя лицо Ванессы было скрыто под железной маской, по ее серым глазам было видно, что она улыбается.       В этот момент внимание Эдди было полностью поглощено. Глаза Карнеги, широко распахнутые, впервые видели бессмертных так близко. В ее взгляде читалась дикая, почти животная оценка, будто она выбирала лучший кусок мяса на рынке.       Этот краткий момент расслабления прервал Пилеон. Демон с копной темно-каштановых кудрей и темными, проницательными глазами. Его лицо было обманчиво миловидным, совершенно не соответствовавшим его резкому тону.       — Мы пришли сюда не для чаепития. Наша цель – доставить вас в Ротков.       — Исключено, — отрезал Джек Краузер, его командный голос прозвучал резко, как выстрел. — Сейчас глубокая ночь. Свет фар привлечет ненужное внимание. А ехать без света – еще большая опасность. Доберемся до Роткова завтра. Ясно?       — Ясно? Мне будет ясно, когда мы будем там. Ты не наш командир, чтобы нам указывать, — взорвался Майкл, красноволосый демон, вступая в жаркую перепалку. Его алые глаза вспыхнули раздражением и яростью.       — Да, но вашего генерала здесь нет, а значит, главный сейчас я, — Джек обвел их взглядом. — Будьте добры выполнять приказы.       Под недовольный гул и затяжной спор, Эдди откровенно заскучала. Она небрежно откинула прядь длинных, огненно-красных волос за ухо и устремила взгляд в окно. За окном царила полная тишина, непрогядная темнота и очертания густого леса. Этот покой был резким контрастом для бессмысленной перепалки, развернувшейся в помещении.       В голове Карнеги всплыла недавняя сцена: она не видела, но отчетливо слышала, как бессмертные, бесцеремонно и грубо, устранили одного из зараженных где-то снаружи. Пока Джек и остальные были полностью поглощены взаимными упреками и выяснением отношений, Эдди воспользовалась моментом и, стараясь не привлекать внимания, скользнула на улицу.       Леон, который, казалось, все это время молча наблюдал за нарастающей скукой Эдди, немедленно последовал за ней. Его движения были бесшумны и точны.       Пилеон недовольно закатил глаза, наблюдая за Кеннеди, который, в свою очередь, упрямо преследовал Эдди.       — Эй, тебе жить надоело? – проворчал он, нагоняя Кеннеди. — Вокруг могут быть зараженные.       Леон обернулся, слегка удивленный тоном демона.       — Именно поэтому я следую за ней. Мы с Джеком должны охранять этих ученых.       Пилеон скривился, скрестив руки на груди.       — А мы с Майклом должны вас сопроводить и доставить в целости и сохранности. Куда она вообще пошла, никому не сказав?       — Не знаю, — пожал плечами Леон. Он внезапно протянул руку Пилеону для рукопожатия. — Меня, если не знаешь, зовут Леон Скотт Кеннеди.       Пилеон, слегка опешив от такого внезапного жеста, все же пожал протянутую руку.       — Пилеон, – просто сказал он.       Тем временем, Эдди Карнеги, наконец, нашла то, что искала. Тело зараженного неестественно вывернуто, словно кукла, брошенная нерадивым ребенком. Грудь пронзена толстым прутом арматуры, торчащим из бетонной стены станции, на которую его швырнули с чудовищной силой. Запах гниющего мяса и крови ударял в нос, вызывая непроизвольные спазмы.       Эдди, закутанная в теплую куртку, не выказывала ни малейшего отвращения. Она натянула на руки медицинские нитриловые перчатки черного цвета. Приблизившись к трупу, она бесцеремонно принялась поворачивать его голову, изучая каждый сантиметр пораженной кожи. В ее движениях не было ни торопливости, ни брезгливости – лишь холодная, расчетливая научная заинтересованность. Из кармана куртки она извлекла небольшой металлический кейс, видавший лучшие времена. Внутри, в аккуратных ячейках, покоились скальпели, щипцы, пробирки и прочее хирургическое оборудование. Эдди достала скальпель и, не колеблясь, приступила к сбору образцов.       Её руки, облаченные в перчатки, двигались с уверенностью опытного хирурга. Она собирала всё, что могло представлять научный интерес: образцы крови, мышечной ткани, ногтевые пластины, пряди волос. Всё аккуратно помещалось в пробирки, которые тут же маркировались скрупулезной рукой.       В какой-то момент, словно поддавшись внезапному импульсу, Эдди наклонилась ниже и, крепко зафиксировав челюсть трупа, резким движением вырвала зуб. Зловещий щелчок эхом отразился в тишине. В ее глазах мелькнул какой-то хищный блеск, уголки губ приподнялись в едва заметной, почти садистской улыбке. Если бы у нее была возможность, и время не поджимало, она без колебаний отпилила бы и кусок кости, чтобы углубиться в тайны заражения на клеточном уровне.       Неподалеку, не решаясь приблизиться, за происходящим наблюдали Пилеон и Леон. Демон, привыкший к самым изощренным проявлениям жестокости, не мог скрыть отвращения. Он видел смерть и разрушение во множестве обличий, но подобная фанатичная одержимость, граничащая с некрофилией, вызывала у него настоящий ужас. В его глазах читалось нескрываемое замешательство при виде того, как хрупкая женщина с таким энтузиазмом и самодовольной улыбкой вырывает зубы мертвецу.       Леон, напротив, сохранял удивительное спокойствие. Зная Эдди Карнеги уже не первый год, он привык к её специфическим увлечениям. Он понимал, что это не простое любопытство, а страсть к познанию, пусть и выраженная в столь экстравагантной форме. Леон знал, что ради науки Эдди готова переступить через любые моральные границы, и это, как ни странно, внушало ему определенную уверенность. В конце концов, именно эта беспощадная целеустремленность и делала ее незаменимым членом команды.       Когда-то, еще до всех этих апокалиптических безумств, у Леона было задание отследить один из сбежавших экспериментов корпорации "Амбрелла". След привел его в глушь, к бескрайнему кукурузному полю, превращенному в жуткий скотомогильник. Зрелище было не для слабонервных: тысячи окровавленных тел, и каждое - зловещая копия Эдди. Истерзанные, сломанные, брошенные умирать. Среди этого жуткого подобия фабрики клонов он и нашел ее настоящую – живую, но едва ли более целую, чем ее мертвые подобия.       Ирония судьбы: теперь она, жертва чудовищных экспериментов, полноценный член их отряда. Леон не мог не испытывать жалость, смешанную с восхищением и какой-то болезненной ответственностью. Ее юность украли, навязали кошмарные воспоминания, а после побега из этого ада не дали шанса на нормальную жизнь. Вместо тихой передышки после пережитого ужаса, она, как и все они, каждый день боролась за выживание в этом кошмаре, ища ответы на вопросы, которые, возможно, лучше было бы похоронить в коллективной памяти. Леон знал, какой ценой дается каждое ее открытие, и это лишь усиливало его сложное, противоречивое чувство к ней.       — И как ей только не противно во всем этом копаться? — Пилеон лениво передернул плечами, словно пытаясь стряхнуть с себя фантомные ощущения, и перевел взгляд на Кеннеди.       Леон коротко усмехнулся, в его взгляде читалось скорее понимание, чем осуждение.       — Она, да и все мы, видели уже столько дерьма, что к запаху разложения начинаешь привыкать, как к утреннему кофе. Просто у каждого свои методы с этим справляться. У неё – наука, у нас – долг.       Эдди, не поднимаясь с колен и не отрывая взгляда от окровавленного тела, процедила:       — И долго вы там стоять будете, как вкопанные? — Ее голос был ровным, безэмоциональным, но в нем чувствовалась легкая, едва уловимая раздражительность.       Леон, сложив руки на груди, неспешно направился к девушке.       — Сказано же, не уходить без сопровождения. Мало ли что здесь могло случиться. — Его слова звучали как упрек, но в голосе сквозила забота.       Эдди, закончив манипуляции с телом, резко поднялась и обернулась к Кеннеди. На ее лице застыла недовольная гримаса.       — Но ведь ничего не случилось. Зато я собрала нужные для нас образцы. — С этими словами Карнеги демонстративно закатила глаза. Ее взгляд скользнул за плечо Леона и остановился на Пилеоне, который не решался подойти ближе. Не то чтобы он боялся эту красноволосую фурию, но перспектива стоять рядом, наблюдая, как она вырывает зубы у зараженного, не прельщала его ни капли.       Троица вернулась на станцию, где градус напряжения, казалось, немного спал. Джек и Майкл, еще недавно готовые разорвать друг друга, теперь тихо ворчали, как старые деды, делящие последнюю кость.       — Ну что, голубки, помирились? — Пилеон, как всегда, не удержался от сарказма, привлекая внимание спорящих.       — Заткнись, придурок, — огрызнулся Майкл, складывая руки на груди и отворачиваясь.       В стороне от всеобщего хаоса Ванесса и Луис, словно оазис спокойствия, распивали чай из жестяных банок, параллельно растапливая снег для новых порций. Но главным сюрпризом стала Вуд, сидевшая без своей маски.       — Не ожидал, Ванесса, — тихо произнес Леон, не отрывая взгляда от её лица. Он, как и все остальные, впервые видел ее без маски. Любопытство читалось в каждом взгляде.       — Да-да... Как там Джек говорил? Доверие? — Ванесса говорила неохотно, но с легкой улыбкой, прикрывая рукой щеку, словно стесняясь всеобщего внимания.       Джек, услышав их разговор, обернулся. Напряжение, оставшееся после ссоры с Майклом, словно испарилось. Вид Ванессы без маски, доверившей свои тайны, заставил его выдохнуть с облегчением. Возможно, все не так уж и плохо, если ему удалось создать хоть какое-то подобие командного духа.

✘✘✘

      Связь с внешним миром оставалась прерванной. Генералу Дмитрию так и не удалось передать точное сообщение о задержке. Станция, затерянная среди руин и густого леса, служила своеобразной "мертвой зоной" для рации, а демоны, Майкл и Пилеон, а также их ценный груз – элитный отряд ученых, – стали невольными заложниками этой изоляции до утра.       Смена караула прошла тихо. Джек, сменивший Леона ровно через три часа, казался более собранным, хотя усталость читалась в каждом его движении. С первыми, робкими лучами солнца, окрашивающими горизонт в нежно-розовые и голубые тона, стало ясно: пора выдвигаться в Ротков.       Свет принес с собой и новую проблему. Для крылатых спутников яркое дневное солнце и чистый, искрящийся снег стали серьезным препятствием. Темные, массивные крылья, столь эффективные в ночной мгле, теперь были слишком заметны, словно черные кляксы на белом холсте.       Джек, прагматичный и решительный, нашел выход. Среди скудных запасов станции, в подсобном помещении, он обнаружил толстые широкие куски технического брезента, первоначально предназначенные для защиты оборудования от осадков. Ткань была слегка грязной и пыльной, но это было лучше, чем ничего.       Краузер, привыкший командовать, сразу же определил рассадку. Он поедет вместе с Майклом. Пилеону же не пришлось долго выбирать – перспектива ехать с Эдди, от которой веяло какой-то жутковатой аурой, заставила его без колебаний занять место рядом с Ванессой.       Снегоходы зарычали, разрывая тишину утра. Группа тронулась, оставляя за собой вьющиеся шлейфы снежной пыли, устремляясь прочь от разрушенной станции, навстречу долгому пути в Ротков.

✘✘✘

      Рокот моторов, долгое время раздиравший морозный воздух, наконец стих, ознаменовав завершение изнурительного пути. Снегоходы замерли на самой кромке Роткова — городка, словно высеченного из первозданной, суровой души Сибири. Перед ними открылась картина, завораживающая своей мрачной, неприветливой красотой.       Ротков казался застывшим во времени, обломком Российской империи, по какой-то прихоти заброшенным в современность. Архитектура города представляла собой причудливое нагромождение эпох: величественные фасады в стиле барокко соседствовали с изящными, почти фарфоровыми постройками рококо, а вдали, пронзая свинцовое небо, высились мрачные готические шпили. Всё это было укутано толстым, нетронутым слоем снега и льда, превращая город в гигантскую, застывшую во времени скульптуру.       Улицы Роткова были пустынны и безмолвны. Редкие фигуры, закутанные в многослойную одежду, скользили по обледенелым тротуарам, словно тени или призраки. Их лица казались лишёнными всякого выражения, отстранёнными, будто долгая, вечная зима выморозила из них последние эмоции. В их глазах читалась глубокая усталость и какая-то исконная тоска, будто они хранили знание, недоступное остальному миру. В морозном воздухе витала густая атмосфера тайны и запустения. Казалось, Ротков – это не просто скопление зданий, а некое живое, древнее существо, хранящее в себе множество нерассказанных историй. Его замерзшие улицы и молчаливые жители внушали одновременно настороженность и непреодолимое любопытство.       Джек Краузер, сбросив с лица инея, окинул взглядом этот странный, отрезанный от мира городок. В нём ощущалась зловещая аура, но в то же время – притягательность чего-то важного.       — Мы на месте, — его голос прозвучал сухо и отрывисто, и он оглянулся на свою команду.       — Что-то мне это напоминает, — усмехнулся Леон, выбираясь из-под тента снегохода.       Его взгляд скользнул по тёмным, угловатым зданиям Роткова, и в памяти, словно кадры старого кино, всплыли образы пыльной, испепелённой солнцем испанской деревушки, где они спасали дочь президента от безумия вируса.       — Да. История циклична, — отозвался Краузер, спрыгивая на утоптанный снег.       Луис и Ванесса, стоявшие недалеко друг от друга, обменялись быстрыми, понимающими взглядами. Тот далёкий, испанский кошмар оставил на каждом из них неизгладимый отпечаток, и теперь, оказавшись в этом ледяном, замершем городе, они не могли избавиться от острого ощущения дежавю.       Тем временем отряд Дмитрия, прибывший раньше, наблюдал за новичками с крыльца массивного здания, старинного особняка. В их глазах читалась настороженность и откровенное недоверие. Донован лично распорядилась направить сюда команду Краузера, наслышанная об их опыте работы с биологическими угрозами и заражёнными. Но, несмотря на официальное прикрытие, отряд Дмитрия не спешил проявлять радушие.       Решив не обострять хрупкое перемирие, Дмитрий жестом остановил своих людей. Он понимал, что Джек и его команда, несмотря на весь их боевой опыт, нуждаются в адаптации. Выдернуть их из относительно спокойной обстановки и бросить прямо в пекло этого сибирского ада было бы непростительной ошибкой. Пусть сначала привыкнут к новым, враждебным условиям, а уже потом приступят к делу. Впереди их ждали испытания, которые потребуют от них предельной концентрации, всех накопленных знаний и остатков человечности.