𝟑. Купель.

      Холодный пар, осевший на зеркале, медленно отступал, открывая вид на изможденное лицо. Эдди Карнеги стояла в полумраке предбанника, где влажный воздух, несмотря на близость горячих источников, казался ледяным. Она только что вышла из душа, и капли воды стекали по коже, подчеркивая каждый изгиб — или, точнее, отсутствие таковых.       Ее длинные, темно-красные волосы, мокрые и сбившиеся в спутанные пряди, казались еще более мрачными в тусклом свете. Эдди всегда выглядела так, будто болезнь — ее постоянный спутник. Сейчас это ощущение усиливалось: дыхание было прерывистым, а в глазах читалась усталость, уходящая корнями глубже, чем любая бессонная ночь.       Она уставилась на свое отражение. На бедрах небрежно обмотано полотенце, но это не скрывало главного: пустоты там, где должно было быть тело, созданное природой. Ни намека на женственные формы, ни пупка, только ужасный, уродливый шрам.       Этот шрам напоминал неправильный, грубый крест: вертикальная линия шла от шеи к лобку, пересеченная горизонтальной, проходящей чуть ниже грудной клетки. Ткани вокруг него были бугристыми, цвета старого синяка, а сам рубец казался живым, пульсирующим под тонкой кожей, словно уродливый, не до конца заживший орган.       Желудок скрутило. Эдди почувствовала тошноту, густой, металлический привкус во рту. Она отвернулась от зеркала, пытаясь унять спазм, но это лишь усугубило дискомфорт. Внезапно, горячая струйка пробилась из ноздрей. Кровь. Она не была обильной, но густые, темные капли медленно потекли по верхней губе.       Эдди сжала зубы, проигнорировав и тошноту, и кровь. Ее взгляд вернулся к отражению, но теперь он был наполнен чистой, обжигающей ненавистью — ненавистью к тому, что она видела, к тому, что с ней сделала корпорация "Амбрелла".       Она была готова с силой ударить по раковине, когда тишину нарушил звук. Негромкий, но отчетливый стук по дверному косяку.       Ванесса стояла, прислонившись плечом к дверному косяку. Длинные каштановые волосы свободно падали на плечи. Ее присутствие словно немного скрасило мрачность комнаты.       На ней было лишь белое махровое полотенце и тапочки, минимальный наряд, который, тем не менее, подчеркивал ее женственные изгибы. Кожа, словно спелый персик, манила своей нежностью, а очертания бюста проступали под мягкими складками ткани, как сочный плод под тонкой кожурой.       Единственное, что нарушало эту картину, это неровный шрам, пересекавший правую сторону ее лица. Но даже он не мог полностью скрыть врожденную сексуальность и уверенность, которая не покидала ее даже в апокалипсисе.       Эдди на мгновение замерла, словно оглушенная. Капли крови продолжали предательски стекать по подбородку, но она больше не обращала на них внимания. Взгляд приковался к Ванессе, изучающий, почти голодный.       В ней поднималась странная смесь чувств. Зависть – да, она была несомненно. Зависть к этой уверенной, цветущей женственности, которой Эдди была навеки лишена.       Но за завистью пряталось что-то еще. Что-то, от чего щеки начинали невольно гореть. Восхищение. Почти нескрываемое желание прикоснуться к этой коже цвета спелого персика, ощутить тепло, которое исходило от Ванессы. Эдди, словно зачарованная, разглядывала каждый изгиб, каждую деталь ее фигуры. Запретная, мучительная красота.       Эдди вздрогнула. Она торопливо вытерла выступившую кровь тыльной стороной ладони, размазав ее по щеке неряшливым багровым следом.       Ванесса прокашлялась, давая понять, что достаточно долго сохраняла невозмутимость.       — Кто бы мог подумать, – произнесла она с деланной небрежностью, чуть приподнимая бровь, – что в какой-то забытой богом сибирской деревушке найдется такая роскошная купель? Самое то после долгой дороги. — Она сделала шаг вперед, ее босые ступни бесшумно коснулись каменного пола.       Эдди прочистила горло, пытаясь скрыть смущение.       — Да, место неплохое, — пробормотала она, отворачиваясь к раковине, чтобы помыть руки.       Ванесса несколько секунд молча смотрела на Эдди, затем коротко кивнула.       — Пошли.       Они вышли из предбанника и оказались в коридоре. Старинные стены купели, хоть и хранили следы времени, поражали своей красотой. Штукатурка местами осыпалась, обнажая кирпичную кладку, но даже это не могло скрыть былого великолепия. Коридоры извивались, словно лабиринт, а повсюду были развешаны таблички на русском языке, отчего девушки совсем запутались.       После нескольких неудачных поворотов они толкнули очередную дверь и… оказались не там, где ожидали. В просторной комнате с мозаичным полом была огромная купель, наполненная парящей горячей водой. И в этой воде, безмятежно нежась, расположились их товарищи: Леон, Луис и Джек.       Первой среагировала Ванесса, застыв в дверях с легким испугом. Эдди же, напротив, словно окаменела, не в силах отвести взгляд от открывшейся картины. Впрочем, испуг Ванессы вскоре сменился нескрываемым интересом.       Трое мужчин действительно были достойны внимания. Луис Сера, смуглый испанец, вальяжно раскинулся на прилегающей к купели мраморной плите. Капли воды, как бриллианты, блестели на его загорелой коже, подчеркивая рельефные мышцы пресса и кудрявые волосы, густо покрывающие грудь. На видном месте, прямо над сердцем, алел шрам, оставшийся после удаления вируса Лас Плагас – напоминание об опасных приключениях.       Леон Кеннеди, полулежа в воде, казалось, достиг нирваны. Его тело, словно высеченное из камня, демонстрировало совершенные пропорции и выдающиеся мускулы, намекало на дисциплину и годы тренировок.       Но больше всего внимание приковывал Джек Краузер. Стоя по пояс в воде, он возвышался над остальными, словно древний воин. Мощные плечи, широкая грудь, все тело покрыто сетью старых шрамов – свидетельств бесконечных сражений и пережитых трагедий. И, кажется, он совсем не стеснялся своей наготы, его мужское достоинство было видно достаточно отчётливо.       — Кажется, мы не туда попали, — неловко произнесла Ванесса, пытаясь скрыть растерянность. — Мы искали женскую купель, а тут…       Эдди молчала. Ей было все равно, куда они попали. Ей хотелось просто окунуться в теплую воду и забыть обо всем. Она сделала шаг вперед, входя в мужскую обитель с решимостью, граничащей с отчаянием.       Луис, до этого с удивлением наблюдавший за незваными гостьями, забеспокоился.       — Постойте, chicas, это мужская часть! — попытался он остановить Эдди. — Вдруг кто-нибудь чужой зайдет?       Резкий толчок в спину, и Эдди летит в воду, с головой погружаясь в горячую купель. Волна окатила Луиса с головой, заставив его изумленно выругаться. На противоположной стороне купели, расплываясь в лучезарной улыбке, стоял Майкл. Подтянутый и худощавый, с мягкими, даже андрогинными чертами лица, он прикрывал бедра лишь полотенцем.       Эдди, оглушенная падением и резкой сменой температур, едва не потеряла сознание. Казалось, что легкие отказываются работать, а в голове пульсирует адская боль. Но прежде, чем Карнеги успела пойти ко дну, сильная рука подхватила её под локоть и вытащила на воздух. Это был Леон.       Его взгляд, обычно спокойный и уверенный, сейчас выражал неподдельное беспокойство. Все произошло слишком быстро.       Полотенце Эдди осталось плавать на поверхности воды. Наварро поспешил ей на помощь и отдал ей свое полотенце, но было поздно. Все взгляды были прикованы к ней.             Эдди была готова разорвать Майкла на части.       — Сволочь крылатая, какого хрена ты творишь?! — прорычала она, с ненавистью глядя на виновника своей беды.       — Я всего лишь помог тебе спуститься туда, куда ты шла. Разве нет? — Майкл скрестил руки на груди, и с показательной внимательностью окинул взглядом нагое тело учёной. Отсутствие груди, жуткий шрам, похожий на крест, тощие бёдра и плечи. Затем озвучил свой вердикт с недовольным цоканьем языка.       — Это что за распятие у тебя на теле, куколка? Выглядишь просто ужасно.       В голосе Майкла слышалось неприкрытое презрение, а на лице играла довольная ухмылка. Он явно наслаждался произведенным эффектом. Казалось, насмешки доставляли ему искреннее удовольствие.       — Тебе пиздец, генетическая ты ошибка! — прошипела Эдди, и плохое самочувствие мгновенно сменилось яростью. В глазах вспыхнул недобрый огонек. К счастью, здравомыслящий Леон всё ещё был рядом. Раскинув перед ней полотенце, он обернул махровые края вокруг ее тела, сковывая Эдди по рукам, а затем обнял и прижал к себе, чтобы уж точно не вырвалась. Правда, от брыканья это его не спасло.       – Ты что творишь… – Тихо, будто только губами, прошептала Ванесса, тем не менее в её голосе звенела сталь. Несмотря на свое весьма уязвимое состояние, почти нагая, она сделала уверенный шаг к Майклу, преграждая ему путь. Ее глаза, обычно спокойные, теперь горели тихой яростью.       — Совсем что ли? А если бы она упала и ушибла голову об плитку? Она не бессмертная, идиот. — Шипя сквозь зубы, говорила Ванесса, прищурившись.       «Этот демон – сплошная проблема, – мелькнуло в её голове. – Но если не поставить его на место сейчас, он никогда не остановится».       Встревоженная взглядом Леона и разъеренным состоянием Эдди, Ванесса тут же обернулась, потому что послышались звуки воды — кто-то выходил из бассейна.       Из воды поднялся Джек Краузер. Даже со спины было видно, насколько зол и раздражён он был — плечи напряжены, кулаки сжаты. Мужчина, не стесняясь своей Аполлонской наготы, шагнул ближе. Вода стекала по его невероятно красивому, крепкому, точёному телу: широкие плечи переходили в рельефный торс с чётко очерченными мышцами пресса, которые блестели от капель, словно высеченные из мрамора. Белокурые волосы, мокрые и прилипшие к вискам, позволяли воде стекать по шее и спине, подчёркивая каждый изгиб – от мощных бёдер до сильных ног, покрытых легким пушком. Шрамы от старых ран только добавляли ему суровой привлекательности, делая образ не просто красивым, а опасным, как у воина.       Он подошёл к демону очень близко, сверля голубыми глазами самодовольное лицо Майкла, который, казалось, был очень доволен своей проделанной шалостью. Лукавая улыбка демона только раззадорила Краузера.       — Чужая слабость не делает тебя сильней, — спокойно, но в то же время скалясь, проговорил Джек. Его голос был низким, как рычание.       — И то, что ты бессмертный, не остановит меня от того, чтобы хорошенько преподать урок такому сопляку, как ты. Ещё раз обидишь девушку – я сделаю всё возможное, чтобы заставить тебя пожалеть о том, что ты бессмертный.       Он говорил уверенно, не боясь той мощи, что исходит от демона. Джек ненавидел, когда обижают женщин, детей. По-настоящему сильный человек никогда не обидит слабого. Тем более его девочек – он за них в ответе и ему их защищать. «Никто не тронет их, пока я здесь», – подумал он, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь.       Это было не просто желание защитить; это была его сущность, закаленная в горниле потерь.       Когда-то, еще в армии, Джек Краузер был известен своей беспощадной требовательностью. Его тренировки выжимали из солдат всё, до последней капли пота и крови. Но это была не жестокость ради жестокости. Каждый изнурительный марш, каждый изнуряющий спарринг был вложен в них с одной целью: чтобы они выжили. Он ценил их жизни больше, чем свою собственную, потому что знал цену жизни, отданной впустую.       А потом пришла "Хавьер". Катастрофа, которую стерли из официальных отчетов. Потеря всего своего подразделения, брошенного на произвол судьбы правительством, сломала его. В тот момент, когда он остался один среди руин, его верность рухнула, сменившись обжигающей ненавистью к системе, предавшей его людей.       Именно этот шрам, неспособность защитить тех, кого он поклялся оберегать, стал его самым сильным мотивом. Теперь, когда он нашел новую команду, новую причину стоять на ногах, он не мог позволить себе повторения той боли. Он не просто защищал, он искупал старые ошибки.       Словно разъяренный бык, Джек обдал горячим воздухом из своего носа Майкла, выдох был тяжёлым, полным угрозы, и обернулся к Ванессе, которая немного растерянно потупила взгляд на плитку.       Тишину, повисшую в воздухе разорвал нарочито громкий свист Майкла. Этот демон, казалось, был непробиваем для каких-либо проявлений уважения или осознания серьезности ситуации, которую сам же и спровоцировал. Он наслаждался хаосом, им же и сотворённым. Особенно демона позабавило появление "Аполлона" в лице Джека Краузера, восставшего из воды, словно античный бог. Холодный воздух, окутавший распалённое тело мужчины, лишь подчеркнул исходящий от него жар, подобно пару, поднимающемуся над кипящей водой. И Майкла это забавляло. На что способен этот вояка? Раздавить череп? Сломать кости? Или просто ограничиться гневными тирадами? Демон предвкушал узнать ответ на каждый из этих вопросов, однако Джек, закончив свою гневную речь, переключил внимание на Ванессу.       "Ну уж нет," подумал Майкл. Внимание Краузера должно принадлежать только ему. Скользнув хищным взглядом по атлетичной фигуре мужчины, он с дьявольской дерзостью остановился на самом интересном – гениталиях. Даже в состоянии покоя мужское достоинство впечатлило демона своими размерами. Не испытывая ни малейшего смущения, Майкл играючи коснулся прохладными кончиками пальцев мягкой плоти, скользя от яичек к головке, обхватил член Джека и нагло сжал его, предвкушая бурю эмоций, предназначенных только для него.       Краузер, кажется, остолбенел от такой наглости. Удивление, смешанное с яростью, мгновенно сменило его сосредоточенность. Резко, проснувшись от оцепенения, он схватил Майкла за его огненно-красные волосы и с силой подтянул к себе. Хватка была жёсткой, без сомнений, а затем вторая рука врезалась в лицо демона. Удар не причинил особого вреда бессмертному, но послужил ясным предупреждением – руки лучше держать при себе.       — Чертов суккуб, — прохрипел Джек, пытаясь скрыть что-то важное. За этой жесткостью пряталось ощущение давно забытых прикосновений, возбуждения, что вырвалось наружу. Краузер, не скрываясь, сдернул полотенце с бедер демона и прикрыл свой слегка возбужденный член, а затем отпустил Майкла и пошёл назад к бассейну.       Внезапно появился второй демон, Пилеон. Он, казалось, инстинктивно отреагировал на развернувшуюся сцену, оттащив Майкла от Джека. Никто из присутствующих не понял, что послужило причиной внезапного удара Джека или что заставило его так резко отпустить демона. Майкл, готовый ответить яростным ударом, его глаза пылали чистым гневом, был остановлен Пилеоном.       — Уходим отсюда, — прорычал демон с красными волосами, смахнув с переносицы кровь, которая, выступила после удара. — Сходим в купель в другой раз...       Они удалились. Джек же, прижимая полотенце к прикрытому лону, обернулся к Ванессе и Эдди. Его лицо было суровым.       — Теперь, — властно произнес он низким голосом, — вы всегда остаетесь в поле моего зрения. Этим демонам безразлично, насколько вы ценны для отряда.       Леон ослабил хватку. До этого он сдерживал Эдди, которая была на взводе, но теперь, когда напряжение немного спало, он позволил ей вырваться. Эдди резко оттолкнула его и выскочила из горячих источников.       — Мы что, маленькие девочки? — проворчала Эдди, выбираясь из бассейна и стряхивая воду с волос. — Мы в состоянии постоять за себя, Джек!       Несмотря на ее браваду, Ванесса и Эдди все же остались в мужской части купели, а затем скрылись за ширмой, ведущей ко второму, более уединенному бассейну.       Луис, тем временем, не сводил игривого взгляда с тонких ног девушек и сам того не замечая, улыбался, погруженный в свои мысли. Его размышления прервал легкий, но ощутимый шлепок по затылку.       — Эй! — Воскликнул Сера.       Леон покачал головой, возвращая Луиса к реальности.       — Уважение, Луис. Уважение. — Строго добавил Кеннеди.       Сыновья Ада наконец покинули купальню, и наступила долгожданная тишина.       Моральное истощение после долгого пути давало о себе знать острой, ноющей усталостью. К этому примешивалось и холодное, неприветливое молчание города, встретившего их без всякого радушия. Этот немой укор вытягивал последние силы, которых и так почти не осталось. Им просто нечего было сказать друг другу, и эта тишина была лучшим из возможных убежищ.