Часть 2 (изменено)

Прошло еще несколько бесконечных часов. Липкий, холодный пот медленно стекал по моим вискам, смешиваясь со скользкими остатками дождевой воды, которая всё ещё тяжелыми прядями висела на волосах. Мы продолжали идти сквозь этот бесконечный, угрюмый лес, и глубоко внутри меня рос глухой страх, что эта дорога вообще никогда не закончится. Сначала каждый шаг давался с таким трудом, будто я продирался сквозь густое болото. Серая, раскисшая грязь намертво цеплялась за подошвы сапог, словно сама земля Конохи пыталась удержать меня, вернуть назад. Ноги дико выли после ночного побега. Стоило какому-нибудь мелкому, острому камню попасть под стопу, как резкая, электрическая боль простреливала ногу до самого колена, заставляя меня шипеть сквозь зубы. Но постепенно, шаг за шагом, становилось легче. Моя одежда всё ещё оставалась влажной, противно липла к лопаткам и груди, однако удушающий ночной холод уже понемногу отступал. Сначала едва заметно, по капле. Где-то далеко впереди, пробивая плотную стену хвойных ветвей и вековых стволов, начал брезжить робкий свет. Серое, свинцовое небо нехотя меняло свой цвет, наливаясь на самом горизонте тусклыми, янтарно-жёлтыми оттенками. Первые, еще совсем слабые лучи солнца осторожно пробирались сквозь кроны, окрашивая мокрую, покрытую росой траву мириадами золотистых бликов. Ветер дунул сильнее, швырнув мне в лицо охапку свежести. Я остановился и глубоко, до боли вдохнул. Прохладный лесной воздух мгновенно заполнил лёгкие. — Эй, Итачи! — окликнул я, легко перепрыгивая через округлый, замшелый валун и стараясь не отставать от его ровной спины. — А куда мы вообще идём? Далеко ещё? Там, куда мы придем, есть наша база? А оружие у вас там крутое есть? Я перескочил ещё через один корявый корень, на мгновение потерял равновесие и смешно взмахнул руками, едва удержавшись на ногах. Но рот у меня не закрывался: — А почему мы пешком тащимся? Вы же ниндзя, вы умеете по деревьям прыгать, как ненормальные! Я тоже, кстати, немного умею, меня в школе учили! — Сидел бы ты тихо, щенок, — утробно проворчал Кисаме, даже не повернув ко мне своей синей зубастой физиономии. Я рванулся вперед и едва не задел его качающийся в такт шагам плащ. — Или твой хвос... — Кисаме резко осекся. Он не договорил. Воздух вокруг нас в одно мгновение словно превратился в лед. Итачи медленно повернул голову, и его пустой, леденящий душу взгляд скользнул по напарнику. От этого движения у меня самого по спине пробежали огромные мурашки, а волоски на затылке встали дыбом. Атмосфера стала такой тяжелой, что дышать стало трудно. Даже я, ничего не понимая, почувствовал эту немую угрозу. Кисаме тут же захлопнул пасть. Несколько секунд в лесу слышались только тихий шелест листвы над головой и хруст сухих веток под нашими ногами. — ...Или ты всю дорогу будешь болтать без умолку, раздражая меня, — закончил мечник, но уже гораздо тише, глухо ворча себе под нос. Я подозрительно прищурился, переводя взгляд с одного на другого. Сердце испуганно екнуло. «Хвост»? Что он хотел сказать? — Чего ты не договорил, а? — буркнул я, стараясь скрыть нахлынувший страх. — Ничего. Забудь, малявка, — отрезал Кисаме. Я нахмурился, обиженно выпятив губу, но спорить больше не стал, хотя внутри всё кипело от желания высказать этому синекожему всё, что я о нем думаю.

***

Через пару часов мой желудок окончательно взбунтовался и громко напомнил о себе. Ощущение было такое, будто кто-то медленно и тупо проворачивал внутри ржавый нож. Я невольно прижал ладонь к животу, согнувшись на ходу, и только сейчас в полной мере осознал, насколько сильно проголодался. — Так куда мы всё-таки идём? — снова завел я старую песню, жалобно глядя в спину Учихи. — Эй, Итачи! Ну сколько можно идти? Я сейчас в обморок упаду, я есть хочу так, что сдохну скоро! — Сделаем привал у ручья, — донесся его спокойный, ровный голос. Я вскинул голову. И правда: вдалеке, прорезая лесную чащу, сверкнула тонкая, серебристая полоска воды. Солнечный свет дрожал и отражался на ее поверхности, словно на осколках разбитого зеркала. — Первым добегу! — заорал я, напрочь забыв про усталость. Я сорвался с места, стоптав пятки. В коленях после долгой ходьбы что-то громко и противно хрустнуло, мышцы бедер неприятно натянулись, но сейчас мне было абсолютно наплевать. Мягкая земля возле ручья приятно пружинила под моими ногами. Тёплая, нагретая солнцем грязь липла к лодыжкам, оставляя глубокие, тяжелые следы, однако чем ближе я подбегал к шумящему потоку, тем суше и теплее становился берег. В мелких прибрежных лужицах дрожало чистое утреннее небо. Лучи скользили по хрустальной воде, а прохладный, пахнущий свежестью ветер приятно и нежно бил меня в лицо, осушая следы ночных слез. Когда Итачи и Кисаме размеренным шагом вышли к берегу, я уже с ногами забрался на большой, приятно холодящий кожу валун. Мои испачканные грязью ноги свободно болтались над самой водой. Сердце всё еще бешено, с перебоями стучало в груди после короткого бега, но, удивительно — я больше не чувствовал того дикого страха, который гнал меня сквозь ночной кошмар леса. Может быть... Может быть, прямо сейчас, на этом безымянном берегу, я действительно начал меняться? — Что на обед? — весело спросил я, запуская руку в свою старую потрёпанную сумку. Покопавшись, я выудил оттуда несколько слегка помятых упаковок быстрорастворимого рамена — моё единственное сокровище, которое я успел прихватить из дома. — Будете? — я протянул их мужчинам, заглядывая им в лица. — Нам твои жалкие крошки не нужны, малявка, — привычно буркнул Кисаме, демонстративно отворачиваясь и усаживая свой огромный обмотанный бинтами меч на плечо. Но в этот самый момент Итачи сделал шаг вперед. Его бледная, тонкая рука спокойно потянулась ко мне, и длинные пальцы аккуратно взяли одну из сухих упаковок. — Спасибо, Наруто, — тихо произнес он, глядя на меня своими темными глазами. Я невольно расплылся в широкой, глупой улыбке. На душе сразу стало так легко. — Значит, вы всё-таки разговариваете, а не только молчите с умным видом, — хмыкнул я, принимаясь за свою порцию. Горячая, пускай и сухая еда медленно, глоток за глотком, растекалась приятным теплом по моему телу. Каждая крошка будто возвращала мне силы, наполняя мышцы энергией. Желудок наконец перестал протестовать и блаженно затих. Впервые за очень, очень долгое время мне стало по-настоящему спокойно. Я сидел, подставив лицо солнцу, и смотрел на воду. Над прозрачным потоком, лениво взмахивая крыльями, пролетела крупная стрекоза. Ее сетчатые, тонкие крылышки невероятно красиво блестели и переливались на солнце, словно маленькие радуги. — Смотрите! — в восторге вскочил я, указывая пальцем. — Ничего себе! У нас в Конохе таких огромных никогда не было! Стрекоза резко вильнула и полетела вдоль извилистого берега. Забыв обо всем на свете, я бросился следом за ней по мокрым, поблескивающим на солнце камням. Я сделал один неосторожный шаг, нога со всей силы поехала по скользкому мху, и внезапно земля просто исчезла из-под моих ног. Я с размаху ухнул вниз. Обжигающе ледяная вода мгновенно, с головой, сомкнулась над моей макушкой, перехватив дыхание. Я заболтал руками, судорожно оттолкнулся от дна и с трудом вынырнул на поверхность, отплевываясь и кашляя. — Фу-у-у! Холодная какая! — завопил я, отжимая мокрую челку. С сухого берега тут же раздался раскатистый, издевательский хохот Кисаме. Он едва не задыхался от смеха, держась за свой огромный меч. — Ха-ха-ха-! Предупреждал же тебя, щенок! Смотри под ноги, утонешь в первой же луже! Обида обожгла меня. Я сердито прищурился, зачерпнул обеими ладонями как можно больше ледяной воды и со всей силы плеснул в его сторону, целясь прямо в синюю физиономию. — Освежись, здоровяк! — крикнул я. Вода, конечно, до него почти не долетела, рассыпавшись брызгами, но Кисаме смешно фыркнул, утирая нос, и шутливо погрозил мне своим огромным кулаком.

***

К вечеру остатки моих сил окончательно иссякли. Каждый шаг давался с таким трудом, будто к моим ногам привязали по тяжеленной чугунной гире. Колени время от времени тихо и болезненно похрустывали после целого дня непрерывного пути по пересеченной местности. Мир вокруг меня начал медленно расплываться в серых сумерках. Очертания деревьев теряли четкость, а звуки шагов и ветра стали приглушёнными, будто я оказался глубоко под водой. Всё смешивалось в один монотонный, убаюкивающий гул. В какой-то момент, наступив на очередной корень, мои ноги просто окончательно отказались подчиняться. Они подогнулись, и я начал валиться лицом прямо в холодную дорожную грязь, закрывая глаза от бессилия... Но упасть мне не дали. Чьи-то сильные, прохладные руки подхватили меня прямо на лету, легко оторвав от земли. Меня бережно прижали к груди, и я носом уткнулся в плотную ткань. Нас окутал уже знакомый, успокаивающий запах мокрого от дождя плаща, вороньих перьев и лесной свежести. Мои веки налились свинцом и закрылись сами собой. Силы полностью покинули меня. Но впервые за всю мою маленькую, полную боли жизнь мне больше не нужно было никуда бежать. Я был в безопасности. Уткнувшись щекой в его плечо, я просто позволил себе закрыть глаза и провалился в глубокий, спокойный сон без сновидений.