Часть 4... Он мёртв...?(Изменено)

Итачи резко обернулся. Его плащ с багровыми облаками едва слышно хлопнул на ветру, а взгляд — неестественно сосредоточенный — на долю секунды замер на густых зарослях позади нас. Хватило одного жалкого едва заметного кивка направленного в сторону Кисаме. В ту же секунду его бледные пальцы мертвой хваткой впились в моё плечо. Ткань куртки затрещала, а кости хрустнули под этим неестественно сильным давлением; сила его хватки была такой, что по позвоночнику волной покатилась острая дрожь. — Подожди!.. — в панике вырвалось у меня. Я попытался вырваться, рванулся назад, упираясь пятками в податливую землю, но было уже слишком поздно. Воздух вокруг нас мгновенно сгустился, превращаясь в тёмный, удушливый кисель. В глаза хлынул безумный вихрь иссиня-чёрных вороньих перьев, они лезли в рот, застилали весь мир, пахли гарью и кровью. Последнее, что я успел заметить сквозь эту ревущую черноту перед тем, как пространство вокруг сжалось в точку — это Кисаме который с диким, утробным рыком рванулся в сторону кустов. Земля под его массивными ногами с оглушительным треском лопнула, разлетаясь ошмётками грязи. Громкий, свистящий резкий звук гигантского меча разрезал воздух, а затем глухой, страшный грохот векового падающего дерева эхом отозвался в моих ушах. Там, в полумраке, на долю секунды мелькнула серая ткань, отчаянно пытающегося уклониться в прыжке. Но за его спиной уже вздымалась водяная стена. Рёв бешеного потока, чей-то короткий, сдавленный хрип и тяжёлый, густой всплеск крови, окропившей сухую листву... Мужчина рухнул на колени, судорожно сжимая разорванный, сочащийся алым бок. В глазах потемнело. Мой мир окончательно растворился в черноте перьев. *** В себя я пришёл от резкого, болезненного толчка, выбившего воздух из лёгких. Мокрая, склизкая земля ушла из-под ног. Голова раскалывалась, перед глазами всё плыло и кружилось от безумного перемещения, тошнота подступила к самому горлу. Я зашатался, теряя равновесие, и едва не распластался на острых камнях, но чья-то холодная, жесткая рука мертвой петлей перехватила моё запястье, буквально выдергивая меня из падения. Я судорожно, со свистом задышал, хватая ртом сырой, незнакомый воздух. Сердце колотилось где-то в самом горле, больно ударяя в виски. — Где... Где мы? — выдохнул я, дико оглядываясь по сторонам и пытаясь сфокусировать зрение на незнакомых серых скалах. Собственный голос показался мне чужим и жалким. — И... Кисаме? Он же остался там один! Против того мужчины... Он же убьет его! — Он присоединится к нам позже, — спокойно, равнодушно ответил Итачи. От этих слов у меня по спине прошлись мурашки... Его длинные пальцы медленно, один за другим, разжались, отпуская мою руку. На коже остались багровые следы. Он повернулся спиной и медленно, пошёл к небольшому журчащему ручью, зажатому между валунами. Присев на корточки у самой кромки темной воды, он замер, неподвижно вглядываясь в своё искаженное отражение. Я нерешительно двинулся следом, волоча ноги. Камни под моими сапогами скрежели достаточно громка. Я почти упал на противоположный валун. Ледяная сырость камня мгновенно пробралась сквозь штаны, заставляя кожу покрыться мурашками. — О чём поговорить? — мой голос сорвался на шепот, эхом отразившись от скал. Я крепко сжал кулаки, упираясь ими в колени и изо всех сил стараясь спрятать крупную дрожь в пальцах. — Если это о том, чтобы вернуться... Я не вернусь. Мне некуда возвращаться. — Нет, — Итачи слегка покачал головой, даже не повернувшись ко мне. — Ты сделал свой выбор. Теперь моя задача — убедиться, что ты действительно понимаешь, какую цену за него придётся заплатить. Он наконец поднял лицо. Его странные, пустые глаза посмотрели прямо на меня. В полумраке они казались бездонными колодцами, и под этим неподвижным взглядом мне до боли захотелось сжаться. — Ты больше не сможешь видеться с теми, кого знал, Наруто. Забудь запах Ичираку и вкус горячего рамэна, который тебе так нравился. Забудь про шумные улицы Конохи и солнце над головой. Дорога, на которую ты ступил, не имеет развилок. Она ведёт только в одном направлении, путт назад нет. В груди что-то резко, по-живому резануло. Горло сдавило сухим комком, мешающим дышать. Перед глазами на миг вспыхнули знакомые мне лица. — Я... я не понимаю, почему... — тихо пробормотал я, утыкаясь взглядом в свои колени и сильнее вдавливая ногти в ладони, почти до крови. — Зачем нам бежать? Зачем прятаться в этих глухих углах? Если я пошёл с вами сам, по своей воле! Разве они не могут просто выслушать? Разве они не поймут?! — Потому что этот мир никогда не примет твоего выбора, — его голос был лишён эмоций да так что на мгновение мне захотелось...Узнать у его почему? Почему он спас меня... После секундной паузы Итачи продолжил — Для них мы все — чудовища. Дикие звери, нарушившие правила. Они будут свято верить, что мы похитили тебя, затуманили твой разум или подчинили своей воле. Они придут полками, чтобы «спасти» тебя, Наруто. И им будет плевать на твои крики. Они уничтожат нас, а если понадобится — убьют и тебя, лишь бы ты не достался врагу. То, что произошло сегодня с тем человеком — это лишь первый звонок. Дальше эта земля будет пропитываться кровью на каждом шагу. Я тяжело сглотнул, чувствуя, как внутри всё переворачивается и горит от подступающей тошноты. Глаза обожгло, в них закипели горькие слёзы. В голове всё путалось, мысли бились друг о друга. Ведь Итачи не был похож на безумного мясника, каким его малевали в байках. — Значит... Но Итачи... — я поднял на него покрасневшие глаза, с трудом сдерживая рыдания. Горло саднило. — Значит, для всей деревни... для всех них... я теперь просто грязный предатель? Итачи промолчал. Он медленно, кивнул. И этот кивок отозвался во мне физической болью, будто мне со всего размаху всадили кунай под дых. — Мы из Акацуки. Мы — ниндзя-отступники, вычеркнутые из списков живых. И теперь ты один из нас. Мои глаза широко раскрылись, вглядываясь в его бледное лицо. Все моё существование на мгновение потеряло смысл! Я ведь шёл за ним, потому что верил: он знает другой путь, он поможет мне стать сильнее, защитить всех... Я чувствовал, что он не монстр. Но спорить... спорить не было сил. Реальность навалилась на меня бетонной плитой, вышибая последние остатки детских иллюзий. После долгой, звенящей паузы, под тихий шелест ручья, я едва слышно вытолкнул из себя слова, глядя на свои ходящие ходуном колени: — Это мой путь. И я его принимаю. —Потом я повторил громче, чуть ли не крича — ЭТО МОЙ ПУТЬ!!! И Я ЕГО ПРИНИМАЮ!!!!

***

Мы снова шли можно сказать — бесконечно долго, сквозь нарастающие сумерки, в абсолютном, удушающем молчании. Слышны были только шлепки моих подошв по грязи, да далёкий, тоскливый вой ветра в ущельях. Вокруг громоздились безжизненные, серые глыбы, похожие на надгробия. — Куда мы идём? — наконец не выдержал я, нарушая эту давящую тишину. Я прыгнул через глубокую, черную трещину в скале, едва удерживаясь на ногах. Мышцы выли от усталости, каждый вдох давался с трудом, пот заливал глаза. Итачи даже не обернулся. Его плащ ровно скользил над камнями, словно он вообще не касался земли. — В безопасное место. Там нас встретит Кисаме. — А что это за место? Какое оно? — Одно из многих. Я сердито нахмурился, чувствуя, как глубоко в груди начинает тлеть глухое, раздражение от этих вечных, скользких ответов. Мне хотелось, требовать ясности!!! Но я лишь плотнее стиснул зубы до скрипа, глотая обиду. Впереди, в стене сплошного скального массива, показался узкий, разлом. Итачи бесшумно скользнул туда первым, едва заметным взмахом широкого рукава приглашая меня за собой. Внутри нас встретила сырая, пробирающая до костей прохлада пещеры. Стены, покрытые скользким мхом. — Отдыхай, — произнес Итачи, останавливаясь у самого входа и вглядываясь в чернильную тьму, пожирающую мир снаружи. — Завтра путь будет намного сложнее. Я без сил, словно подкошенный, рухнул на подвернувшийся каменный выступ. Уткнулся лбом в колени, обхватив их руками, пытаясь согреться. Моё собственное дыхание согревало пальцы, но внутри всё равно всё заледенело. В голове, сменяя друг друга, крутилась одна и та же липкая мысль, терзавшая меня с самого момента нашей встречи в лесу. — Итачи... — тихо позвал я, глядя на его неподвижный, темный силуэт у прохода. — А ты... скажи честно, ты никогда не жалеешь? Ну... о том самом выборе, который ты сделал тогда? Обо всём, что случилось после? Итачи замер. Его плечи едва заметно напряглись. Он молчал так долго, что я успел услышать стук собственного сердца и редкие капли, падающие где-то в глубине пещеры. Он смотрел туда — в серую, мертвую пустоту ночи. Порой казалось, что он вообще забыл, что я здесь, потерявшись среди собственных призраков. — Сожаление — это слишком дорогая роскошь, Наруто, — наконец раздался его голос. — Роскошь, которую ни один из нас не может себе позволить. Иногда... иногда приходится просто жить с последствиями того, что ты совершил. Идти вперед. И никогда, слышишь, никогда не оглядываться назад. Он медленно, плавно повернулся лицом к пещере. В кромешной тьме его силуэт казался вырезанным из самого ночного воздуха, а глаза на миг сверкнули тусклым, багрянцем. — Запомни раз и навсегда: сила, ради которой ты бросил всё, никогда не дается тому, кто продолжает судорожно цепляться за своё прошлое. Чтобы стать по-настоящему сильным, тебе придётся выжечь в себе прежние слабости. Отпустить всё, что любил. Даже если от этого твоё сердце будет разрываться на части от боли.