Глава 1. Начало конца

      Худощавый, с осунувшимся, вытянутым лицом, темными, давно не видевшими приличной парикмахерской волосами и криво завязанным галстуком, уже немолодой человек лет сорока бездумно шатался — иного, более подходящего слова и подобрать было нельзя — по сырым, окутанным туманом улицам тоскливого и мрачного Лондона. Город, казалось, пропитался угольной гарью, лошадьми и бесконечной усталостью. Колеса кэбов и топот лошадей размеренно стучали по булыжной мостовой, фонари, несмотря на дневной час, горели мутным желтым светом, а редкие прохожие спешили, пряча лица в воротники пальто.       Он бы так и продолжил скитаться по улице, пока в глаза ему не бросилась потрепанная, некогда зеленая, но теперь облупившаяся дверь паба с покосившейся вывеской, на которой буквы почти стерлись от времени и дождей. Зайдя туда, он ощутил, как в нос ударил запах перегара, дешевого табака и пролитого на пол эля, впитавшегося в доски пола за долгие годы. Место было не из приятных, даже по меркам квартала, но и он человеком был откровенно отталкивающим, так что заведение и посетитель, казалось, подходили друг другу.       Пред ним предстало небольшое, тесноватое помещение со столиками и длинной барной стойкой, отполированной локтями сотен завсегдатаев. За ней какой-то посетитель вел, по-видимому, весьма увлекательную, если судить по оживленной жестикуляции, беседу с барменом, чей вид Стивен сразу счел неподобающим и даже вызывающим.       — Налейте мне чего покрепче, э-э-э… как вас там, — обратился он бармену с длинными густыми волосами, собранными в небрежный хвост, и в рубашке, обнажающей руки по локти и часть груди до солнечного сплетения, что в приличном обществе сочли бы недопустимым.       — Можешь звать меня Лейс. Виски, ликер? — неохотно, с легкой тенью скуки в голосе, ответил ему бармен.       — А… что нальете, то нальете. Я же могу выписать вам чек?       — Только наличка, приятель.       — «Вот подгонки. Чем их чеки не устраивают. Если я одет не с иголочки, не значит, что у меня в банке ноль центов. Сами ходят как не пойми кто. Отрезать бы тебе эти волосы, да рубашку застегнуть», — подумал Темплтон, мрачно скользнув взглядом по расстегнутым пуговицам рубашки бармена. Но вслух лишь сухо проговорил:       — Наличка так наличка.       — Прошу, мистер. Садитесь за любой свободный столик.       — Ха, тут почти все свободные, — с кривой, несколько ядовитой усмешкой заметил Темплтон, обводя взглядом пустующие стулья.       — Да, все же сейчас только около полудня, — пожал плечами Лейс, протирая стакан с видом человека, которому многих интересных личностей довелось повидать.       Стивен сел за самый дальний столик у стены, где обои отсырели и пузырями отходили от штукатурки. Он хотел уединения, но до него все же донеслось плохо разборчивая, произнесенная вполголоса фраза:       — И что в итоге? Получилось? — зазвучал голос бармена, чье имя Темплтон не удосужился запомнить, несмотря на недавнее представление.       — Да. Честно признаюсь, даже удивило, как легко они заставили его исчезнуть, — ответил ему тот самый посетитель голосом, каким обычно разговаривают консервативные и всезнающие по их же мнению мужчины в возрасте.       На этом моменте Стивену Темплтону стало любопытно, и алкоголь, только что поставленный перед ним, незаметно ушел на второй план. Он подался чуть вперед, делая вид, что рассматривает царапины на столешнице, и начал вслушиваться сильнее.       — Исчезнуть? — вскинув брови, повторил бармен.       — Да. Прямо-таки в прямом смысле исчезнуть. Он просто растворился в воздухе! Но это, конечно, лишь так выглядит со стороны, — сказал посетитель, будто вкинув интригу, подразумевающую дальнейшие расспросы.       — И как они в итоге избавились от него? — поинтересовался человек за барной стойкой, продолжая методично протирать стаканы, будто речь шла о погоде.       — О-о-о… — протянул загадочный, по мнению Стивена, посетитель, — Проще некуда! Молодая девчушка, красивая такая, с яркими глазами и аккуратной шляпкой, провернула все так, чтобы он пригласил ее в ресторан. Там она незаметно подсыпала ему снотворное в бокал и с кокетливой улыбкой намекнула, что они могут поехать к ней домой. Ну и он, естественно, отказываться от такого удовольствия не намеревался и медлить не стал. А кто бы стал? Там они поймали такси, которое, разумеется, таковым не являлось. И, благодаря снотворному, пока они ехали, он уснул. Пока он спал, его задушили, а труп, тщательно утяжеленный, выкинули в реку, где мутная вода надежно скрыла следы. Прекрасное убийство! Абсолютное отсутствие шумихи и крови. Только расчет, хладнокровие и грамотно составленный план.       — Да уж, впечатляет. А кто была эта девушка? Как они вообще познакомились?       — О, тут тоже все провернуто хитро. Они познакомились в библиотеке — тихом, почтенном месте, где никто не ожидает подвоха. Она несла стопку книг и якобы случайно уронила их прямо перед ним. Он же, как истинный джентльмен старой закалки, не мог не помочь. Далее они разговорились, обменялись несколькими любезностями и уже в этот же день запланировали встречу. Вы можете спросить меня: а что если бы он не пришел? — хотя Лейс спрашивать не думал. — Но тут, мой друг, надо понимать, что все было подстроено именно под него, что он не мог действовать иначе. Вы не знаете, но у него было много женщин, он любил поразвлечься и не отличался особой разборчивостью. Даже будь эта девушка не столь красива, он бы все равно отправился скоротать время. Так вот… Что вы там ещё спрашивали?       Темплтон же в свою очередь, затаив дыхание, слушал дальше, чувствуя, как в его душе, среди привычной апатии и раздражения, начинает медленно разгораться интерес.       — Кто была эта девушка? Одной из участниц? — спросил Лейс, понизив голос и облокотившись на стойку так, словно разговор их вдруг приобрел особую, почти заговорщическую важность.       — О-о-о, этого мне знать не дано, — с нарочитой небрежностью ответил посетитель, поправляя пиджак, — Может да, а может и нет. Скорее всего, то была самая обыкновенная девушка, из тех, что ежедневно толпятся у театров и дорогих ресторанов — которую наняли за деньги.       — Проститутка? — без особого осуждения уточнил бармен, но в голосе его прозвучала тень холодного скепсиса.       — О, да, наверное. Они за деньги многое готовы сделать. И вопросов лишних не задавать, и о случившемся молчать, — казалось неверно сказал мужчина, — Человек в тяжелой жизненной ситуации готов на очень многое, — произнес незнакомец с той снисходительной интонацией, которая выдает человека, самого побывавшего в трудном положении.       — Вы чувствуете жалость к девушкам, занимающимся проституцией? — неожиданно спросил Лейс, и в его темных глазах мелькнуло что-то, похожее на искренний интерес.       — Отчасти, — последовал ответ после короткой паузы. — Такие же жертвы… жертвы мужчин, обстоятельств, общества. И нередко — жертвы изнасилования. Из-за подобных историй, между прочим, клуб анонимных убийц и вершит свою месть.       Стивен, сидевший в тени, невольно напрягся. Само название прозвучало почти торжественно, словно титул тайного ордена.       — Возможно, вы правы, — осторожно произнес бармен.       — А как иначе? — самодовольно заметил гость. — Не припомню, когда я последний раз ошибался.       — Слушайте, — вновь заговорил Лейс, слегка постукивая пальцами по стойке, — мне всегда было интересно спросить: а почему вы сами в него не вступите?       — О-о-о, — протянул мужчина, и в его голосе впервые прозвучала нотка осторожности, — я не убийца, Лейс. Я поддерживаю идею. Но сам не могу переступить черту. Слишком многое на кону. У меня дети, жена, работа… и весьма уважаемая репутация, — добавил он, чуть выпрямившись.       Стивен отметил эту деталь. Уважаемая репутация. Интересно.       — Хотя, конечно, куда интереснее спросить, откуда вы все это знаете? — заметил бармен.       Раздался смех — смех человека из хорошего общества, привыкшего к клубным креслам и вечерним беседам под портретами предков.       — Могу сказать тебе по секрету, — он наклонился ближе, и голос его стал почти шепотом, отчего Темплтону пришлось затаить дыхание и напрячь слух, — что я даже знаю, что их следующая встреча пройдет здесь… в этом подвале, — он многозначительно указал взглядом на узкую дверь.       Сердце Стивена неприятно кольнуло.       — И когда же? — спросил Лейс, на этот раз без тени насмешки.       — А вот всё вам скажи, — лукаво произнес неизвестный. — Но вы всё равно в этот день работать не будете. В эту смену, если быть точнее.       — Уж не пытаетесь ли вы заманить меня туда? — резко бросил бармен.       Снова раздался смех. На этот раз чуть громче, но всё столь же уверенный.       — Конечно нет, дружище! Я же тогда буду знать одного из участников. Анонимность — одно из строжайших правил клуба. Я не в клубе, если вы захотите спросить, почему я его не соблюдаю, — добавил он, — А вы, как я вижу, и не собирались спрашивать.       Лейс действительно не собирался.       — Как же в него тогда вступают? — продолжил бармен после короткой паузы, — Если никому, кроме участников и избранных лиц, о нем неизвестно? Если участники даже друг друга не знают?       — Что ж, скажу тебе еще один секрет. Наклонись поближе.       Он поманил пальцем, и Лейс нехотя подался вперед. Почти у самого его уха мужчина прошептал что-то, что Стивен отчаянно пытался услышать, однако как бы он ни старался, не смог уловить ни слова. Однако он ясно заметил, как на лице бармена промелькнули удивление и плохо скрытый скептицизм.       — Например, — продолжил гость уже обычным тоном, — допустим, мы знаем, что встреча пройдет в этом помещении завтра в десять вечера. Значит, к этому времени нужно подойти и постучать в дверь определенным образом: отстучать азбукой Морзе буквы «си», «оу», «эй», «эм». Это будет знаком для остальных. Тебя примут. Они всегда всех принимают. Нужно знать лишь три основных правила, — он начал загибать пальцы, — Первое правило клуба анонимных убийц — никому не рассказывать о клубе анонимных убийц. Второе правило — не выдавать себя и не пытаться выдать других. Поэтому они ходят в черных накидках с капюшонами, скрывающих лицо и фигуру. И третье — выйти из клуба можно только при условии раскрытия своей личности.       — Это всё достаточно сложно, — заметил Лейс, задумчиво покусывая губу, — Но, полагаю, главным препятствием всё равно является его деятельность.       — Ни в коем случае, — почти протестантски строго возразил мужчина, — Важно понимать разницу между простыми убийцами и ними. Сами они, с чем я согласен, называют себя борцами за справедливость. Они занимаются местью. Мстят за слабых и беззащитных. Это благородно. Они избавляются от гнилых ячеек общества.       — Убив убийцу, убийц меньше в мире не становится, — скептично ответил бармен.       — Это абсолютно так, — кивнул собеседник. — Именно поэтому они убивают много убийц, чтобы в мире их стало меньше. К тому же они не бездумно наказывают тех, кто был несправедливо не осужден. Они проводят собственные расследования, ищут дела, в которых преступник в принципе не был найден, и помогают правосудию осуществиться там, где оно оказалось бессильным.       На это Лейсу не нашлось что ответить.       Увидев замешательство на лице бармена, мужчина взглянул на карманные часы и внезапно воскликнул:       — Ох, Боже мой! Я скоро опоздаю на встречу. Пора бежать. Спасибо вам за диалог, Лейс. Было приятно побеседовать. Надеюсь, ещё повторим.       — До свидания, сэр, — ответил бармен и едва заметно выдохнул, словно избавившись от некоего напряжения.       И тут наконец неизвестный повернулся к выходу, и Темплтон смог разглядеть его в полный рост. Достаточно высокий мужчина примерно сорока лет с крупным носом и несколько глупым, по мнению Стивена, выражением лица. Однако в этом лице считывалась и уверенность.       На всякий случай Темплтон решил запомнить его. Он отметил родинку на шее, текстуру темных, тщательно приглаженных волос, уверенную, размеренную походку и странно выглядящие, чуть завитые усы, явно требовавшие ежедневного ухода.       Вскоре мужчина покинул здание, и дверь паба, скрипнув, закрылась за ним, отрезав шум улицы.       — «Да уж…» — начал свои размышления Темплтон, глядя в мутное стекло стакана. — «Это всё правда? Или он перебрал? Или это я из нас двоих выпил лишнего?» — он медленно провел пальцем по краю стола, — «А вдруг это правда? Если всё, что он сказал, действительно правда… может, это мой шанс? Может, они смогут ответить, что случилось с Рейчел?» — имя болезненно отозвалось в памяти, — «Нет, такое в жизни просто так не случается. Либо я действую, и это действительно удача, мой редкий и, возможно, последний шанс. Либо это чей-то дурацкий розыгрыш, и в таком случае я опозорюсь. Но…»       Он выпрямился, и в его потухших глазах впервые за долгое время мелькнуло что-то похожее на решимость.       — «В любом случае я ничего не теряю».

***

      Комната его была такой же унылой и безликой, как и он сам в последние месяцы. Узкая кровать с продавленным матрасом, покрытым выцветшим покрывалом, скрипучий шкаф с отстающей дверцей, стол у окна, на котором пыль лежала ровным слоем. Всё это создавало ощущение, будто хозяин и вовсе не жил здесь. За окном представал тот самый Лондон, серый, с глухим стуком копыт по мостовой и далеким гудком парохода на Темзе.       Стивен Темплтон лежал на спине, глядя в потолок, где уже расползлась тонкая трещина, напоминающая карту неведомой страны. Руки его были сложены на груди, а выражение было такое, будто он и вправду уже лежал в гробу. Свеча на прикроватном столике догорала, и тени в углах комнаты казались гуще обычного.       — «Клуб анонимных убийц…» — мысленно повторил он, и сами слова прозвучали в его голове излишне отчетливо, словно их произнесли шепотом прямо над ухом.       Глупость. Абсурд. Или возможность?       Он повернулся на бок, подложив руку под голову. Матрас тихо застонал.       — «Если всё это выдумка — я выставлю себя полным болваном. Постучусь в дверь подвала, как последний идиот, и окажусь посмешищем для всех посетителей. А если это ловушка? Если это проверка? Или, хуже того, в этом замешана полиции?»       Он нахмурился. Нет, тот человек не производил впечатления болтуна. Самоуверенный — да. Самодовольный — несомненно. Но не пьяный фантазер. Стивен закрыл глаза, но перед внутренним взором вновь возник образ: узкая дверь в подвал, темная, ничем не примечательная. Постучать. Отстучать азбукой Морзе. Как глупо это звучит… и как тщательно продумано.       — «А если они действительно существуют? Если они действительно проводят расследования? Если они знают то, чего не знает полиция?»       Он резко сел на кровати, спустив ноги на холодный пол.       — «Стоит ли?»       Вопрос прозвучал почти вслух.       С одной стороны это риск. Риск оказаться втянутым в нечто безвозвратное, темное, преступное. Риск потерять остатки репутации, если о его попытке узнают. Риск перейти черту, за которой нет дороги назад. Однако с другой, есть ли ему что терять? Стоит ли ему держаться за ту жизнь, которой он живёт сейчас? Жизнь без шанса на хоть какое-то счастье.       — «Если они действительно мстят за слабых…»       Он снова лег, уставившись в потолок.       — «Три правила», — размышлял он, — «Не говорить о клубе. Не выдавать себя и других. И выйти можно лишь раскрыв свою личность».       Последнее правило особенно тревожило его. Войти было легко, а вот выйти не представлялось возможным.       — «Смогу ли я остаться сторонним наблюдателем? Или рано или поздно они потребуют от меня доказательств преданности?»       Стивен думал, что знал ответ. Любое тайное общество, по его мнению, требовало платы, которая редко бывает символической.       Но затем, как это часто случается в часы поздних размышлений, когда разум устает сопротивляться, и простая и жестокая мысль вытесняет все остальные:       — «А что мне терять?» — спросил себя Темплтон.       Он не хотел думать о том, что друзей у него не осталось, карьера его на грани краха, да и смысл его жизни под вопросом.       Он медленно и устало выдохнул.       — «Если это шанс узнать правду, я обязан попробовать».       Он понимал, что все это звучит совсем фантастично, но верить и надеяться ему хотелось больше. Наконец-то впервые за несколько месяцев он нашел что-то, что вызвало в нём нечто большее, чем раздражение и скуку.       В комнате стало совсем тихо. Свеча погасла, оставив после себя тонкую струйку дыма.       Стивен Темплтон лежал в темноте и понимал, что решение уже принято. Завтра в десять вечера он будет у той самой двери.