Глава 2. Знакомство

      Следующий день выдался на редкость серым даже по лондонским меркам. Туман с утра стелился так плотно, словно намеревался скрыть лица прохожих и сгладить очертания домов. Стивен Темплтон проснулся рано, несмотря на то что спал тревожно, прерывисто, то и дело открывая глаза и вслушиваясь в глухие звуки улицы. Он долго лежал неподвижно, глядя на блеклый свет, просачивающийся сквозь занавески. Мысль о предстоящем вечере не выходила у него из головы. Это было ощущение, сродни тому, какое испытывает человек, взбирающейся на гору: назад возвращаться жалко, а вперед страшно.       В течение дня он вел себя почти обыденно. Встал, умылся, смотря в зеркало и не узнавая в нём того жизнерадостного уверенного в себе и в жизни мужчину, каким он был всего год назад. Приготовил себе завтрак — чашку крепкого кофе и сигарету. Дошел до работы через набережную, наблюдая, как баржи лениво скользят по мутной воде Темзы. Несколько раз он ловил себя на мысли о Рейчел, от чего ему было тяжело сфокусироваться на своих обязанностях.       Вечером ноги сами привели его к знакомой повидавшей жизни двери паба. В этот раз внутри было куда оживленнее, чем вчера. Веселые голоса, звон стаканов, табачный дым и множество других звуков заполняли помещение. Мужчина вошел и постарался как можно естественнее пройти к нужному ему месту, однако, казалось, старания его были напрасны — всем было на него все равно. Только сейчас, стоя перед дверью, Стивен заметил, как стучит его сердце, и вспотели ладони. Он поднял руку и, сосредоточившись, отстучал нужный код.       Тишина.       — «Ну вот и всё», — обреченно подумал Темплтон.       Однако вдруг послышался щелчок. Дверь приоткрылась. Оживившись, мужчина шагнул в темноту, плотно закрыв за собой дверь.       Внизу его встретил тусклый свет свечей. Воздух пах сыростью и воском. Помещение оказалось просторнее, чем он ожидал. Длинный дубовый стол, который освещался достаточно хорошо, чтобы можно было спокойно читать на нём, окружали шесть стульев, на которых расположились четыре чёрные фигуры. Помимо теней их скрывали чёрные плотные накидки.       — Куда вы пришли? — спросил мягкий женский голос лет сорока.       Темплтон оказался в замешательстве. Что ему отвечать? Правду? Придумать что-то?       — В клуб анонимных убийц, — готовясь к худшему, сказал мужчина, не придумав ничего лучше.       — Что ж, вы не ошиблись дверью. Прошу, проходите, — женщина указала на стул.       Темплтон расположился там, куда сказали. Он посмотрел на остальных. Ни одного лица не было видно. Из-за этого Темплтон начал сомневаться, что его импровизированная накидка скрывает его также хорошо.       — Зачем вы пришли? — спросил тот же голос.       — Я…, — Темплтон задумался, — Я не могу оставаться равнодушным, видя как некоторым все сходит с рук, и они счастливо живут, принеся несчастье остальным. Это… это несправедливо.       — Мы все здесь думаем похожим образом, — отозвался уже мужской голос. Стивен решил, что он старше женского лет на десять, — Но ответьте сначала, готовы ли вы сами стать преступником?       — Если потребуется, я на всё готов.       — Тогда мы рады приветствовать вас.       — Так просто, — сказал Темплтон, не сумевши скрыть удивления.       — А вы ожидали клятву на крови? — насмешливо спросил очень приятный, немного озорной и даже игривый женский голос лет двадцати пяти, максимум двадцати семи, — Мы не сектанты, а обычные люди, решившие помогать строить здоровое общество. Ваш путь назад оборвался, как только вы зашли сюда. Отсюда нет выхода. Нам не о чем переживать. Чтобы выйти, вам нужно раскрыть свою личность, а значит навести наш курок на ваш висок, который обязательно выстрелит, если хоть одна живая и неживая душа узнает хоть одну десятую часть информации о нашем существовании. И вы не сможете в один момент просто не прийти. Вас все равно вычислят. И нам неважна ваша эффективность в деле — любой, даже самый маленький, вклад полезен.       — Спасибо, что прояснили, — коротко поблагодарил Темплтон.       — Спрашивайте, не стесняйтесь, — вмешалась женщина, — Хочу ещё сказать, пока не забыла, придумайте, пожалуйста, как к вам обращаться. Мы не сообщаем любую личную информацию себе. Имена, выдуманные естественно, нужны для удобства. Можете даже придумать не имя, а вообще что угодно, — она немного помолчала, видимо проверяла, не хотят ли остальные что-то добавить, — С вашего позволения я представлю остальных, — женщина начала с себя, — Я Макгилликудди. По правую руку от меня Рейвенскрофт, — она указала на мужчину, — а это Джейн и Эдвард, — по очереди показала на девушку и парня, между которыми сидел Темплтон, — Теперь скажите, — продолжила Макгилликудди, — как обращаться к вам?       Стивен Темплтон не придумала ничего лучше:       — Джон.       — Мы рады знакомству, Джон. Не волнуйтесь, вы включитесь по ходу дела. В любом случае, мы тут одна команда — вам поможет каждый, — заключила женщина и обратилась к другому:       — Эдвард, сегодня твоя очередь. Человек, который до этого молчал, подал голос:       — Конечно, одну минутку. Послышалось какое-то шуршание, а после на стол с глухим звуком легли бумаги, полностью заполненные рукописью.       — Итак, — начал мужчина, — это преступление, совершенное над девушкой, Сарой Тилбери. Вечером, возвращаясь домой с работы, она была ограблена, избита и изнасиловали. К счастью, девушка выжила. Были установлены личности нападавших, — Эдвард протянул пять листов.       Пока Темплтон ждал своей очереди, чтобы посмотреть, что же там написано, он начал оценивать Эдварда:       — «Этот парень так чётко разговаривает. Как будто репетировал. И кажется, если я не ошибаюсь, он немного младше меня. То есть он немного старше тридцати. Интересно», — думал он.       Наконец листы оказались перед ним:       «Сара Тилбери. 19 лет. Работает продавщицей в цветочном магазине. Живет с отцом.       Джордж Мэллори. 21 год. Механик. Среднего роста, крепкого телосложения. Тёмные волосы. Обычно носит простую рабочую одежду. Родился в Шеффилде в семье рабочего-металлурга. С юности работал в мастерской. Переехал в Лондон в поисках заработка. Снимает комнату в районе Саутуарк, Лондон.       Сэмюэль Прайс. 22 года. Коммивояжёр. Высокий, худощавый, светлые волосыс аккуратным пробором. Всегда безупречно одет. Родился в Бристоле. Образован, умеет производить впечатление воспитанного джентльмена. Использует поддельные документы. Часто меняет имя и место жительства. Постоянного адреса не имеет; останавливается в недорогих гостиницах по всей Южной Англии.       Артур Дойл. 22 года. Докер. Коренастый, широкоплечий, с рыжеватыми волосами. На правой руке татуировка якоря. Часто носит кепку и грубую рабочую куртку. Вырос в Ливерпуле в бедной многодетной семье. С подросткового возраста работал в порту. Живёт с матерью и младшими братьями в рабочем квартале у доков.       Генри Уитфилдч 20 лет. Клерк железнодорожной компании. Худощавый, бледный, с тёмными волосами и внимательным взглядом. Предпочитает строгие костюмы и круглые очки. Родился в Йорке. Подробности неизвестны. Снимает аккуратную квартиру недалеко от железнодорожной станции в Йорке.».       — «Интересная информация», — подумал Стивен, — «Стоит ли мне ее запомнить? Слог ещё такой… необычный. Будто не следователь, а писатель романов руку приложил. Сразу видно, кто писал. Только этот парень из всех имеет схожести с напыщенным индюком», — заключил Темплтон, окинув взглядом остальных, будто они могли прочесть его мысли. И к его облегчению не могли — люди под накидками не выразили никакой реакции, кроме заинтересованности в деле.       Когда все все прочитали, Эдвард продолжил:       — Это абсолютно точно они, но, к сожалению, посадить их не получилось. В суде сказали недостаточно улик.       — Убить этих подонков мало, что уж там говорить о тюрьме, — достаточно громко и злобно сказала Джейн.       — Согласен, — поддержал Джон.       — Спасибо за информацию, — произнесла Макгилликудди.       — Такие люди не должна оставаться на свободе, — подытожил какие-то свои размышления Рейвенскрофт, — Что ж, теперь нам всем есть чем заняться. Я думаю, никто не посмеет возразить тому, что их нужно устранить. Будем действовать как обычно, собирать как можно больше информации и обдумывать план. Пусть каждый возьмет на себя по гаду, а вам, Джон, предлагаю выяснить подробности суда. И не переживайте, если ничего не получится, первое время всегда сложно. Как говорится, это не сложно, это просто в новинку.       — Спасибо, ответил Темплтон, я постараюсь сделать всё возможное.       Вдруг Джейн резко встала из-за стола.       — Все предельно ясно. Спасибо, Эдвард. Я возьму на себя Артура Дойла. Не буду брать ничего, я запомнила все, что нужно. Всего всем хорошего и удачи! И вы, Джон, надеюсь проделаете продуктивную работу, вам особенно удачи.       И ушла. Темплтону почему-то стало очень приятно от слов незнакомки. От Джейн исходила такая невероятная аура. Наверное, дело было в том, что у неё было то, чего не было у Стивена — энергии и уверенности. Джейн источала ту харизму, которой лишился сам Стивен Темплтон.       После участники ещё немного пообсуждали что от каждого из них требуется и разошлись, обозначив перед этим следующее место встречи.       После этого свидания у Стивена в голове крутилось огромное количество недающих покоя мыслей. Он пытался обдумать произошедшее и пока шел домой, и когда уже лежал в кровати, и когда уже собирался спать, но беспорядочные мысли все не давали сосредоточиться. Они эмоциями отражались на его лице, и было видно, какой дискомфорт приносили.       — «Как это все странно. Все прошло слишком хорошо. И откуда они могли знать, что я явлюсь. Или они всегда к этому готовы. И разве не очень подозрительно, что за разглашение смерть, при этом какие люди спокойно обсуждают это в общественном месте. И все ведь очень удачно складывается для меня… Случайно узнаю о каком-то очень секретном клубе, и вот удача, на следующий день спокойно могу вступить в него. Все слишком складно. Ох и подозрительно все это. Но с другой стороны, в конце концов, терять мне нечего… Но все же с первой, Боже мой, я же сидел бок о бок с настоящими убийцами! А они ведь могут убить и меня. И все же как это выглядит? Я прихожу в комнату с людьми, которые убивают других и рады тому, чтобы я к ним присоединился. Нет. Наверняка я что-то упускаю. И все же, не стоит ломать голову сейчас, пока у меня слишком мало информации. Стоит просто принять все как должное. Моя жизнь стать хуже уже просто не может, но может обрести шанс на появление ее смысла и хоть какое никакое общение. Был бы у меня дневник, я бы написал сейчас: «Дорогой дневник, после смерти Рэйчел умер и я сам. Без неё я больше не вижу смысла, ведь она и была им для меня. Теперь же без нее я ощущаю лишь всепоглощающую пустоту». И так далее. Хорошо, что я этого не делаю, иначе я бы окончательно разочаровался в себе как в личности. Наверное мою поломку внутреннего стержня можно сравнить с внезапной инвалидностью, несовместимой с жизнью. Эх, Рэйчел, надеюсь, ты не смотришь на меня оттуда, откуда-то там, с мыслями какой я слабак. Ты — самое лучшее, что со мной случалось, а твоя потеря была хуже тысячи остриев, проткнувших тело. Совершенно неудивительно, что твой конец стал началом моего краха. И вот снова все мои мысли сводятся к тебе, моя любовь. Уж ничего я не могу с собой поделать. Я совершенно сбит и потерян. Кажется, я схожу с ума, а может и уже сошел. Я абсолютно ничего не знаю и не понимаю, уверен только в одном — та молодая девчушка из клуба, выглядит очень симпатичной и без внешней оболочки», — с такими мыслями Стивен Темплтон заснул к утру.