Часть 2. Его мир

В классе пахло маркером и чем-то сладким — кто-то принес чупа-чупс и спрятал под парту. Шум, смех, стук стульев. Обычная перемена. Махамбет сидел, откинувшись на спинку стула. Смотрел в окно, будто ему было абсолютно всё равно. Но стоило Назерке наклониться к соседке и тихо рассмеяться, он чуть приподнял бровь. Этот звук, её смех — как будто разбавлял серость вокруг. — Маха, идёшь в столовку? — спросил кто-то из пацанов, на что Маха отрицательно покачал головой. Они ушли, оставив в классе лишь пару человек. Назерке осталась, чтобы переписать конспект. Она аккуратно переписывала что-то в тетрадь, зажав губу, волосы упали на лицо. Каждый раз, когда она сдувала прядь, он почему-то улыбался сам себе. Тихо, почти незаметно. Чернила в её ручке закончились, и она с раздражением постучала ею по тетради. — Черт. Вот опять… — пробормотала она. Махамбет не выдержал. — На, — он кинул ей свою ручку. — Спасибо, — ответила она. — Верну потом. — Не спеши, я всё равно не пишу на уроках. Тишина между ними была почти уютной. Слышно, как за окном кто-то гонял мяч, как старшеклассники шумели в коридоре. — Почему ты всё время такой хмурый? — вдруг спросила она. Он усмехнулся. — Просто не улыбаюсь без причины. — А если будет причина? — Посмотрим. Пауза. Она взглянула на него снова — теперь чуть дольше, чем нужно. У него на щеке, оказалось, мелкая полоска мела — след от доски. — У тебя… — она встала и подошла ближе, — …мел на лице. Он моргнул, не двигаясь. — Где? — Вот тут, — шепнула она и провела пальцем по его щеке. — А, да… — запнулся он. — Спасибо, Назерке. Звонок резко прервал момент. Учитель вошёл, все быстро расселись, и Махамбет вынужден был отвернуться. Он не привык, что кто-то к нему так близко подходит. Но всё ещё чувствовал, будто след её пальцев остался на щеке. Пока шёл урок, он то и дело поглядывал на неё исподтишка. Она писала, наклоняясь над тетрадью, а его ручка — та самая, которую он отдал — лежала у неё в пальцах. И с каждым разом, когда она улыбалась чему-то, он чувствовал странное желание защитить эту улыбку от всего, что может её испортить. Только позже, когда на последнем уроке кто-то из 10”А” сказал при нём лишнее про неё, Маха понял, что теперь у него появилась та самая “причина”.