«Бонбоньерка»: День рождения короля яда (1 часть)

      С самого раннего утра всё вокруг казалось слишком громким и быстрым, будто сам воздух подгонял меня вперёд. Я почти не шла — я именно бежала, лавируя между деревьями в лесу, спеша в академию. В голове пульсировала одна-единственная мысль: успеть, не опоздать, не дать этому дню начаться без меня, потому что сегодня меня буквально втянули в то, от чего я инстинктивно хотела бы держаться подальше.       Я оставила Грима в Ветхом доме, заниматься и его утренними «ритуалами» с хропением сквозь сон вместе с духами, решив, что сегодня лучше не вмешиваться в их странную драму, которая иногда больше напоминала хаотичный спектакль, чем обычный быт. Пусть останутся дома сами, подумала я тогда, хотя внутри всё равно мелькало лёгкое сомнение — слишком уж непредсказуемыми они были вместе, но времени на контроль или переживания у меня не оставалось вовсе. Сегодня у меня была другая роль, и от неё нельзя было просто отвернуться.       Несколько месяцев назад в академию Чёрного Ворона пришёл официальный запрос на совместный проект с городом, расположенным у подножия горы, совсем недалеко от наших территорий. Проект носил громкое и почти пафосное название — «Откроем вновь очарование нашего региона», и с первого взгляда казался чем-то вроде культурной инициативы, направленной на восстановление интереса к местным традициям, архитектуре и истории. Однако чем больше я вчитывалась в документы, тем яснее становилось, что за красивыми формулировками скрывается огромный объём работы, организационного хаоса и ответственности, которую кто-то должен будет на себя взвалить.       И, разумеется, этим «кем-то» оказалась я.       Так как я впервые участвовала в подобном проекте, директор Кроули, с его привычной лёгкостью перекладывать сложные задачи туда, где, по его мнению, «молодость справится лучше», без лишних сомнений определил меня ответственным исполнителем. Всё это было обставлено так, будто мне оказали великое доверие, почти честь, хотя на деле это больше напоминало аккуратное, но беспощадное перекладывание всех проблем на одного человека. И как будто этого было мало, проект официально входил в список обязательств по условиям помощи академии и проживания в Ветхом общежитии, что делало отказ не просто невозможным, а практически бессмысленным.       Я тогда едва не вспылила.       В голове уже поднималась волна возмущения, готовая вырваться наружу словами, которые вряд ли стоило бы произносить в присутствии вороньеголового, однако в какой-то момент я остановилась. Не потому, что смирилась, а потому что внутри появилось другое чувство — любопытство, тихое, но настойчивое. Мне действительно хотелось понять этот мир глубже, увидеть его изнутри не как наблюдатель, а как участник, и, возможно, среди всей этой суеты найти хотя бы тонкую нить, которая однажды сможет привести меня обратно домой. Эта мысль стала решающей, и вместо спора я просто согласилась, хотя внутри всё ещё ощущала тяжесть навязанной ответственности.       И вот теперь я неслась вперёд, крепко сжимая в руках призрачную камеру, которая слегка вибрировала, будто жила своей собственной жизнью, и аккуратно сложенное приглашение с условиями проекта, которое я перечитывала уже настолько много раз, что текст почти отпечатался в памяти. Бумага была тонкой, с официальными печатями и аккуратными подписями, и от неё веяло чем-то одновременно торжественным и тревожным, как от начала чего-то большого и неизбежного.       Главная площадь академии уже виднелась впереди, открываясь широким пространством, где возвышались статуи Великой семёрки. Их фигуры, холодные и величественные, словно наблюдали за всем происходящим с вечным молчаливым вниманием, и каждый раз, когда я оказывалась рядом, у меня возникало странное ощущение, будто эти каменные взгляды знают о мире больше, чем готовы показать. Я сбавила шаг лишь на мгновение, чувствуя, как внутри всё сжимается от осознания: именно здесь, под их безмолвным наблюдением, сегодня начнётся то, что уже нельзя будет просто отложить или отменить.

***

      Мне долго ждать не пришлось. Я машинально поправила волосы и чуть выровняла очки, потому что прекрасно понимала, с кем мне предстоит провести весь сегодняшний день, а значит, лучше заранее держать лицо максимально собранным и нейтральным. Вил был из тех людей, рядом с которыми любая мелочь во внешнем виде могла превратиться либо в повод для комментария, либо в целую театральную сцену, и угадывать, в какую сторону его качнёт в этот раз, было занятием неблагодарным.       Прошло не больше минуты, прежде чем именниник появился.       Блондин неспешно вышел на площадь, окинул меня внимательным взглядом и, как всегда, слегка улыбнулся — той самой улыбкой, в которой никогда нельзя было до конца понять, насмешка это или искреннее расположение. Я коротко кивнула ему в ответ. — Доброе утро, — спокойно сказала я. — Доброе. Вот и ты, маленькая картофелина, — привычно протянул он, словно это было не обращение, а официальное приветствие.       Я недовольно поморщилась, даже не пытаясь скрыть раздражение. — Хватит меня уже так звать…       Однако он, конечно же, проигнорировал.       Вместо ответа Вил сделал пару шагов ближе, будто оценивая не только моё лицо, однако и всё остальное, и взор его пурпурных глаз задержался на мне чуть дольше, чем это было просто вежливо. Его выражение стало неожиданно довольным, почти удовлетворённым. — …Хорошо, — наконец произнёс Шенхайт. — Похоже, ты позаботилась о том, чтобы выглядеть опрятно.       Я чуть прищурилась, поправляя очки ещё раз, скорее по привычке, чем из необходимости. — Эм… с тобой это попросту не выходит, — выдохнула я. — Добьёшь и заставишь наносить макияж ещё с утра.       Вил тихо хмыкнул. — Ты и без макияжа достаточно хороша.       Я на секунду замерла, приподняв бровь. Это прозвучало как комплимент, однако настолько сухо и странно сформулированно, что он больше напоминал… техническое заключение, чем попытку порадовать.       Староста Помфиора же, словно не замечая моей реакции, слегка склонил голову и продолжил уже с той самой недоброй, почти игривой ухмылкой: — Однако я размышлял, что бы я с тобой сделал, если бы на твоей рубашке оказались складки, пока ты идёшь рядом со мной как ассистент в мой день рождения.       Я тихо выдохнула, чувствуя, как усталость от этого диалога приходит слишком рано. — Эм… как говорила моя начальница из моего мира: бери что есть, хуже уже не будет.       Вил приподнял бровь, будто пытаясь понять логику этого утверждения. — Сколько бы ни слышал, а твоя работодательница из твоего мира на всё так говорит? — Нет, — спокойно ответила я. — Только если дело касается «побыстрее найти мне кого-то».       На этих словах блондин буквально на мгновение сбился с дыхания, будто подавился воздухом, и резко отвёл взгляд в сторону, скрывая неожиданную реакцию. — Кхм… — кашлянул он, возвращая себе привычное самообладание. — Что ж, пойдём выбирать сегодняшний наряд. Хехе… интересно, как мне стоит скомбинировать образ. — Хорошо, — сказала я и пошла вслед за старостой Помфиоре в ателье, которое находилось в боковом крыле академии.       Честно говоря, когда я впервые узнала, что в академии вообще есть ателье, я знатно выпала из реальности. Я пользовалась швейной комнатой для рукоделия, иногда заходила туда, чтобы что-то подшить или переделать мелкие детали, но я и представить не могла, что за неприметным поворотом коридора скрывается почти отдельный мир — просторное помещение, наполненное тканями, манекенами и одеждой, от которой буквально рябило в глазах.       Здесь всё выглядело слишком… изысканно. Как будто сама атмосфера заставляла держать спину ровнее. — Какая прелесть, здесь весьма приличный выбор. Даже вещи по сезону имеются. Достойно, — с привычной уверенностью произнёс Шенхайт, оценивая пространство так, будто это не ателье академии, а его личная сцена.       Я тихо хмыкнула, скользя взглядом по стойкам с одеждой. — Ну да, у вас тут будто не академия, а бутик, — пробормотала я. — Я ожидала что-то проще… типа «пуговица, нитка и молитва».       Шенхайт даже не повернул головы, при этом уголок его губ едва заметно дрогнул. Я же в это время уже пыталась глазами поймать хоть какие-то варианты для образа Вила. В письме чётко было указано: выбрать и скомбинировать цвета, создать полноценный наряд для праздничного дня. Звучало просто только на бумаге, на деле же это превращалось в довольно тонкую задачу, особенно когда речь шла о человеке, который воспринимает одежду почти как искусство и оружие одновременно.       И всё же… это был его день рождения.       Я на секунду задержала взгляд на ткани и чуть отвела его в сторону. Я давно не праздновала собственный день рождения — больше десяти лет он будто просто исчез из моей жизни, растворился среди всего того, через что мне пришлось пройти. Зато день рождения брата я всегда помнила и всегда старалась сделать особенным, даже если сама при этом оставалась где-то на заднем плане. Наверное, именно поэтому у меня выработалась странная привычка — вкладываться в чужие праздники сильнее, чем в свои собственные.       Иногда казалось, что своего следующего дня рождения я могу просто не дождаться. А ведь это было не совсем ложь, тем более я не уверена, доживу ли я до своего следующего дня рождения…       Я резко отогнала эту мысль и снова сосредоточилась на работе.       Тем временем Вил уже полностью ушёл в процесс, словно сцена, ткани и выбор одежды были его естественной стихией. Он говорил спокойно, уверенно, с тем особым тоном человека, который привык разбирать моду не как хобби, а как систему. — Я обычно не заказываю вещи в онлайн-магазинах. Мне всегда нужно примерить самому и проверить посадку, удобство и то, какое впечатление она создаёт на теле, — произнёс блондин, будто это было базовое правило жизни.       Я посмотрела на него боковым взглядом. — Звучит как очень сложные отношения с одеждой, — спокойно заметила я. — Но тебе идёт.       Он будто пропустил мою реплику мимо ушей и продолжил: — Каждый раз, когда от моего любимого бренда приходило приглашение на выставку, я обязательно находил время, чтобы посетить её… Прежде чем я уменьшил свою деятельность как модели, я также делал предзаказы новых коллекций. — То есть ты реально жил в мире «мода — это жизнь»? — уточнила я, чуть наклонив голову. — Не «иногда красиво одеваюсь», а прям… уровень профессии?       Вил лишь слегка усмехнулся, не отрицая. — Итак, при выборе наряда трендовые вещи и оттенки обязательны. Этой весной хаки — пик. Из-за того, что в моде пастельные и мягкие тона, хаки делает общий вид более собранным и структурированным.       Я кивнула, больше автоматически, чем осознанно и паралельно оглядывая ткани. — Я поняла только слово «хаки», но звучит уверенно, так что верю, — сказала я и взяла ближайшую рубашку. — Вот это? — О, эта рубашка подойдёт. Воротник цвета хаки даёт прекрасный акцент. Тогда на верх…       Я перебила его взглядом, слегка прищурившись: — Ты сейчас говоришь так, будто собираешь армию, а не наряд на день рождения.       Он даже не смутился. — Я решил. Возьму этот пиджак на белой основе. Отделка шикарная, и длина, и крой мне нравятся. — Ладно, это звучит уже опасно красиво, — пробормотала я. — Берём. — Низ будет однотонным и простым. Пояс добавит деталь. И носки тоже будут цвета хаки… — Остановись, — я подняла руку. — Ты уже дошёл до уровня «я продумал даже носки». Это вообще легально?       Вил только чуть улыбнулся. — Да, комбинация выходит безупречная. Что, если бока заплести и волосы убрать в пучок? — Ты сейчас меня как аксессуар обсуждаешь, да? — устало спросила я. — Я просто наблюдатель, не дизайнер головы. — И последнее… мне нужна шляпа. Неброская шляпа обязательна к этому образу.       Парень задумался. — Чёрную, чтобы сочеталась с верхом? Или выбрать красную под стать низу?       Я посмотрела на него и пожала плечами: — По-моему, чёрная шляпа стильная. И проще, но со вкусом.       Вил на секунду замолчал, а затем кивнул: — Ах. Хороший выбор. Мне тоже больше нравится чёрный вариант.       Я тихо выдохнула и пробормотала: — Слава богам, хоть тут мы совпали. — Благодаря тебе я привёл мысли в порядок. От тебя пользы больше, чем я думал, — сказал Вил с хитрой ухмылкой, словно это был не комплимент, а очередная проверка на реакцию.       Я на секунду зависла, потом неловко пожала плечами, поправляя очки. — Спасибо… наверное, — пробормотала я, уже привычно уходя в рабочий режим.       После этого я снова переключилась на задачу. Мы продолжили выбирать детали: я помогала подбирать аксессуары к уже собранному образу, внимательно раскладывая варианты на столе и сравнивая их между собой. Параллельно пришлось влезть и в косметику — не в смысле «сделать макияж», а скорее разобраться, что вообще сюда подходит и не разрушит весь образ.       Я перебирала палитры, прищуриваясь. — Вот это слишком тёплое… это перебивает основной тон… а вот это может зайти, если совсем чуть-чуть, — бормотала я больше себе под нос, чем ему.       Вил наблюдал за мной с лёгким интересом, будто ему было любопытно, как я вообще принимаю решения.       И в какой-то момент я не выдержала: — Слушай… тебе реально лучше собрать волосы. Не просто «можно», а прям лучше.       Я указала пальцем на его волосы, потом на собранный нами образ. — С этим пиджаком и линией плеч это будет смотреться намного чище. И… аккуратнее.       Он на секунду замер, будто не сразу воспринял мои слова как предложение, а не как критику. — Пучок? — переспросил он. — Да, — спокойно кивнула я. — Просто попробуй. Если не понравится — разберёшь обратно.       Я не стала добавлять, что мне лично такой вариант нравится больше всего. Слишком личное наблюдение, которое я предпочла оставить при себе. Вил слегка отвёл взгляд в сторону, и мне даже показалось, что он на мгновение смутился — совсем чуть-чуть, едва заметно, но всё же. — …Я подумаю над этим, — наконец произнёс именинник. — Это уже прогресс, — тихо хмыкнула я.       Дальше всё пошло быстрее. Я собрала оставшиеся аксессуары, проверила сочетания, аккуратно сложила выбранную косметику и ещё раз пробежалась взглядом по всему набору, чтобы ничего не выбивалось из общей концепции.       Когда всё было готово, я протянула вещи Вилу. — Держи. Это всё, что тебе нужно для образа.       Тот принял комплект спокойно, как будто речь шла о чём-то совершенно обычном, и уже направился к примерочной.       Перед тем как скрыться за дверью, он бросил через плечо: — Не уходи далеко. Мне может понадобиться твоё мнение.       Я чуть приподняла бровь. — Я что, теперь твой официальный консультант по стилю? — Временно, — отозвался блондин с лёгкой улыбкой и закрыл дверь.       Я тихо выдохнула, оставаясь одна среди зеркал, тканей и идеально сшитых вещей, и пробормотала себе под нос: — Ну конечно… «временно».       Я села на пуфик и стала ждать, уставившись в зеркало, будто пыталась поймать в отражении хоть какое-то ощущение стабильности. Рука сама потянулась вперёд, к холодной поверхности стекла, а затем чуть дрогнула, и я вместо этого коснулась своих волос — того самого побелевшего локона слева. Тонкая прядь выделялась слишком резко, словно напоминание о том, что со мной «не всё нормально», хотя я давно перестала понимать, что вообще считать нормальным.       Я тихо выдохнула. Мысль снова сорвалась куда-то не туда — привычно, автоматически. — «Уродина ещё та…»       Я резко нахмурилась, словно сама себе дала пощёчину этим словом. — Так, стоп, — почти неслышно прошептала я. — Не сейчас. Вообще не об этом.       Я встряхнула головой, будто могла физически вытряхнуть из неё лишние мысли, поправила очки и заставила себя снова сосредоточиться на отражении. Сейчас не время копаться в себе. Сейчас работа. Проект. Вил. Ателье. Всё остальное потом — если вообще будет это «потом».       И именно в этот момент за моей спиной послышался мягкий шорох ткани — шторы примерочной медленно отодвинулись.       Я подняла взгляд в зеркало и одновременно с этим вышел Вил. На нём был идеально сидящий белый длинный пиджак с аккуратной отделкой и выразительными декоративными элементами, которые не кричали, но подчёркивали статус и вкус — золотистые акценты, тонкая вышивка и продуманная симметрия деталей с клубничными нотками.       Под ним — чёрная рубашка, строгая и гладкая, но именно поэтому усиливающая контраст образа. На груди — аккуратная цепочка с небольшим кулоном, добавляющая почти незаметную, но очень точную деталь. Прикреплена на кочиках верхней зеленой части рубашки, подобия запонок.       Низ — глубокого винного оттенка брюки, идеально выглаженные, без единой складки, словно ткань вообще не знала, что такое хаос. На поясе — декоративный ремень с акцентной пряжкой, который связывал верх и низ в единую композицию с двумя рубинами.       На ногах — аккуратные тёмные туфли с лёгким блеском и с зелеными носками, а чтобы завершать линию образа.       И венчало всё это — чёрная шляпа с ровными полями, которая делала его силуэт ещё более собранным и почти театрально-уверенным, но без лишней вычурности. И вдобавок украшения в виде клубники и заколота брошка в стилистике клубничного приложеного с висящими цифрами, что сочетали сегодняшнюю дату.       Я сама не заметила, как слишком долго смотрела на него.       Сначала просто отмечала детали — ровную посадку пиджака, аккуратные линии, то, как чёрная рубашка подчёркивала светлые волосы, как собранные в пучок пряди открывали шею и делали весь образ ещё более… взрослым, что ли. Даже шляпа, которую я изначально воспринимала просто как аксессуар, теперь выглядела так, будто без неё образ был бы незавершённым.       А потом я поняла, что уже откровенно пялюсь. Вил слегка наклонил голову, замечая мой взгляд. — Ну? — с привычной самоуверенностью спросил он. — Твоё мнение?       Я открыла рот, собираясь сказать что-то колкое или хотя бы нейтральное, но вместо этого слова вылетели раньше, чем я успела их остановить. — Ты очень красивый…       В комнате мгновенно стало как-то слишком тихо. Я моргнула, а потом ещё раз. И только спустя секунду до меня дошло, что именно я сейчас сказала вслух. — А… — я резко отвела взгляд в сторону. — То есть… я имела в виду образ. Наряд. Всё вместе. Это было… профессиональное мнение.       Вил неожиданно замер. На его лице впервые за долгое время не было ни насмешки, ни привычной уверенной улыбки. Наоборот — он выглядел слегка растерянным. Совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы я окончательно осознала происходящее.       Кончики его ушей едва заметно порозовели. — …Ты иногда говоришь вещи слишком прямо, маленькая картофелина, — тихо произнёс блондин, отводя взгляд в сторону и поправляя рукав, будто внезапно нашёл это занятие крайне важным.       Я уставилась на него почти с таким же шоком. — Подожди… ты сейчас смутился? — Нет, — слишком быстро ответил модель. — Вил. — Абсолютно нет.       Я прищурилась, а затем не удержалась и тихо фыркнула. — Да ладно тебе, ты буквально завис на месте. — Я лишь был удивлён формулировкой, — с достоинством произнёс он, хотя взгляд всё ещё избегал моего.       Я неожиданно почувствовала, как внутри становится легче. Не потому что я его смутила, а потому что впервые увидела в нём не идеального, вечно собранного старосту Помфиоре, а обычного человека, которого тоже можно застать врасплох.       И, кажется, он сам был этим фактом недоволен. Через пару секунд Вил наконец вернул себе привычное выражение лица, кашлянул в кулак и снова посмотрел на своё отражение. — Впрочем… — спокойно произнёс Шенхайт, хотя в голосе всё ещё слышалась лёгкая неловкость. — Раз уж даже ты оценила результат, значит образ действительно удался.       Я усмехнулась и откинулась чуть назад на пуфике. — Ага. Настолько удался, что мне теперь страшно идти рядом с тобой. На твоём фоне я выгляжу как мышь. — Не преувеличивай, — хмыкнул парень уже более привычным тоном. — Тебе просто не хватает уверенности в себе.       От этих слов я на секунду замолчала. Взгляд невольно скользнул к собственному отражению, к очкам и белому локону у виска.       Однако прежде чем мысли снова ушли в неприятную сторону, Вил вдруг подошёл ближе и спокойно добавил: — К тому же… твоя внешность вполне приятная. Даже с этим усталым выражением лица. Так что прекрати смотреть на себя так, будто мир рухнет от одного твоего появления. — Спасибо… что ли, — пробормотала я, всё ещё не до конца понимая, как реагировать на подобные слова от Вила. — «Он что слышал, что я бормотала себе под нос?»       Именинник же, словно окончательно вернув себе привычную уверенность, снова повернулся к зеркалу и слегка поправил рукав пиджака.       И хоть Вил пытался выглядеть так, будто подобная реакция для него привычна и абсолютно естественна, я всё же заметила, как уголки его губ едва заметно дрогнули. Ему определённо было приятно с моих слов. Очень приятно.       Наверное, любой другой на его месте начал бы смущаться сильнее или отмахиваться, но Вил был слишком Вилом для этого. — Я понимаю твои чувства, — с видом человека, делающего великое одолжение миру, продолжил тот, — но времени стоять в оцепенении нет. Я забронировал место в заведении. Пора выдвигаться в город. — Ага, — только и ответила я, поднимаясь с пуфика.       Я ещё раз машинально поправила очки и взяла свои вещи, пока Вил направился к выходу уверенной походкой человека, который уже заранее знает, что произведёт впечатление на всех вокруг.