Белый цветок зла

      В чёрном, словно затянутом густым дымом, помещении невозможно было определить, где кончается пол и начинается потолок. Пространство казалось безграничным, пока посреди этой тьмы не возникло огромное зеркало — чёрное, как обсидиан, но гладкое, будто поверхность ночного озера. Перед ним стоял небольшой фонтан. Вода в нём струилась медленно, капли падали беззвучно, хотя вокруг стояла полная тишина.       Я моргнула несколько раз, пытаясь понять, что это за место и почему мне кажется, что я сплю. Карамельные пряди спадали на плечи, прикрывая часть лица, и, прикасаясь к ним, я ощутила, что всё слишком реально для сна. Мои серые глаза, отражённые в зеркале, смотрели на меня в растерянности — словно и я, и моё отражение одинаково не понимали, где мы. Вокруг была одна лишь темнота — вязкая, густая, как смола. Казалось, если сделать шаг в сторону, можно просто утонуть в ней. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди, ладони вспотели, а холодок пробежал по спине. И вдруг зеркало вспыхнуло изнутри зелёным пламенем. Свет разрезал мрак, отразившись в каплях фонтана. Я вздрогнула и инстинктивно отступила, чувствуя, как ноги подгибаются. Пламя танцевало, маня и пугая одновременно, а живот неприятно сжался от предчувствия. Всё это начинало напоминать завязку странной, пугающей, но чертовски интригующей истории.       Пока я пыталась осознать, что происходит, из зеркала донёсся голос — глубокий, бархатный, но с холодком в тоне: — Ох, моя дорогая возлюбленная…       Я чуть не поперхнулась воздухом, глаза расширились. — «Что?.. Что оно только что сказало?» — мысль пронеслась молнией.       Брови поползли вверх, и я невольно оглянулась по сторонам. — «Впервые слышу подобные комплименты со стороны… и уж точно не от зеркала, висящего на…» — я осеклась. — «А на чём оно вообще держится?.. Ладно, пофиг.»       Голос будто не замечал моего замешательства, продолжая звучать с театральной торжественностью: — Благородная, прекрасная, и непорочная белой душой. Белый цветок зла…       Я нахмурилась. — И как мне реагировать на это? Может, он вообще не со мной разговаривает? — пробормотала я, делая шаг ближе. — И вообще, каким лешим белый цвет может ассоциироваться со злом?..       Однако зеркало не отвечало. Или, вернее, не слушало. Голос продолжил, игнорируя мои слова: — Именно вы, прекраснейшая во всём мире… Величайшая сила будет греть вас с обожанием… — Ну, конечно… ещё скажи «зеркало, зеркало на стене…» — я не успела договорить, как фраза словно ожила. — Зеркало… зеркало… на стене… скажи, кто…       На последних словах голосов стало больше. Мужские тембры слились в унисон, их интонации переплелись, будто из самого стекла вырвались десятки шёпотов. Я зажала уши ладонями, но они звучали прямо внутри головы. — шшшипение… та желанная леди, что будет моей… шшшипение…       Воздух стал гуще, зеркало засияло ярче, а пламя изумрудным языком вытянулось ко мне, словно пытаясь дотянуться. Пламя из стекла, дрогнуло, вспыхнув ярче, и прежде чем я успела отпрянуть, его изумрудный язык коснулся моей кожи. Тело словно пронзило электрическим током — дыхание перехватило, и всё вокруг резко закружилось. Тьма, зеркало, фонтан — всё рассыпалось, будто стеклянная мозаика, и меня утянуло вниз. — А-а!.. — выдох вырвался сам собой, когда я резко распахнула глаза.       Я сидела на кровати, задыхаясь, словно вынырнула из глубины. Комната — моя, привычная, освещённая мягким утренним светом. Постельное бельё сбилось в кучу, волосы прилипли к вискам, а сердце всё ещё бешено колотилось. — Что это ещё было?.. — прошептала я, дрожа всем телом. Провела ладонями по плечам, пытаясь согреться — по коже всё ещё бежали мурашки, будто мороз прошёл насквозь.       Несколько минут я просто сидела, глядя в одну точку и пытаясь осознать, что это действительно был сон. Или… не совсем сон? От воспоминания о зелёном пламени снова стало не по себе. С тяжёлым вздохом я повернула голову к часам — стрелки показывали 7:45. — Чт-что?! Семь сорок пять?! — выдохнула я и, как ошпаренная, вскочила с кровати. — Я ОПАЗДЫВАЮ В ШКОЛУ!       Грохот раздался по всему дому: я вылетела из комнаты, на середине лестницы поскользнулась на собственных носках, съехала вниз на заднице и, неудачно шлёпнувшись на последней ступеньке, застонала: — Ай… ну супер, утро началось идеально…       На первом этаже уже сидели за завтраком двое: мой младший брат и наш опекун. — Доброе утро, спящая красавица, — с ухмылкой произнёс братишка, не поднимая головы от тарелки с тостами.       Его зовут Рэн. Девятилетний сорванец с растрёпанными каштановыми волосами и вечно довольной улыбкой, которая раздражала ровно в те моменты, когда он говорил правду. — Тебя, кажется, невозможно поднять с кровати даже землетрясением! — подколол он, откусывая яблоко. — Очень смешно, — буркнула я и щёлкнула его по лбу. — Доброе утро, Мортан-сан, — добавила уже спокойнее, кивнув нашему опекуну.       Дядя Мортан, мужчина лет пятидесяти трёх, сидел за столом с газетой и чашкой кофе. Его седые пряди были аккуратно зачёсаны, а голос, когда он ответил, как всегда звучал размеренно: — Доброе утро, Хана. Постарайся сегодня хотя бы не забыть ланч, ладно? — Я постараюсь! — крикнула я уже на бегу, влетая в ванную и захлопывая за собой дверь.       В зеркале отразилась я — растрёпанная, с тенью сна всё ещё на лице. И почему-то на миг показалось, что зелёный отблеск из ночного кошмара снова скользнул по моим глазам. Плеснув себе в лицо холодной водой, я попыталась отогнать остатки сна. Капли стекали по коже, оставляя лёгкий след свежести, но внутри не проходило тревожное чувство. — «Зелёное пламя… зеркало… голоса…» — мысли крутились в голове, словно испорченная пластинка.       Я уставилась в своё отражение, пытаясь убедить себя, что всё это просто игра воображения.       Однако отражение будто жило своей жизнью. На короткий миг мне показалось, что мои серые глаза в зеркале моргнули чуть позже, чем я сама. Я застыла, всматриваясь внимательнее. — …Это просто усталость. — пробормотала я, облокотившись на раковину.       Но в груди неприятно сжалось. Стараясь не придавать значения, я схватила зубную щётку, но взгляд сам собой снова упал на зеркало. И тут по стеклу пробежал тонкий отблеск зелёного — словно чей-то взгляд мелькнул за отражением. Я резко повернулась, но позади никого не было — лишь пар от горячей воды и лёгкий запах мыла. — Так… ладно, теперь я точно сплю с ночником, — выдохнула я, стараясь перевести всё в шутку.       На кухне послышались шаги Рэна и его крик: — Хана! Если ты не поторопишься, автобус уедет без тебя! — Да знаю я! — крикнула я в ответ, запихивая щётку обратно в стакан и выскакивая из ванной.       В комнате я наспех натянула форму, запихнула учебники в сумку и схватила тост, оставленный Мортаном-саном. Рэн уже стоял у двери с рюкзаком и ехидной улыбкой. — Ты снова вся взъерошенная, как воробей после дождя, — заметил меньший. — А ты снова умный не по годам, — буркнула я, натягивая куртку и толкая его в сторону выхода.       Мы вышли из дома. Воздух был прохладным и свежим, солнце только поднималось, окрашивая улицу в мягкие оранжевые тона. Всё выглядело обычно — слишком обычно. Но где-то в глубине души меня не покидало ощущение, что сон не закончился.       Когда я прошла мимо витрины соседнего магазина, то мельком глянула на отражение. На долю секунды оно… улыбнулось. Хотя я — нет.       Сердце сжалось, и я инстинктивно отвела взгляд, делая вид, что ничего не заметила. — Просто воображение, — сказала я себе под нос. — Всего лишь воображение… Однако где-то за спиной, едва различимо, будто бы шепнул знакомый голос: — Белый цветок зла…       Автобус остановился у школьного квартала, и я первой спрыгнула на тротуар, придерживая рюкзак. Улицы уже гудели детскими голосами, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь верхушки деревьев, играли на асфальте золотыми бликами. — Так, — сказала я, поправляя ремешок своей сумки, — сначала я тебя отведу. — Да я и сам могу! — возмутился Рэн, задрав голову. — Мне уже девять, Хана! Я не малыш! — Ага, не малыш, — усмехнулась я, сжимая его ладонь чуть крепче. — Прошлый раз ты тоже «сам» пошёл, а потом вернулся, потому что забыл ланч. — Это было всего один раз! — обиделся меньший, но позволил мне вести себя по дорожке к воротам младшей школы. — И вообще, если ты будешь так опекать, я никогда не вырасту! — Вот когда вырастешь, тогда и начнёшь спорить, — парировала я с лёгкой улыбкой.       Он фыркнул, глядя куда-то в сторону, но пальцы всё же не выпустил. — Ты такая зануда, — пробормотал Рэн. — Учительница говорит, что старшие сёстры должны быть примером, а ты опоздала! — Спасибо, капитан Очевидность, — отшутилась я. — И вообще, я всё равно не успею на первый урок, так что какая теперь разница? — Ты хоть не беги тогда, а то снова на лестнице упадёшь, — ехидно заметил тот, на что я прищурилась. — Ты это запомнил?! — Ещё бы! — довольно ухмыльнулся он. — Мортан-сан сказал, что звук был такой, будто ты решила проверить прочность ступеней своим задом. — Рэн! — простонала я, прикрывая лицо ладонью. — Вот откуда у тебя такой язык? — От тебя, — невинно пожал он плечами.       Мы остановились у ворот его школы. Толпа учеников помладше суетилась у входа, перекидываясь радостными криками. Я наклонилась, проверяя, застегнул ли он рюкзак. — Всё есть? Пенал, тетради, ланч, бутылка воды? — Есть, есть! — отмахнулся братишка. — Можешь идти, опоздаешь ведь!       Я приподняла его ладонь, легко сжав пальцы. — Ладно. Тогда иди. Но после уроков — я тебя заберу, ок? Нам ещё нужно подарок для Мортана-сана забрать. Сегодня вечером как раз его довезут. — Хорошо! — Рэн кивнул и вдруг оживился, будто вспомнил что-то важное. — О, кстати!       Он полез в карман своей куртки и достал небольшой серебристый амулет на цепочке. На солнце он мягко блеснул, отражая свет. — Ты забыла надеть перед уходом, — сказал меньший и оставшийся член моей семьи, протягивая его мне с широкой улыбкой. — Ох, спасибо… — я взяла амулет обеими руками, чувствуя знакомую тяжесть в ладонях.       Это была наша самая дорогая вещь. Память.       Внутри амулета хранилось несколько маленьких фотографий — потёртых от времени, но бережно сохранённых. На одной — мы с родителями на летнем фестивале; мама в светлом кимоно смеётся, а папа держит меня на плечах, пока маленький Рэн жмурится от солнца. На другой — мы втроём у моря, где ветер разносил волосы во все стороны, и мама тогда сказала: «Пусть даже когда нас не будет рядом, вы всегда будете смотреть на мир вместе».       Я защёлкнула амулет, надела на шею и прижала пальцами к груди. — Теперь всё на месте, — произнесла я тихо, улыбнувшись брату.       Он немного потупился, а потом добавил, как будто между прочим: — Я просто… не хочу, чтобы ты его теряла. — Не потеряю, — ответила я мягко и тронула его по макушке. — Ты же знаешь, я всегда ношу его. Оно самое ценное для меня, конечно же после тебя, дурашка.       Я потрепала его по волосам, а Рэн, только бубнил и смущался с моих нежностей. Он кивнул, но взгляд его на мгновение потускнел.       Прошло уже шесть лет, как наших родителей не стало. Они погибли в автокатастрофе, возвращаясь домой с поездки. Тогда мне было одиннадцать, а Рэну только-только исполнилось 3 года. Всё случилось внезапно, так, как бывает только в кошмарах — один звонок, и привычный мир рушится.       Мы прошли через многое: бесконечные допросы, временное жильё, холодные коридоры социальных служб, где каждый день казался одинаковым. Никто не хотел брать на попечение сразу двоих детей, и долгое время мы жили разлучённо, а те кто нас брал…вели с нами ужасно, хотя по большей части со мной. А я же всеми силами защищала брата, не мало приходилось становиться живым щитом, получая множество увечий — пока не появился Мортан-сан.       Он был тем самым редким человеком, кто не прошёл мимо. Седой, с добрым, немного усталым лицом и теми глазами, в которых не нужно было искать жалости — там была забота. Дядя взял нас обоих к себе и, можно сказать, спас. Теперь мы семья. Пусть и странная, но настоящая.       До того момента, когда я смогу стать официальным опекуном Рэна, оставалось немного — всего полгода. Мне сейчас семнадцать с половиной, и я часто ловила себя на мысли, что всё ещё не чувствую себя взрослой. Но ради него я старалась. Всегда.       Я посмотрела на брата — он уже бежал к школьной входной двери, махнув мне рукой. — Не опоздай, Хана! — крикнул он весело. — Я буду ждать тебя! — Постараюсь! — отозвалась я, чувствуя, как на душе становится чуть теплее.       Я ещё раз коснулась амулета у груди, как будто проверяя, на месте ли он, и направилась в сторону своей школы, не замечая, что на короткое мгновение поверхность металла… едва заметно вспыхнула зелёным.       Когда брат, помахав рукой, скрылся внутри здания, я, глубоко вздохнув, посмотрела на часы. — Вот чёрт… — тихо выдохнула я.       Стрелка безжалостно подбиралась к началу урока, и, конечно, шансов успеть теперь почти не было.       Перекинув сумку через плечо, я сорвалась с места и почти бегом направилась к своей школе. Осенний ветер путался в волосах, подол юбки цеплялся за колени, а сердце колотилось от напряжения и лёгкого чувства вины.       На школьном дворе уже никого не было — все давно разошлись по кабинетам. Двери закрылись прямо у меня перед носом, и я, приглушённо чертыхнувшись, прижала ладонь к колену, переводя дыхание. — Ну и прекрасно, — пробормотала я, глядя на часы. — Опоздала, все же. На первый урок. Опять.       В коридоре разносилось эхо моих шагов, когда я осторожно приоткрыла дверь кабинета. Учительница — строгая женщина в очках — метнула в мою сторону холодный взгляд поверх бумаг. — Мисс Накаяма, — произнесла она, отложив ручку. — Кажется, звонок прозвенел десять минут назад. — Простите, я… — я неловко поклонилась. — Брата отводила. — Это похвально, что вы заботитесь о семье, — отозвалась учительница, поправив очки. — Но правила остаются правилами. Присаживайтесь, я отмечу опоздание.       Я тихо прошла к своему месту, стараясь не смотреть на одноклассников, уставившихся на меня с любопытством. Кто-то хихикнул, кто-то шепнул соседу что-то про «опоздавшую сестричку». Сев, я достала тетрадь, постаравшись сосредоточиться, но мысли всё ещё блуждали — о брате, который наверняка уже весело болтает с друзьями, и о том, как много пришлось пережить за эти шестьь лет без родителей.       С тех пор, как они погибли в аварии, дорога домой из тех времён стала для меня символом потери и силы. Мы с братом прошли через страхи, сиротские ночи и холод одиночества, пока не встретили Мортана-сана — человека, который протянул руку, когда казалось, что всё потеряно. Теперь мы не были одни. И я поклялась, что никогда больше не позволю никому разлучить нас. Даже если придётся каждый день опаздывать на первый урок.       Урок тянулся мучительно долго. Я ловила каждое слово учительницы, но мысли всё равно уплывали куда-то далеко — к дому, к Мортану-сану, к брату, к тому, как быстро всё поменялось за эти годы.       Класс был полон привычных звуков — шелест страниц, скрип карандашей, редкие смешки с задней парты. Моё внимание вернул лёгкий толчок в бок — соседка, Мина, тихонько ткнула меня локтем. — Эй, Накаяма, — шепнула она, склонившись чуть ближе. — Опять опоздала? Училка на тебя так посмотрела, будто ты из-под земли вылезла.       Я выдохнула с усталой улыбкой: — Да уж, как будто я тут главная нарушительница порядка.       Мина фыркнула и едва сдержала смешок, но успела отвернуться, когда учительница подняла взгляд.       Когда прозвенел звонок, я облегчённо выдохнула. Под шум сбора тетрадей я спрятала амулет под рубашку, коснувшись его сквозь ткань — просто чтобы убедиться, что он всё ещё на месте. Его тёплая поверхность немного успокаивала.       В коридоре уже начиналась привычная суета — кто-то болтал о домашке, кто-то спешил в столовую. Я остановилась у окна, наблюдая, как солнце пробивается сквозь облака. Всё выглядело так буднично, будто за спиной не было ни тех лет боли, ни обещаний, данных себе в тишине ночей. — Накаяма! — окликнул кто-то позади. Обернувшись, я увидела Хару — старосту класса. — Ты к директору потом зайди, — сказал он, держа в руках стопку бумаг. — Он собирает подписи тех, кто будет помогать на завтрашней ярмарке. — Я подумаю, — ответила я спокойно, хотя усталость уже давила на плечи. Одноклассник кивнул и ушёл, а я направилась к своему шкафчику, чтобы достать учебники на следующий урок. На дверце висела маленькая наклейка — подарок брата: забавный рисунок лисы с гитарой. От этого вида мне стало чуть теплее. — «Половина дня впереди», — подумала я. — «Просто дотянуть до конца.»

***

      Оставшаяся половина учебного дня пролетела быстро, хоть и вымотала не меньше первой. Голова гудела от формул и дат, а мысли то и дело возвращались к странному сну и тому зелёному пламени в зеркале.       Когда прозвенел последний звонок, класс мгновенно ожил — все начали шумно собирать вещи, обсуждать планы на вечер. Я закрыла тетрадь и аккуратно сложила её в рюкзак. — Опять на подработку? — спросила Мина, закинув сумку на плечо и слегка склонив голову набок. — Ага, — ответила я, застёгивая молнию. — Сегодня в кафетерии. Если потороплюсь, успею к началу смены. — Ты и правда не устаёшь? — удивлённо приподняла соседка бровь. — После школы сразу туда, потом домой, потом ещё брат, уроки…       Я лишь пожала плечами, натянув поверх рубашки лёгкую кофту. — Кто-то ведь должен помогать Мортану-сану. Да и мне несложно. Главное — не опоздать. — Вот уж действительно, — тихо вздохнула подруга, но на лице её мелькнула мягкая улыбка. — Ладно, я побежала! — крикнула я уже с порога, махнув рукой. — Увидимся завтра!       Мина посмотрела мне вслед, как я почти бегом устремилась по коридору к выходу, и, качнув головой, пробормотала: — Такая трудолюбивая и добрая… так ведь и загонит себя когда-нибудь.       А я, тем временем, перескакивая через ступеньки и зажимая ремешок рюкзака рукой, уже мчалась к автобусной остановке. Ветер трепал волосы, дыхание сбивалось, но где-то глубоко внутри было странное чувство — будто сегодняшний день ещё не закончен.

***

      Добежав до знакомой улицы, я резко свернула за угол и, отдышавшись, толкнула стеклянную дверь с аккуратной надписью «Café Étoile».       Внутри пахло ванилью, свежей выпечкой и парфюмом. Легкий гул голосов, тихая музыка и звон фарфора создавали уютную атмосферу. — Ты как всегда в последний момент, Нака-кун, — усмехнулась администраторша Фелиция, стоявшая у стойки, — но сегодня обошлось без опозданий, так что живи спокойно. — Фух, спасибо, — ответила я с лёгкой улыбкой, направляясь к раздевалке.       Закрыв за собой дверь, я быстро сняла школьную форму и достала аккуратно сложенный костюм из тёмных брюк, белой рубашки и жилета с серебристой цепочкой на груди. Волосы убрала под чёрный парик, закрепив его так, чтобы ни одна карамельная прядь не выбивалась, затем добавила лёгкий макияж, делающий черты чуть более резкими.       В зеркале на меня смотрел парень с серыми глазами и уверенным, почти ленивым выражением лица. — Ну, привет, Нака, — усмехнулась я своему отражению и, подмигнув, вышла в зал.       Работа шла привычным ритмом. Клиентки — в основном девушки из колледжей и офисные работницы — сидели за столиками, ожидая внимания.       Я подошла к одному из них, слегка поклонившись: — Добрый вечер, мадемуазель. Меня зовут Нака. Позвольте составить вам компанию?       Девушка сразу покраснела, прикрыв рот ладонью. — Эм… д-да, конечно!       Я села напротив, подвинула ей чашку с кофе, осторожно поправив ложку. — Осторожнее, он горячий, — сказала я мягко, с лёгкой улыбкой.       Её глаза загорелись, и я поняла — игра удалась. В другой части зала кто-то из коллег в костюме дворецкого рассмешил целую компанию посетительниц, а несколько горничных ловко носили подносы с десертами. Весь вечер проходил как в движении — улыбки, разговоры, комплименты, лёгкие касания бокалов.       Платили здесь, действительно, щедро, особенно если гость оставался доволен. А я знала, как заставить человека уйти с хорошим настроением — вежливо, но с теплом, не переигрывая.       Когда часы пробили девять, я выдохнула, потянулась и, сняв перчатки, взглянула на себя в зеркало у стойки. — «Не плохо, Нака», — подумала я. — «Ещё одна смена позади.» — Нака-кун! — окликнула меня главная, когда я уже собиралась пройти к задней двери, где обычно снимала парик и переодевалась.       Я обернулась. — Да?       Администраторша улыбнулась, держа в руках небольшой конверт. — Вот твоя выручка за два дня. Сегодня закрывали ведомость — не забудь расписаться. — Серьёзно? — я не смогла сдержать искренней радости, подбежав к ней. — Спасибо огромное! — Заслужила, — подмигнула женщина. — У тебя уже постоянные клиентки спрашивают, когда ты снова будешь на смене. — Ха, вот уж не думала, что женское обаяние в образе парня работает лучше, — хмыкнула я, расписавшись и спрятав конверт в внутренний карман жилета.       Как только вышла на улицу, в кармане завибрировал телефон. — Да, алло? — ответила я, поправляя ремешок сумки. — Добрый вечер, Накаяма-сан, — раздался спокойный голос курьера. — Я по поводу доставки для Мортана-сана. Мы уже подъезжаем к вашему дому, минут через двадцать будем на месте. — Отлично! — выдохнула я, почти подпрыгнув от радости. — Я сейчас тоже буду, спасибо вам большое!       Закончив разговор, я посмотрела на часы и поняла, что времени в обрез. — Так, ладно, переодеваться некогда… — пробормотала я себе под нос, глянув на витрину, где отражался всё тот же «Нака».       Сняла только перчатки, сунула их в карман и затянула ремешок сумки потуже. — Пойдёт, — решила я, усмехнувшись.       Брат всё равно узнает меня, хоть я и в мужском образе — он ведь единственный, кто в курсе, где я работаю и зачем.       Я ускорила шаг, почти переходя на бег. Ветер сдувал с плеч лёгкий жилет, а каблуки мужских ботинок звонко стучали по асфальту. Мимо проносились огни витрин, запах жареных каштанов и кофе — вечерний город жил своей жизнью, а я спешила домой с ощущением приятного волнения. - «Наконец-то», — подумала я, чувствуя, как сердце замирает от тепла. — «Теперь смогу купить подарок Мортану-сану. Пусть хотя бы сегодня у нас будет по-настоящему уютный вечер.»       Вопреки своим мечтаниям, я не смогла предвидеть, что случится дальше. Если бы только тогда, утром, я восприняла тот сон всерьёз… если бы не отмахнулась, не попыталась стереть из памяти те странные слова, шёпоты и пламя в зеркале — возможно, я могла бы всё изменить.       Однако жизнь не любит предупреждать дважды, как не прискорбно это не звучало…