Принц алых роз и невозврат домой

      Пламя уже ревело, набирая силу, а у главного входа толпились студенты, толкались, визжали, давили друг друга в попытке выбраться наружу. Я подбежала к ним, маша руками: — Не толкайтесь! По одному, иначе вы же себя же и травмируете! — пыталась перекричать шум.       Но мои слова потонули в гулу паники.       И вдруг… топот, стремительный, уверенный, как будто кому-то было плевать на пожар и хаос. Я резко повернулась и увидела красноволосого парня — он шёл не к выходу, а прямо в сторону бушующего пламени, в сторону Грима. — Эй! Выход же здесь! — закричала я, в ужасе наблюдая, как он идёт всё дальше. — Ты что творишь?! Опасно же!       Вопреки тому, он будто и не слышал. Его взгляд был полон ярости, шаг — твёрдый, голос — почти дрожал от злобы. — После отказа в поступлении… — бормотал тот себе под нос. — Да ещё поступивший оказался девушкой… вторжение монстра… Как ты посмел разрушить нашу церемонию? — «Он… идёт драться? В такое пламя?..» — Эй! Ты там! — я сорвалась с места, потому что он был уже буквально в двух шагах от кошака. — Стой, это же—!       Однако комочек уже заметил его, поднявшись на задние лапы, демонстративно выставив передний кулак: — А ты кто такой? Надумал драться?!       Красноволосый шагнул вперёд, и его глаза сверкнули опасно. — Тебя… — выдохнул он. — Я изгоню из этой академии! — «Что?!» — выдохнула я, замерев.       Грим ухмыльнулся, губы поднялись в зверином оскале: — Хе… — он издевательски усмехнулся. — Встал на моём пути? НЕ СМЕЙ! Кот резко втянул воздух — я знала, что будет дальше. И в следующее мгновение котёнок взревел, словно реальный зверь, и выплюнул поток синего пламени — огромного, плотного, как лавина. Он нёсся прямо в грудь красноволосого, который… не двигался. Совсем.       Мир вокруг меня сжался в точку. Мой взгляд наполнили огненные всполохи. В памяти — взорванная машина. Горящие обломки. Руки родителей, что тянутся ко мне… И взрыв, от которого не осталось ничего живого.       Я замерла. Сердце пронзило болью. — «Нет… Нет… Я не хочу снова видеть, как кто-то умирает в огне… Я не хочу…»       С правого глаза потекла горячая, бессильная слеза. — НЕТ! — вырвалось из меня.       Я сорвалась с места, рванула сбоку, толкнув красноволосого вперед, одновременно обхватив его и прижимая к себе, закрывая собой от огня. В следующее мгновение пламя накрыло нас. Я почувствовала резкий жар, как будто кто-то приложил к моему плечу раскалённый металл. Огонь Грима прожёг мантию, которую я одолжила у того смуглого парня, прожёг до кожи — резкая боль полоснула по плечу. — Тц… — выдохнула я сквозь зубы, удерживая красноволосого всем телом. — Держись… пожалуйста…       Пламя прошло.       Мы не сгорели… потому что часть удара приняла на себя я. И только тогда красноволосый осознал, что происходит. Он приподнял голову, ошеломлённо глядя на меня. А Грим замолчал, ошарашенный тем, что я влезла под его огонь сама.       Пламя схлынуло, оставив после себя резкий запах гари и горячий воздух, вибрирующий от недавнего удара. Я тяжело выдохнула, ощущая слабую дрожь в собственных руках, и медленно приподнялась, еще придерживая парня за плечи. — Эй… Ты… — начала я, пытаясь поймать его взгляд. — Ты цел?..       Однако в этот момент лёгкий порыв ветра сорвал с меня последнее, что скрывало мою личность — парик с глухим шелестом упал на пол. Мои карамельные волосы, свободные, мягкие, рассыпались по плечам и спине, некоторые пряди упали прямо на парня, скользя по его щеке и груди. Они чуть колыхались от жара, будто шёлковое пламя.       Я позвала его: — Эй… слышишь?.. — Ты меня понимаешь?.. — Эй, ты в порядке?! — я произнесла третий раз, уже чуть громче.       Парень наконец моргнул. Он смотрел на меня так, будто видел не человека, а нечто нереальное. В его глазах — смесь шока, смятения, непонимания. Он будто потерял способность дышать.       Я тоже успела рассмотреть его — теперь, когда он был так близко. Алые волосы, будто вырезанные из огня. Серые глаза, но сейчас… от блики синего пламени отражались в них, придавая им оттенок холодного сапфира. Чёрты лица — тонкие, аккуратные, даже… красивые, почти чересчур. Его легко можно было бы принять за девушку, особенно в клубе, где я подрабатывала — там такой типаж считался бы редким сокровищем.       Но, конечно, я не собиралась ему это говорить. Эта особа явно не из тех, кто воспримет подобный «комплимент» спокойно — скорее, обидится, а я и так держалась на нервах. Он густо — почти болезненно — покраснел. Щёки вспыхнули ярче, чем огонь Грима, и он отвернул взгляд, будто не знал, куда себя деть. Или… может, он всё ещё был разъярён и просто не понимал, как реагировать на произошедшее. — В порядке ли я… — повторил он, будто взвешивая каждое слово. И вдруг голос сорвался. — ДА КОМУ ТЫ ЭТО ГОВОРИШЬ?!       Спасенный резко, грубо оттолкнул меня. Я не ожидала этого — ноги дрогнули, и я упала назад, ладонью ударившись об острый осколок от упавшей люстры. — Ай… — прошептала я, чувствуя, как по руке побежала горячая, тонкая полоска боли.       Алые волосы парня дрогнули — парень замер, будто осознав, что сделал… но ни шагу ко мне не сделал. Стоял, тяжело дыша, как зверь, загнанный в угол собственными эмоциями.       А Грим тихо пискнул, будто ощущая, что случилось что-то нехорошее… Пламя вокруг нас продолжало гореть, но напряжение — наоборот — только нарастало. Кошак, ощетинившись, всё ещё прыгал вокруг красноволосого, крича: — Сдавайся уже, мяу! Тебе не победить великого Грима!       Однако парень резко обернулся, его голос сорвался в ледяной рык: — ЗАМОЛКНИ.       Грим вздрогнул всем телом, шерсть на спине встала дыбом, и он жалобно пискнул. Даже воздух вокруг на секунду будто стал тяжелее. — Объявляю тебе приговор, — сказал студент, неожиданно спокойным, почти пустым голосом.       Он сунул руку в карман мантии и достал нечто похожее на ручку — длинную, тонкую, с закреплённым на конце алым рубином. Вокруг рубина начали плясать крохотные алые искры, словно миниатюрные молнии. — Ух, я чувствую что-то недоброе, мяу… — мрачно промурлыкал Грим и бросился прочь от парня, поджав хвост.       Но тот не собирался его отпускать. — Голову… с плеч! — выкрикнул парень, взмахнув палочкой.       Из рубина сорвался алый, словно кровь, световой отблеск и метнулся к коту. Сфера энергии сомкнулась вокруг его шеи, сжалась — и превратилась в плотный магический ошейник, будто сделанный из светящихся цепей.       Студенты вокруг — даже те, кто ранее кричал, ругался или спорил — замолчали.       Смотрели. Никто не вмешивался.       Те, с кем я уже сталкивалась — сереброволосый с очками, мальчик с лавандовыми волосами, бледноватый парень с серыми глазами — все стояли молча. Даже дыхание затаили. Грим же попытался поднять голову, но ошейник тут же стянул её ниже. — Ч-что это за штуковина?! — он хватал цепь лапами, дёргал её в разные стороны, шипел. — Совсем не снимается! Хрррк!       Красноволосый холодно произнёс, словно читая закон: — Закон Червовой Королевы, статья двадцать третья: «Не приводить кошек на церемонию.» — Я вам не тануки!.. И вообще не кошка! — взревел Грим, собирая воздух в лёгкие. — Сейчас как выдам пламя, и все вы…       Он попытался выдохнуть магию, но не вышло. Тот кашлянул, захрипел и с ужасом понял: — Ч-что?.. Я… не могу извергать пламя?!       Животное замерло, широко распахнув глаза, в которых впервые появилась не дерзость, а настоящий страх. И все взгляды снова обратились к красноволосому. А я — стояла, зажимая порезанную руку, и ощущала, как всё внутри холодеет от происходящего.       Директор хлопал в ладоши так, будто это всё было частью праздничного представления, а не хаоса с огнём и угрозами. — Великолепно! Благодарю за то, что вы его поймали, Риддл Роузхарт, — с искренним восторгом произнёс он, приблизившись к красноволосому студенту. — Как и ожидалось от старосты общежития Хартслабьюла. «Голову с плеч» всегда отлично подавляет любую магию. Превосходная работа!       Риддл лишь слегка кивнул, но в его лице читалась жёсткая, непоколебимая уверенность в том, что он сделал всё правильно.       А вот Грим… — Ч-ЧТО?! Ня-а-а! — завопил он так, что казалось, потолок задрожал. Черноволосый мужчина схватил его за загривок как котёнка, поднял одной рукой. — Тануки мы выбросим за пределы академии, — сказал директор почти небрежно.       Грим испустил вопль, выше человеческих частот. — Котёл для рагу мы тебя не приготовим, — продолжил директор уже с улыбкой. — Всё же, я такой добряк. — Я НИ-ЗА-ЧТО! — Грим начал извиваться в воздухе, лапы размахивали в разные стороны. — Ни за что не сдамся! Слышите меня?! — А ТЫ! — внезапно он ткнул лапой в меня.       Я даже моргнуть не успела. — Ты, человечишка! Ты ещё пожалеешь, что не отдала мне своё место! Понимаешь?! Помяни моё слово — я отниму у тебя возможность здесь учиться!       Я остолбенела, пару раз хлопнула глазами. — Та я за него и не держусь… могу подарить… — пробормотала себе под нос, наблюдая, как вороньеголовый уносит бешено вырывающегося пушистика под возмущённое мяуканье и угрозы.       А у меня… просто подкосились ноги. Словно весь адреналин, что держал меня на плаву, исчез. Я рухнула на холодный мрамор, тяжело выдохнув. Ладонь болезненно пульсировала, а ожог на ключице напоминал о себе неприятным жжением. — Всё же это не сон… — прошептала я растерянно, чувствуя, как мир вокруг будто слегка шатается. — Магия… она что, и правда существует? Но самое главное… как мне теперь вернуться домой?       Я коснулась плеча, будто проверяя, не видны ли шрамы. Благо мантия ещё скрывала часть спины… хотя сама мантия была уже в хлам, а хост-костюм под ней — прожжён, порван и выглядел так, будто меня прокатили в огненном барабане. — Отлично… и как я теперь это верну тем двоим… — пробормотала я, сжимая запястье и морщась от боли. — Полный трэш…       Тень закрыла свет. Я подняла глаза. Риддл Роузхарт.       Строгий, ровный, будто только что не ходил по горящему залу и не запечатывал магию всем подряд. Его взгляд — колючий, словно он уже заранее недоволен самим фактом моего существования. — Ох… это ты… — выдохнула я. — С тобой-то всё в поря—       Вопреки моему спокойному настрою на диалог, договорить мне не дали. Парень вскинул свою «ручку с рубином», направив её прямо мне в лицо. Настолько близко, что я инстинктивно отпрянула назад. — Молчать, девчонка! — голос был холодным, но в нём кипела ярость. — Ты осмелилась тогда публично опозорить меня! Меня! Старосту Хартслабьюла!       Я заморгала. — «Это когда?!» — Я не посмотрю на то, что ты девушка! — продолжил он, кипя как чайник. — Это равносильно оскорблению самой Червовой Королевы! — «Червовой… кого?» — Это неслыханное преступление! Следовательно, — его глаза сверкнули, — я отрублю тебе голову! Ты поняла?!       На секунду я потеряла дар речи. Буквально. Какой там страх — мозг просто завис. — …что? — выдохнула я еле слышно.       Красноволосый поднял палочку ещё выше, будто собирался вот-вот взмахнуть ей как гильотиной. И мысль в моей голове была только одна: — «За что? Что за цирк? И почему этот злой чилийский перчик так держится за мультяшную Червовую Королеву?!»       Но ответить я ещё не успела. — П-погоди! — я в панике замахала руками, будто кричала «брейк! брейк! стоп игра!». — Но… я же спасла тебя!       Риддл будто бы даже моргнул… но не от смущения — от возмущения. — Спасла? — староста повторил, как будто этого слова в его словаре не существовало. — Ты подтолкнула меня без разрешения, нарушила личное пространство старосты и влезла в поединок, который не имел к тебе никакого отношения!       Он сделал шаг ближе, нависая надо мной, словно судья с приговором. — И это ещё не всё! — продолжал тот, распаляясь всё сильнее. — Ты позволила себе говорить со мной без должного уважения! Ты назвала меня… эм… — он поморщился, вспоминая, — «злющий перчик»! — Я ЭТО ВСЛУХ НЕ ГОВОРИЛА! — выкрикнула я, чувствуя, как мои щёки вспыхнули. — Но ты подумала! — брезгливо вскинул он подбородок. — Я видел это в твоём выражении лица! Я открыла рот, закрыла, вновь открыла. — «Что тут вообще можно ответить?!» Однако незнакомец не дал мне шанса. — А ещё… — его голос стал холодным, как ледяной нож. — Ты в панике сбила меня с ног. Это еще большее унижение! — Он резко взмахнул палочкой. — Закон Червовой Королевы — равны все головы, которые нужно отрубить! — ТЫ С УМА СОШЁЛ?! — не выдержала я. — Я спасла тебя от огненного дыхания кота-бензоплювателя, а ты хочешь… — Отрубить тебе голову, — подсказал он с ледяным спокойствием. — ЗА ЧТО?! — ЗА ВСЁ! — вспыхнул он снова.       Я вцепилась в пол, на всякий случай отодвигаясь назад. — Я же просто хочу домой… — пробормотала я, всё ещё сидя на холодном полу, когда вдруг рядом раздались лёгкие быстрые шаги. И в эту самую минуту к нам подошли двое парней, что видимо были знакомы с тем, кто обвиняет меня не пойми в чем. — Постой на минуту, Риддл. — раздался спокойный, но уверенный голос.       Я подняла голову — передо мной стояли двое совершенно разных, но одинаково ярких парней. Один — высокий, с мягкими зелёными волосами, спокойный, почти излучающий тепло. Другой — с ярко-оранжевой шевелюрой, глаза хитрые, губы — в лёгкой, слишком уж наглой улыбке.       Риддл резко повернулся: — Трей! — Да? — зелёноволосый, видимо Трей, сложил руки за спиной, словно наставник, который собирается отчитать непослушного ученика. — Может, тебе стоит немного успокоиться? — Успокоиться?! — вспыхнул Риддл, пунцовея сильнее томата. — Церемонию поступления разнесли в пух и прах! Кто-то притащил в зал монстра! Половина декора подожжена! — он показал на меня, будто обвинял карманного преступника. — И эта… эта девушка ещё и влезла куда не надо! Как мне оставаться спокойным?! — Это верно, но она новенькая и не знает здешние правила — промолвил парень в очках. — Правильно-правильно, — вмешался оранжеволосый, который подоспел первым. — Может не стоит наказывать нового студента, сегодня как ни как праздник для новеньких. — Девушку, — поправила я автоматически. — Студента, — упрямо повторил тот, искажая лицо в улыбке.       Риддл дернулся, раздражённо повернув голову. — Кейтер, я объявил приговор. Он будет исполнен! — Но она ранена, — спокойно сказал тот, умеренно жестикулируя руками. — А Червовая Королева говорила: «Не порти плаху кровью до того, как человек приведён в надлежащий вид».       Красноволосый замер. Секунду думал и потом резко убрал палочку. — Я всё прекрасно понимаю! — огрызнулся староста, выбивая его руку. — Это серьёзное преступление!       Оранжевый парень усмехнулся, глядя сначала на меня, потом на вспыхнувшего старосту: — Ну… преступление или нет, но голову ей сейчас отрубать точно не стоит. Она выглядит так, будто и так еле стоит на ногах. — Я СИЖУ! — выкрикнула я, но он будто нарочно пропустил.       Зелёноволосый кивнул: — А к тому же… она ведь спасла человека. Тебя, если быть точным.       Роузхарт покраснел ещё сильнее — и, кажется, впервые замолчал, не найдя слов.       Трей мягко улыбнулся, а его товарищ подмигнул мне, будто поддерживая: — «Держись, новичок.»       Затем казалось, что оранжеволосый парень, стараясь любой ценой снизить градус напряжения, выдохнул и слегка вскинул руки в примиряющем жесте. Его мягкая, почти домашняя манера речи выделялась на фоне раздражённого Риддла. — Верно-верно… — протянул он, пытаясь улыбнуться так, будто ситуация не катится в пропасть. — Сегодня же всё-таки день поступления. Может… ты, Риддл, сделаешь для неё маленькое исключение? Ну… хотя бы сегодня?       Получилось у него, конечно, неестественно — улыбка была такая, будто он пытается уговорить хищника не есть его. Но попытка была искренней. — Эй-эй-эй, постойте, — перебила я, и сразу три пары глаз уставились на меня. — Я вообще-то не говорила, что собираюсь здесь учиться. Говорю же — произошла какая-то ошибка. Я не могу пользоваться вашей магией. И, если вы не заметили… я девушка. А значит, чисто визуально, меня бы сюда и не приняли, верно?       Только после моих слов они, кажется, наконец нормально на меня посмотрели. И лучше бы не смотрели… растрёпанные карамельные волосы, сажа на щеке, поцарапанная рука, и спина, которая всё ещё ноет от ожогов. Видок, конечно, шикарный.       Парень с зелёными волосами — Трей, если я правильно услышала — мягко шагнул ко мне. Его золотые глаза были спокойными, тёплыми даже. Рука, которую он протянул, была уверенной и аккуратной. — Ты ранена… Позволь помочь, — сказал он тихо, без нажима.       Я подняла взгляд, чуть прищурившись. Недоверие само собой проскользнуло в моём взгляде — после нескольких часов, полной хаоса и боли, трудно просто так взять и довериться незнакомцу. Но его взгляд… он не давил, не оценивал, не рассматривал меня как проблему. Он был самым нормальным из троицы.       Вздохнув, я всё же вложила свою ладонь в его. Парень помог мне подняться бережно, так, будто я могу рассыпаться от неловкого движения. — Стоп, леди, — весело вмешался оранжеволосый, явно пытаясь вернуть разговор в привычное русло. — Вообще-то в такой ситуации принято подыгрывать. Раз уж так вышло… — Ну уж простите, что я не лгунья, — фыркнула я, прижав здоровую руку к боку.       Риддл снова шагнул вперёд, его красные волосы слегка дрогнули вместе с раздражением, читающимся на лице. Голос — строгий, резкий, будто он выговаривает мне за проступок в собственном доме. А может, так оно и было. — Всё ещё чушь несёшь?! — отрезал он, и прежде чем я успела опомниться, староста жёстко отдёрнул мою ладонь от руки Трея, будто специально подчёркивая границы. — Человека, не владеющего магией, никогда бы не отправили каретой!       Я резко втянула воздух, сделав шаг назад и ощутив, как волна раздражения поднимается в груди. — Но я не вру! Что б тебя! — огрызнулась я, наклонившись к нему. Он, как назло, был чуть ниже меня, но это не мешало ему смотреть сверху вниз, морально. — Хватит упрекать меня! Ты меня не знаешь — и я тебя тоже. Так что, будь добр, не вешай ярлыков. Если я что-то говорю, то прошу хотя бы иногда воспринимать мои слова всерьёз. Ясно?       Собеседник не дрогнул, что не сказать об двух его приспешниках. Единственное, что изменилось — глаза сузились, в голосе мелькнуло что-то упрямое. — Я лишь требую соблюдения порядка, — процедил тот. — И твоё появление этому порядку не соответствует. Однако продолжить он не успел. Потому что в этот момент заговорила маска в зеркале. Глухой, отрывистый голос, словно всплывший из глубины колодца: — С губ сей девы глаголет истина, а не ложь…       Мы синхронно обернулись. Те, кто стояли поодаль, тоже замерли, даже дышать перестали. На поверхности стекла вспыхнуло зелёное пламя — ровно такое же, как в моём сне. Хотя… назвать то сном было уже сложно. Слишком уж много сходств. Слишком уж много совпадений.       Пламя отразилось в моих глазах, и спина неприятно заныла — будто вспоминая удар кареты. — Что?.. Темное зеркало отреагировало? — Трей моргнул, на его лице читалось искреннее удивление. Судя по выражениям остальных, эта маска далеко не каждый день разевает рот.       Роузхарт шагнул ближе. — Что это значит? — он говорил чуть тише, однако от напряжения его голос будто вибрировал.       Пламя на зеркале вспыхнуло сильнее. Маска продолжила, ровнее: — От сей девы… не исходит ни единой волны магической энергии. Ни цвета… ни формы. Абсолютное… ничто. Однако…       Маска замолчала на пару долгих секунд и это молчание мне крайне не понравилось. Оно было сбивчивым, словно зеркало пытается что-то сказать… и не решается. Или не может. Или… боится? Я почувствовала, как холод пробегает по позвоночнику.       Зеленоволосый опустил взгляд на пол, будто пытаясь осмыслить всё сразу. — Новичок, который не владеет магией… — тихо проговорил он. — Я о таком никогда не слышал. Да и чтобы девушка… — А я о чём с вами говорила, — развела я руками. Оба повернулись ко мне, но прежде чем кто-то успел ответить, к нам медленно приблизился директор академии.       Шаги уверенные, спокойные — совсем не как у человека, который только что наблюдал разрушенную церемонию поступления. Взгляд — слегка прищуренный, изучающий. Он остановился перед нами, сцепив руки за спиной. — Какая невероятная история… — произнёс он, поглаживая бородку и глубоко задумавшись. — А, месье! — обратилась я, облегчённо выдыхая. — «Хоть кто-то поможет наконец.»       Мужчина посмотрел прямо на меня, и его глаза за маской ворона блеснули задумчивым теплом. — Раз всё это правда… и всё обернулось таким образом, — начал директор, — то я, к великому сожалению, не могу позволить вам здесь остаться. — Понимаю, — кивнула я, даже не расстроившись. — Если честно, мне и не особо хотелось. Ну так… вы проводите меня к выходу или что будет?       Черноволосый слегка улыбнулся. — Не беспокойтесь. Темное зеркало само вернёт вас, юная миледи, домой. — Ох, правда? — мои глаза загорелись, и я поклонилась так низко, что мои волосы сдвинулись вперёд. — Буду признательна за вашу помощь.       Вороноголовый слегка вскинул бровь, а рядом стоящие студенты, кажется, удивились не меньше. Меня будто пронзило понимание, и я мысленно хлопнула себя по лбу. — Ой… прошу прощения! — выпрямилась резко, чувствуя, как щеки наливаются теплом.       Привычки хоста взяли верх: плавный поклон, манеры, которые я отрабатывала не один год — и всё это теперь выглядело неуместно в мире магии и говорящих зеркал. Неловкость висела в воздухе, но, к счастью, никто не стал комментировать. Хотя сероглазый диктатор (Риддл, если я правильно запомнила) посмотрел на меня… слишком пристально, будто пытаясь понять, что со мной не так.       И почему он вообще смотрит так, будто мои манеры — тоже преступление. Директор поправил цилиндр, крякнул, будто собираясь произнести нечто торжественное, и уверенно подошёл к зеркалу. Шаги его гулко отдавались под высоким потолком, а три студента — зелёноволосый, оранжевый и красноволосый — вытянулись в ожидании. Вороноголовый широко раскинул руки, будто собирался обнять саму Вселенную, и провозгласил: — Зеркало Тьмы! Отправь сего человека в место, которому ему принадлежит быть!       Зеркало сверкнуло ярчайшим светом — я даже щуриться успела — но всего на мгновение. Сияние погасло, будто кто-то щёлкнул выключателем.       Тишина. Напряжённая. Слишком долгая. Парни переглянулись. Директор тоже выглядел сбитым с толку. — Кхм-кхм… ещё разок, — тот снова взмахнул руками. — Зеркало Тьмы! Отправь этого человека…       Но договорить он не успел — зеркало заговорило само. — Его нигде нет…       Черноволосый дёрнулся, как будто его ткнули иголкой. — Э-э? Что? — в его голосе проскользнула паника.       Тревога подступила к горлу и у меня. Сердце ударило сильнее. Зеркало, будто наслаждаясь эффектом, повторило холоднее: — Место, сему человеку надлежено быть… не существует. — Ч-что? — прошептала я, чувствуя, как земля под ногами будто бы уходит. — Что это значит?! — взвыл директор. — Быть этого не может! Ай-ай-ай, слишком много невозможного падает на мою голову сегодня…       Он выглядел измотанным и почти седым на глазах. Меня охватила дрожь. Заколотило так сильно, что я едва удерживалась на ногах. — Это впервые за всё время моего директорства… — бормотал он. — Что же мне теперь делать? — Что только, что зеркало сказало? — пробормотал оранжеволосый, озираясь. — Место нигде для неё нет? — Погодите! — я сорвалась с места и бросилась ближе к зеркалу. — Как его не существует, если я пришла именно из своего дома?! Я только недавно там была! Это глупое стекло у вас сломалось, что ли?!       Мужчина стукнул тростью, требовательно. — Попрошу, юная особа! — тот нахмурился. — Итак… вы сами-то из какой страны пожаловали? — Япония. Город Киото, — выдавила я, чувствуя, как холод пробирается в кости.       Три студента одновременно вскинули головы. — Ч-что? — директор моргнул. — Я… Япония? Хм… Место с таким названием я впервые слышу. — А? — я вытаращилась на него. — Если это шутка, то она совсем не смешная. — Да нет… — мужчина прищурился. — А вы, случайно, не дурите нас, леди?       И тут атмосфера резко сгустилась. Как будто воздух стал тяжелее. — ЧТО? — сорвалась я, голос дрогнул. — Да с чего мне вообще врать?! Какой в этом смысл?! Чтобы остаться здесь? Вы смеётесь?! Я была против поступления ещё когда вытащили меня из того гроба! Я не хочу быть здесь!       Я шагнула назад, облизывая пересохшие губы. — Даже если представить, что я лгу — какой прок? Вы бы меня раскусили быстрее, чем сгорит ваш список! Особенно с помощью этого вашего зеркала! Поэтому я бы не стала врать… Я…       Я запнулась. Вокруг — ледяные, подозрительные взгляды. Как будто я — не человек, а подделка, опасный шпион или монстр под личиной.       И эти взгляды… Те же самые. Что в моей средней школе.       Недоверие. Отторжение. Тонкая грань между страхом и обвинением. В груди защемило. Челюсть дрогнула.       Я опять чужая.

***

      Как только на меня обрушились эти тяжёлые, подозрительные взгляды — будто меня вот-вот уличат в преступлении, которого я не совершала, — грудь пронзило неприятное, почти физическое чувство. Оно было слишком узнаваемым.       Я замерла и мир вокруг будто провалился назад — в ту самую среднюю школу. Коридор был длинный, серый, пахнущий старой краской и пылью. Стены, которые будто специально отражали каждый шепот, каждое слово за спиной.       Я помню как стояла у окна, глядя на спортивную площадку, будто чужая в собственном мире.       И шаги за спиной. — Она странная… — Почему она никогда не говорит? — Страшные глаза, будто бездушная. — Не подходи к ней, а то заразишься её ненормальностью.       Тогда я молчала не потому, что хотела. А потому что… мне нечем было защищаться. Голос будто прилипал к горлу, застревал в груди.       Я помню взгляды. Те же самые — косые, оценивающие, недоверчивые. Как будто искали, где я сломана. Также я помню, как однажды девочка из класса подошла ко мне, будто собираясь помочь, но лишь дернула за воротник школьной куртки.       Ткань слегка сползла, и она увидела. Следы. Длинные, кривые, застарелые полосы на моей спине — следы от розг, кабеля, пояса…от ударов, как карта войны. Следы «воспитания» первого опекуна, который считал, что молчание — признак непослушания. Я научилась не кричать. Он любил, когда плачут.       Когда я молчала — он бесился, бил сильнее. Но я продолжала молчать. Так во мне умер страх боли. Однако родился другой — страх людей.       Я только сжимала лямку рюкзака, пряча под ней дрожащую руку. Одноклассница отпрянула, как от чудовища. — Фу… — Ты что, мазохистка? — Тебя дома бьют? Наверное, потому что ты отвратительная.       А я просто застыла.       Эмоции внутри будто отключились. Я смотрела на неё пустыми глазами, потому что не умела по-другому. С каждым днём шёпоты становились громче. Когда проходила по коридору — отодвигались. Когда садилась в класс — пересаживались.       Когда нужно было выбрать пары — я всегда оставалась одна. Словно вокруг меня была невидимая граница, которую никто не хотел пересекать.       И я молчала. Не отвечая, когда меня обзывали уродливой. Молчала так долго, что даже учителя смотрели на меня как на сломанную игрушку.

***

2 Flashback: *Приют*       Однако школа — это цветочки. Самое худшее началось раньше, там, где я впервые научилась бояться шагов в коридоре. Приют был холодным. Не только из-за ветхих стен, а из-за людей, что там жили.       Дети — жестокие существа, если им дать волю. И если они чувствуют, что перед ними кто-то беззащитный.       Я была такой: тонкая, тихая, непривычная, пугливая.       Меня толкали — я молчала.       Меня обзывали — я стискивала зубы.       Меня ударяли — я только прикрывала голову руками. — Бесцветная. — Странная. — Ни на что не реагирует — жутко. — Сломанная. Воспитатель, которому меня тогда передали, считал, что тишина — это вызов. Что любое «неправильное» выражение лица — непослушание. И что любое непонимание — оправдание для наказания. Однако до побоев со стороны взрослых не было и это хоть в чем-то я видела плюсы. Меня и братишку не трогали физически, а я делала все дабы моего младшенького никто не посмел тронуть. Приходилось временами отдавать свою часть ужина, потому что приют не особо и щедрился на голодранцах, как мы.

***

      И вот — сейчас. Среди магов. Среди совершенно незнакомых людей… Но их взгляды были такими же, как тогда.       Подозрительными.       Оценивающими.       Недоверчивыми.       Я почувствовала, как внутри всё снова сжимается, будто я снова та девочка — стоящая перед толпой, одинокая, не понятая, не нужная.       Мои пальцы слегка дрожали. Я стала бледнеть.       А слова директора, Риддла, шёпоты студентов — всё это ложилось поверх старых ран, как соль на незащитную кожу.       Снова.       Снова тот же круг.       Снова я — чужая среди своих.       Снова та, кому не верят.       Снова та, кто не знает, где её дом.       И впервые за долгое время мне действительно стало страшно.

***

      От накативших воспоминаний тело отозвалось болезненной волной. В спине будто что-то дёрнулось — старая, глубоко загнанная боль прорвалась наружу, вспоминая каждую линию, оставленную розгами первого опекуна. Особенно жгло место под правой лопаткой — там, где когда-то кожа была разорвана сильнее всего. Психический удар от прошлого накрыл так резко, что я на секунду потеряла дыхание, лицо побледнело, а виски заломило. — «Чёрт… снова…» — мысленно выругалась я и, дрожащей ладонью, вытерла холодный пот, выступивший на лбу.       Я подняла взгляд — на меня смотрели. Тревожно, недоверчиво, настороженно. Как будто я действительно могла быть угрозой. Как будто я была чем-то неправильным, сломанным. Точно так же… как тогда. — Ладно, — выдохнула я, больше не пытаясь держать ровный голос. — Раз вы все смотрите на меня как на врага народа, то я самостоятельно доберусь домой. Мне не впервой справляться во всём в одиночку.       Подхватив сумку, я чуть сильнее сжала амулет на шее, дабы придать мне уверенности, а по итогу стал единственным стабильным теплом в моей жизни. Настолько привычным, что рука сама искала его всегда, когда становилось тяжело.       Каблуки тихо стучали по кафелю, когда я проходила мимо троицы. Их взгляды будто прожигали лопатки, усиливая ноющую боль шрамов. Но я не обернулась. Не собиралась. Не могла. Рывком отворив дверь, я почти нырнула в коридор, позволяя холодному воздуху ударить в лицо. — П-Постойте! — сорвался за спиной голос вороньеголового мужчины. Однако на полу уже не отразилось ни моей тени, ни шага. Я исчезла так же тихо и стремительно, как всегда исчезала из мест, где больше не видели во мне человека.

***

Pov Автор       Директор Кроули, поправив чёрное оперение на своём широком воротнике, тяжело вздохнул и оглядел зал, в котором после исчезновения девушки воцарилась странная тишина. Вокруг стояли оставшиеся студенты — каждый по-своему ошарашенный произошедшим. Вилл, Камиль и Джамиль переглядывались между собой, будто пытались понять, что именно они упустили. Риддл нервно постукивал пальцами по своему магическому предмету, явно пытаясь скрыть обеспокоенность. Трей держал взгляд на полу, всё ещё пережёвывая собственные слова. Кейт выглядел непривычно серьёзным, без привычной улыбки. Леона насупился, руки сложил на груди, но глаза выдавали: ему было далеко всё равно. Лилия, заменявший Мэллеуса, наблюдал за всеми молча и необычайно внимательно. Азул стоял чуть в стороне, задумчиво поджимая губы, будто рассчитывал вероятность случившегося. Идия, появлявшийся лишь в виде голографического экрана планшета, нервно щёлкал пальцами по корпусу устройства — даже его электронный аватар казался взволнованным.       Староста общежития Червовой дамы стоял, скрестив руки, с выражением строгой неприязни — но не тревоги. — Это нарушение правил. Однако раз зеркало её забрало… значит, вопрос решён, — сухо заключил он, ни намёка на сочувствие.       Заместитель старосты мягко вздохнул, но это был скорее жест вежливости, чем эмпатии. — Директор, думаю, нам стоит продолжить церемонию, — дипломатично сказал он, но взгляд его был совершенно спокойным.       Кейтер почесал щёку и натянуто улыбнулся: — Ну-у, это было… неожиданно? Но если она правда не из нашего мира — меня это вообще не удивляет, хаха… — он улыбнулся, но абсолютно без переживаний.       Осьминог поправил очки, как будто рассчитывал выгоду: — Раз она не способна к магии, то и ценности для академии… кхм… немного. Надеюсь, зеркало отправило её куда следует. В любом случае, продолжим?       Леона даже не поднял голову, лениво облокотившись на ступени. — Ха. Ушла — и ладно. Меньше шума. Разбудили… и ради чего, — зевнул лев, совершенно не заинтересованный.       Лилия, пришедший вместо Маллеуса, сохранял спокойствие — слишком спокойное, будто бы ему было всё равно. Только глаза слегка сузились — но не от заботы, а от анализа.       А вот Калим выглядел искренне обеспокоенным, сжав кулаки: — Она была напугана… очень. Директор, её нельзя было вот так отпускать одной! Она же… совсем растерялась…       Джамиль, обычно невозмутимый, нахмурился. — Девушка была в шоке. Даже я заметил. После такого беспорядка ей могло стать хуже… Не уверен, что стоило позволять ей уйти в таком состоянии.       Он говорил спокойно, но в голосе слышалось настоящее беспокойство. На планшете загорелся экран Идии, который, хоть и держался тенью, выглядел заметно встревоженным. — Э-э… вообще-то… она помогла мне во время того пожара на заднем дворе… ну… когда у меня чуть оборудование не вспыхнуло. Я, эм… просто говорю… — он отвёл глаза. — Было бы… ну… не круто, если бы с ней что-то случилось из-за… социального стресса, — пробормотал он, сжимающий пальцами край худи.       Директор Кроули вздохнул, оглядывая разношёрстную реакцию: — Судя по всему, большинство из вас… восприняло происходящее слишком спокойно. Но это серьёзный случай! Девушка прибыла из неизвестного мира, не обладала магией и была напугана! Мне необходимо предпринять меры. — Да нам-то что? — лениво бросил Леона. — Она уже исчезла. — Но исчезла не туда, куда должна, — раздражённо поправил Кроули. — Зеркало не распознало её мира. Это чрезвычайно тревожно!       Однако почти никто не выглядел заинтересованным. Лишь трое — Калим, Джамиль и Идия — переглянулись между собой. Остальные же… уже почти забыли о произошедшем.       Директор Кроули, наконец взяв себя в руки, снова громко стукнул тростью о пол, привлекая рассеянное внимание собравшихся студентов. — Итак… — он тяжело вздохнул, оглядывая обугленные остатки декораций. — Из-за возникшего… кхм, незапланированного инцидента и частичного… повреждения зала церемония, увы, не может быть продолжена.       Кейтер тихо присвистнул, глядя на потемневшую стену. — Оу, да-а… фоточки получились бы отпад, но зал, конечно, жалко~, — сказал он, абсолютно не волнуясь о сути происшествия.       Риддл раздражённо передёрнул плечами: — Это было очевидно с того момента, как начало рушиться расписание. Катастрофа.       Зеленоглазый лев фыркнул, не поднимаясь. — Наконец-то. Можно идти спать.       Беловолосый лишь поправил очки и заметил: — Надеюсь, расходы на ремонт не спишут на студенческий совет.       Его товарищ промолчал, но взгляд бросал в сторону двери, через которую ты исчезла. Калим тихо переминался с ноги на ногу, глубоко обеспокоенный. Экран планшета Идии слегка подсветился голубым — будто тот нервно шевельнулся. — Э-э… да, давайте все вернёмся… А может, стоит… э… ещё поискать её? На всякий случай?..       Кроули продолжил, будто не слыша его: — Отныне церемонию поступления новичков можно считать закрытой. Лидеры общежитий, пожалуйста, возвращайтесь со своими первокурсниками. Мы восстановим зал… кхм… в оптимальные сроки. На фоне общей реакции — от скуки до раздражения — неожиданно тихий голос раздался из тени, где стоял Лилия.       Он выглядел задумчивым, но в его глазах отражалась внезапно вспыхнувшая искра интереса. — Необычное явление… девушка, которую не может определить зеркало, — произнёс малиновоглазый негромко, будто размышляя вслух. — Очень… редкое.       Тот слегка склонил голову, смотря куда-то в сторону выхода, куда исчезла девушка. — Таких встреч просто так не бывает.       Аловолосый бросил на него строгий взгляд: — Лилия, не стоит искать мистики там, где её нет.       Однако заменяющий Маллеуса только мягко улыбнулся — почти невинно, но с легкой ноткой скрытого интереса. — Возможно, ты прав. Просто… любопытно. В любом случае, я уверен, мы ещё многому у неё научимся~.       Сказано было спокойно — но все, кто хоть немного знал его, почувствовали: его интерес к обладательницы карамельных волос пробудился, пусть он этого открыто и не произносил.       Директор снова хлопнул тростью: — Итак! Лидеры общежитий, прошу разойтись. Порядок должен быть восстановлен!       Студенты начали расходиться, обсуждая случившееся почти безразлично, а Лилия ещё некоторое время стоял неподвижно, словно следил взглядом за той, что ушла за пределы его видимости. Pov end Автор