Московская Ликвидация

Тишина в отеле на следующее утро была зловещей. Она висела тяжёлым, неподвижным пологом, нарушаемая лишь приглушёнными шагами и шёпотом. Завтрак в ресторане проходил в гнетущем молчании. Пустовало уже два стола: один — Челябинска и Кати, другой — Москвы. Даня сидел, сжимая в руке столовый нож так, что костяшки пальцев побелели. Его обычная дерзость испарилась, сменившись бледной, лихорадочной сосредоточенностью. Он пялился в пространство, не видя ничего. — Где отец? — его голос прозвучал хрипло и негромко, но в звенящей тишине его услышали все. Санкт-Петербург, сидевший с Денисом, поднял голову. На его идеально выбритом лице читалось холодное недоумение. —Не знаю. Он не отвечает на звонки. Это неслыханно. Внезапно раздался визг отодвигаемого стула. Даня вскочил и бросился из ресторана. Что-то в его исчезающей спине заставило Дениса и Сергея переглянуться. Через секунду они уже бежали за ним. Даня нёсся к номеру отца. Он не стучал, а вломился внутрь. Комната была безупречно убрана. Кровать заправлена, на столе ровными стопками лежали документы. Ничего не говорило о борьбе или спешке. Кроме одного. На полу, от кровати к балконной двери, тянулась цепочка алых капель. Они были свежими, ещё не успевшими потемнеть. Даня замер, глядя на них. Его дыхание перехватило. — Он… он шёл и истекал… — прошептал он. Сергей, войдя следом, опустился на корточки и потрогал одну из капель. —Или его тащили. В этот момент телефон Дениса, лежавший у него в кармане, тихо вибрировал, сигнализируя о низком заряде батареи. Он машинально достал его, чтобы проверить, и кровь отхлынула от его лица. — Ребята… — его голос дрожал. — Смотрите… Он протянул телефон. На экране был открыт редактор заметок. Вверху стоял заголовок: «Московская Ликвидация». А ниже — текст. Новый текст. Который Денис не писал.

***

«Московская Ликвидация» Он всегда считал, что все нити в его руках. Но в тот миг Москва понял — он сам всего лишь марионетка. Вернувшись в номер, он почувствовал запах. Тот самый, сладковатый и медный. Из ванной комнаты доносился тихий, ритмичный звук — кап-кап-кап. Он распахнул дверь. Из крана тонкой струйкой текла алая вода, наполняя раковину. Он потянулся, чтобы перекрыть вентиль, и вдруг его взгляд упал на зеркало. В нём отражался не он. А кто-то другой. С его лицом, но с абсолютно пустыми, чёрными глазницами. «Твоё время вышло, — прошептало отражение его же голосом. — Слишком много вопросов.» Он почувствовал острую, жгучую боль в горле. Он попытался крикнуть, но вместо звука из его рта вырвался лишь клокочущий пузырь. Он увидел, как его собственные руки, не повинуясь ему, схватили лежавшую на столе металлическую ручку для письма. Острый конец блеснул под светом лампы. Последнее, что он увидел, прежде чем тьма поглотила его, — это его отражение в запотевшем зеркале, с улыбкой наблюдающее, как тёплая, алая река растекается по безупречно белому кафелю и капает на пол, отмечая его путь к выходу. Путь в никуда.

***

Денис отшатнулся от телефона, будто от раскалённого железа. —Я не писал это! Клянусь! Я даже не заходил в заметки! Сергей медленно поднял на него взгляд. В его глазах не было прежней уверенности, лишь глубокая, леденящая тревога. —Она не просто слушает, Денис. Она пишет тобой. Использует тебя, как диктофон. Даня, бледный как полотно, выхватил телефон из рук Дениса и прочитал текст. Его лицо исказилось гримасой невыносимой боли и ярости. —«Металлическая ручка для письма»… — он прошептал и, оттолкнув их, бросился в спальню. Он порылся на столе и отшатнулся. Среди аккуратных стопок лежала массивная серебряная ручка, подарок от партнёров. Её острый конец был чист. Слишком чист. Он опустил взгляд на пол. Цепочка капель вела с балкона. Они вышли на балкон. На кованых перилах, там, где кто-то мог перемахнуть через них или быть перетащенным, алело одно-единственное, чёткое кровавое пятно. Отпечаток пальца. Клуб любителей ужасов больше не был игрой. Он стал протоколом. И следующую главу кто-то уже готовил для одного из них.