Часть 10 "Чай с лимоном"

Небо над Москвой было свинцово-серым, тяжёлым, словно бетонная плита. На дорогах лежала чёрная, утрамбованная слякоть, оставшаяся от прошлых снегопадов, а воздух был резким и морозным. Холод въедался в кости, даже несмотря на центральное отопление, создавая ощущение неизбежной, унылой промозглости. Снег не шёл, но было снежно-холодно, а на крышах и газонах виднелись серые, грязные сугробы. Карпов проснулся первым, но не от будильника, а от непривычной пустоты рядом. Его рука инстинктивно скользнула по простыне. Холодно. Он резко открыл глаза, и первое, что почувствовал, было тяжелое, непривычное смущение. Воспоминания о ночи нахлынули с такой силой, что он сжал зубы. Мужчина неловко приподнялся на локте. Зимина уже встала. Стас услышал слабый стук на кухне, словно кто-то торопливо задвинул стул. Он быстро, почти машинально, натянул вчерашние брюки и рубашку, не теряя ни секунды на размышления. Карпов нахмурился, принимая свой обычный, невозмутимый вид. Однако давалось это с трудом. Он вошел на кухню, остановившись в проёме. Ира стояла у стола, абсолютно собранная и одетая в идеально выглаженную форму. Она не пила кофе, а стояла, уставившись в окно, её взгляд был задумчивым и пустым, словно она пыталась найти в сером небе ответы на свои вопросы. Её лицо было жёстким, ни намека на ночные слёзы. — Утро, — отчеканил Карпов, именно с той интонацией, с какой он обычно говорил с любым, кого не считал важным. Безразлично. Резко. Лишённое всякого тепла. Это был его голос, который он использовал для подчинённых, врагов или случайных свидетелей. Он старался не смотреть ей прямо в глаза, фокусируясь на точке над её головой. Ирина вздрогнула от неожиданности. Она медленно повернулась, и в её глазах, обычно холодных, мелькнула мимолетная, горькая грусть. Резкий, равнодушный тон Карпова ударил по ней, как пощечина, мгновенно вернув к реальности. Даже в его взгляде отсутствовал привычный, едкий сарказм, который обычно служил им обоим своеобразным мостиком общения. Теперь была только пустая, рабочая сталь. — И тебе, — ответила Ира не повышая голоса. В её тоне не было ни смущения, ни радости, только холодное, профессиональное безразличие. Видя его отстранённое, деловое поведение, она замкнулась ещё больше. Мгновенное озарение пронзило её: его ответ на её признание был лишь способ прекратить её эмоциональный срыв. "Как истеричку успокаивал, ей-богу," — пронеслось в голове Зиминой, и ей стало настолько стыдно, что захотелось сквозь землю провалиться. Она тут же натянула на себя свой самый толстый, непробиваемый панцирь. "И когда это я стала настолько сентиментальной? Ужас. Только всё испортила," — проклинала она себя, чувствуя, как её обычный цинизм возвращается, но уже с оттенком личной горечи. Карпов, несмотря на собственное напряжение, увидел эту мгновенную вспышку боли в её глазах. Стас понял: Зимина хотела, чтобы он сделал первый шаг, и ждала чего-то другого. Но что Стас мог сделать? Начать сентиментальный разговор? Разводить все эти сопли? Да и женщинам в любви он ещё никогда не отвечал искренней взаимностью. Это звучало настолько абсурдно: Карпов и Зимина признались друг другу в любви на полном серьёзе, без привычного едкого сарказма. Это была ситуация, при которой ему хотелось до истерики рассмеяться. В общем, шутка, достойная пьяного Антошина. Они оба были слишком сломлены и циничны для "соплей". Зимина была не из тех женщин, которые терпят "нюни", "постоянную основу", "мужское плечо, на которое она может положится". Им обоим это было чуждо. В голове Карпова стучала одна мысль: "Зачем она только это ляпнула?" Но тут же его накрыло новое, куда более ошеломляющее осознание: он ведь ответил взаимностью. Вчера Стас ржал над мыслью, что влюбился в Зимину, но сейчас ему было явно не до смеха. Он не знал, как теперь правильно себя вести. Карпов был профессионалом в расследованиях, пытках, манипуляциях, но явно не в спокойной семейной жизни. Стас отвернулся от неё, подходя к плите. — Кофе будешь? — спросил он, глядя на пустую кофеварку. Это был максимально нейтральный вопрос, чтобы разбавить обстановку. Ирина сделала паузу. Она понимала, что Карпов пытается разбавить неловкую атмосферу между ними, но получалось, мягко говоря, хреново. Его попытка свести всё к бытовому ритуалу была нелепой. — Ну давай. — Сдалась все-таки она. Карпов кивнул, не поднимая глаз. Он молча поставил кофеварку. Карпов достал две большие, тяжёлые чашки. Стас действовал привычно, механически, как будто наливал бензин в канистру. Как только она подошла ближе, чтобы забрать свой кофе, Карпов почувствовал тонкий, едва уловимый аромат её духов. Этот знакомый, чистый аромат ударил в голову сильнее, чем коньяк. Карпов мгновенно напрягся. Стас чувствовал, что его самоконтроль висит на волоске, готовый обрушиться от малейшего её движения или слова. Ирина, не глядя на него, забрала свою чашку и поспешно отстранилась, вернувшись к краю стола. Карпов наблюдал, как она отходит, и в голове у него возникла мысль, которую он тут же подавил: "Точно в рыжую ведьму втюхался". Стас заставил себя сосредоточиться на процессе наливания кофе, игнорируя эту опасную, нелепую истину, которая теперь отравила его прагматичный мир. Ирина смотрела в окно, и в её позе не осталось ничего, кроме холодной, служебной готовности. Они пили кофе в полной тишине. Не было ни слов о плане, ни сарказма, ни даже привычных взглядов. Каждый из них был погружен в свои мысли, а напиток служил лишь ширмой, за которой можно было спрятать смущение и боль. Резкий, настойчивый звонок в дверь разрезал эту тишину, как выстрел. Карпов и Зимина одновременно вздрогнули. Ира первой отставила чашку. Она накинула на плечи свой тяжёлый, тёмный, почти чёрный полушубок. Карпов, не спеша, пошёл к двери, накидывая на ходу своё чёрное пальто. Он резко распахнул дверь. На пороге стояли Ткачёв и Савицкий. — Товарищ полковник, готовы выезжать? — скороговоркой произнёс Паша, стараясь выглядеть максимально официально. Но затем осёкся. Переведя взгляд с Зиминой на Карпова, который вышел из кухни. Савицкий и Ткачёв увидели заметное напряжение: Взгляд Стаса был слишком злым, а Ира смотрела на них с неестественной, ледяной строгостью. Они поняли, что лучше сегодня не шутить. Ирина, полностью игнорируя эту секундную заминку, жёстко оборвала Павла: — Ткачёв, давай без твоей излишней активности. Поехали. Зимина вышла из квартиры и направилась к лестнице, не оглядываясь. Карпов, бросив последний, ледяной взгляд на оперативников, последовал за ней. Они спустились во двор, где уже стояла машина Ткачёва. В этот момент, словно по команде, начался сильный, густой снегопад. Крупные, пушистые хлопья бесшумно падали с тёмного неба, мгновенно преображая мрачный московский двор. Всё вокруг погрузилось в мягкую, приглушённую белую тишину. Ткачёв и Савицкий невольно засмотрелись на красивый снегопад. Снег всегда действовал как короткая пауза в их безумной жизни, принося временное ощущение покоя. Даже Зимина остановилась, на секунду задержав дыхание, чтобы полюбоваться этой внезапной зимней красотой. Но Карпов смотрел не на снег. Его взгляд был прикован только к ней. В свете уличного фонаря он видел, как снежинки, одна за другой, красиво падали на рыжие волосы Иры. Они таяли на её тёмном полушубке и застревали в огненных прядях, создавая вокруг её головы что-то вроде серебристого нимба. Зимина, словно почувствовав его напряжённый взгляд, резко очнулась от секундного оцепенения. — Поехали, — скомандовала она, и её резкий голос разорвал хрупкую тишину снегопада. Паша поспешно открыл ей заднюю дверь. Стас, не отрывая взгляда от её заснеженных волос, забрался следом. Они тронулись. Машина Ткачёва медленно выбралась из двора на дорогу, а снегопад всё усиливался, делая мир за окном размытым и нереальным. Внутри машины повисла напряжённая тишина, столь плотная и тяжёлая, что, казалось, ею можно было резать воздух. Зимина сидела с каменным лицом, глядя на пролетающие мимо огни. Карпов откинулся на спинку сиденья, его глаза были закрыты, но тело говорило о крайней концентрации. Эту тишину рискнул разбавить Ткачёв. — Кстати, — начал он нерешительно, бросив взгляд в зеркало заднего вида, — а мы этого Грача, когда поймаем... мы его того? Зимина тут же среагировала, её голос стал острым, как лёд. — Ткачёв, что за вопросы? Карпов в тебя вселился? Стас хмыкнул, не открывая глаз. — Это должно было прозвучать как оскорбление, Зимина? В машине витало заметное напряжение. Ткачёв пробурчал себе под нос, но достаточно громко, чтобы услышали: — Лучше бы не спрашивал... Савицкий рядом с ним продолжал притворяться, что задремал, опустив голову и всем своим видом демонстрируя, что он абсолютно посторонний человек и не имеет никакого отношения к этому обсуждению. — А прозвучало, раз у тебя такая кислая рожа, Карпов? — Ира повернулась к нему, не сдерживая сарказма. Стас, наконец, открыл глаза и посмотрел на неё с едкой усмешкой. — Это ты меня ещё с кислой рожей не видела. В этот момент Паша слишком громко тяжело вздохнул. Это был глубокий, долгий вздох отчаяния и усталости. Зимина и Карпов одновременно посмотрели на него в зеркало заднего вида. — Ткачёв, тяжело дышится или что? — спросил Стас с сарказмом. — Выйди, подыши свежим воздухом. — Хорошая идея! — тут же подхватил Ткачёв. Он резко затормозил, так что Рома ударился головой о стекло боковой двери. Савицкий моментально очнулся. — Ткач! Ты чё, сдурел?! — воскликнул он, начиная тереть ушибленное место. — Пошли, воздухом подышим, — скороговоркой бросил Ткачёв, выскакивая из машины. Савицкий, всё ещё в полудрёме, молча следом вышел, потирая голову. Снаружи, под падающим снегом, Ткачёв достал сигарету и закурил. — Че-то влюблённая парочка не в духе, — пробормотал он, выпуская клуб дыма. Савицкий, наконец, огляделся и пожал плечами. — Не знаю, о чём ты, — ответил он, делая вид, что он действительно ничего не заметил. — Ага, не знаешь, — передразнил Ткачёв. — Хорошо устроился, лежит, дремает. Я тут атмосферу разбавить пытаюсь, а они повод для срачки находят. Савицкий покосился на него. — Так ты типа, Ткачёв, семейный психолог у нас теперь? — Ромчик, очень смешно, — ответил Паша, выпуская последний клуб дыма. — Там такая парочка, что ни один психолог не поможет. Они вместе поржали. Ткачёв быстро потушил сигарету о подошву ботинка и, бросив окурок в снег, скомандовал: — Пошли, давай. Ткачёв и Савицкий вернулись в машину, отряхивая плечи от мокрого снега. Снова стало тесно, и напряжение, которое они пытались развеять своим отсутствием, вернулось. Зимина обернулась и посмотрела на них с холодной иронией. — Надышались, накурились? — Да, — буркнул Ткачёв, снова садясь за руль. — Ну слава богу, — Зимина вернулась в исходное положение, глядя перед собой. Паша завёл машину, и они снова тронулись. Оставшиеся тридцать минут они ехали в полной, напряжённой тишине. Ткачёв сосредоточенно вёл машину сквозь усиливающийся снегопад. Савицкий на переднем сиденье делал вид, что не существует. А на заднем сиденье Ира и Стас сидели, разделённые плотным, невысказанным конфликтом. Никто не решался заговорить. Паша припарковал машину далеко от старого складского комплекса. До цели, судя по густой темноте и отсутствию фонарей, нужно было ещё пройтись минут пять пешком. Ткачёв и Савицкий вышли из машины, чтобы достать из багажника необходимое снаряжение, стараясь не шуметь. Стас повернулся к Ире, его взгляд был прямым. — Зимина, бронежилет надела? По её недовольному взгляду он понял, что нет. Она демонстративно сидела без него, показывая своё презрение. — Понятно. Нет. Я так и знал, — Карпов тяжело вздохнул. Он наклонился вперёд и, достав из-под своего сиденья тяжёлый, тёмный бронежилет, протянул ей. — Сама или помочь? — спросил Стас, и в его голосе проскользнула ухмылка, которая сразу сделала этот вопрос двусмысленным. Зимина выхватила бронежилет из его рук, игнорируя намёк. — Карпов, смотри, чтоб тебе помощь не понадобилась, — жёстко ответила она, начиная надевать защиту. Они вышли из машины. На улице еще не рассвело, стоял глубокий предрассветный мрак. Сильный снегопад в сочетании с темнотой делал видимость практически нулевой. Ткачёв и Савицкий шли первыми, держась на некотором расстоянии друг от друга, чтобы контролировать территорию. Карпов и Зимина шли сзади них, стараясь держаться в тени. Под ногами снег хрустел громко и резко, нарушая тишину промзоны. Каждое движение приходилось контролировать: под свежим снежным покровом было скользко, и земля под ногами казалась предательской. Пронизывающий холод пробирался сквозь одежду. Зимина едва слышно проворчала, больше для себя, чем для него: — Хоть бы не убиться раньше времени... В следующее мгновение Карпов молча взял её за руку. Его ладонь была тёплой и сухой, мгновенно окутывая её холодную кисть. Зимина попыталась отдернуть руку, но хватка Карпова была мёртвой, непреклонной. Однако она тут же ощутила, что идти стало намного устойчивее, и так было намного теплее. Ира не стала спорить, позволяя ему вести себя по скользкой дороге. Они продолжали двигаться, держась за руки, пока Ткачёв не подал сигнал. Все остановились у тёмной стены склада. Карпов жестом приказал всем приготовиться. Резко они ворвались внутрь. На складе, в тусклом свете аварийной лампы, действительно находились Грач и еще двое вооружённых мужчин. Завязалась перестрелка. Оперативники открыли ответный огонь, стараясь стрелять по конечностям. Зимина, не колеблясь, прицелилась в Грача. Её выстрел пришёлся точно ему в плечо. Грач вскрикнул, роняя оружие из раненой руки. — Ах ты ж сучка рыжая! — прорычал Грач, инстинктивно пытаясь дотянуться до второго пистолета здоровой рукой, который был за поясом. Но не успел. Как только Грач начал движение, сзади к его голове прижался ствол пистолета. Это был Карпов. — Не дёргайся, — произнёс Стас ледяным, не терпящим возражений тоном. В ту же секунду Рома и Паша успешно обезоружили и нейтрализовали оставшихся двух подельников Грача. Зимина подошла ближе, её взгляд был жёстким и немигающим. Она обратилась к своим оперативникам. — Ткачёв и Савицкий. Выведите этих двоих на улицу, в машину. Оставьте нас с ним. Мы с ним поговорим, — холодно приказала она. Паша и Рома удивлённо переглянулись, не ожидая от Зиминой такого резкого изменения тактики, но возражать не стали. Им в моменте стало стрёмно, потому что так обычно говорил Карпов. Они быстро потащили обезвреженных подельников Грача к выходу. Стас не отнимал пистолета от головы Грача. Зимина смотрела на скулящего от боли Грача, который лежал на полу, прижимая раненое плечо. Она стояла над ним, её фигура возвышалась в тусклом свете. — Неожиданно? — спросила Ира, и в её голосе не было ни триумфа, ни злости, только холодная констатация факта. Грач, пытаясь сдержать стон, поднял на неё мутный от боли взгляд. — Тебя всё равно грохнут, суку, — прохрипел он. Карпову это надоело и он резко надавил коленом на плечо Грача, прямо рядом с местом ранения, нанесённого Зиминой. Грач истошно заорал, его тело выгнулось от боли. — Давай, докладывай, — тихо, но угрожающе произнёс Карпов. — Но мы, конечно, можем подождать, пока ты истечёшь кровью. Выбирай. Ира присела перед Грачом. — Так, — её голос был твёрдым и холодным, как лёд. — Будешь говорить, как связаться с Бароном? Грач, дрожа от боли и страха перед неминуемой угрозой от Карпова, задышал прерывисто. — Скажу! Скажу! — залепетал он, его голос был сдавленным. — Болт может с Бароном связаться! Карпов надавил на плечо чуть сильнее. — Адресок? — улица Лесная, дом 17, квартира 47. Он там обычно скрывается! — быстро произнёс Грач, назвав точные ориентиры. Карпов убрал ногу с раны Грача. Тот облегчённо выдохнул, но тут же снова сжался. — Вот видишь, молодец. А ты говорить не хотел, — тон мужчины был почти добродушным, что было жутко. Ира встала, переводя взгляд с Грача на Стаса. — Заканчиваем с ним? Грач с перепугом посмотрел то на Зимину, то на Карпова. Он замотал головой. — Нет! Я же всё сказал! Нет, нет! — взмолился он. — Ну, мы же не такие тупоголовые, Грач, — Стас посмотрел на него без тени эмоций. Он, не дав Грачу ответить, резко, одним движением, выстрелил ему в голову. Зимина смотрела, как Карпов кладёт пистолет. Её лицо оставалось каменным. Она не отвела взгляд, не показала ни отвращения, ни одобрения. Стас вытащил рацию и, нажав кнопку, произнес ровным голосом, который, тем не менее, был слышен в опустевшем складе: — Ткачёв, Савицкий. Помощь ваша нужна, возвращайтесь. Он повернулся к Ире, и в его глазах снова вспыхнул насмешливый огонёк. — Зимина, это когда ты так беспредельничать начала? — Карпов изобразил на лице удивление. — Растёшь в моих глазах, я восхищён. Зимина с ухмылкой склонила голову. — Карпов, ты не думай, что я сейчас начну твои методы хвалить, а то похвалю - зазнаешься. — Ириш, ну я же не такой самовлюблённый, как ты, — парировал он. В этот момент в проёме появился Ткачёв. Он увидел лежащего на полу Грача и немедленно понял, что произошло. — Он что, мёртв? — испуганно спросил Паша. — Да нет, Ткачёв. Решил передохнуть после тяжёлого дня, — ответил Карпов. Паша хотел снова начать ныть, но Карпов резко рявнул: — Не смей ныть как баба! Зароете его сейчас тут недалеко! Паша хотел возразить Карпову, мол, с какого перепугу они должны этим заниматься, и Стас ему указывает, но, увидев строгий взгляд Зиминой, передумал. В проёме появился Савицкий. У него в руках была лопата, которую он, видимо, предусмотрительно достал из багажника. Рома тяжело вздохнул, не выражая никаких эмоций. Он посмотрел на Ткачёва с выражением смирения. — Ладно, давай, Ткач, пошли, — сказал Савицкий, принимая произошедшее как неизбежную часть их работы. — Не впервой. Ткачёв обречённо кивнул и, не глядя больше на Карпова и Зимину, пошёл помогать Савицкому. Ира со Стасом прошлись к дороге. Карпов достал телефон и набрал Антошина. — Алё, ты чё там, бухаешь? — спросил Стас, его голос был сухим и уставшим. — Давно нет. С чего ты взял? — недовольно отозвался Антошин. — А, ну раз нечем заняться, подгони мою вторую машинку, которая у тебя, к складу на Водном, — скомандовал Карпов. — А твоя первая где? — Светиться нельзя было, так что подгонишь, тебе как раз полчасика тут, — мужчина не стал вдаваться в детали. — Окей, — согласился Антошин. Зимина, которая прислушивалась к короткому разговору, склонила голову набок и посмотрела на Карпова с ехидной улыбкой. — Карпов, кому звонил? — Любовнице моей, — не моргнув глазом, ответил Стас. — Представляешь, тачку забрала, мою вторую, а вернуть не хочет. Зимина издала короткий, сухой смешок, в котором не было ни грамма ревности, зато было много насмешки. — Пусть не только машину забирает и тебя вместе с ней, — сказала Ира. — Я доплачу. Ты вредный — А давай я тебя Глухарёву отдам с доплатой? Он будет рад заполучить обратно своего полковника. Зимина широко улыбнулась. Она была довольна, как хитрая лиса, которая только что поймала волка на его же слабости. — Ты так часто не шути, а то слишком заметно, что ты ревнуешь. — Не льсти себе, Ириш, — сказал он, отворачиваясь к дороге. В этот момент они увидели Ткачёва и Савицкого. Те шли к ним, оба уставшие, слегка помятые, с испачканными землей руками. Паша нёс лопату. Они подошли. — Всё, закончили, — доложил Ткачёв, тяжело дыша. — Мы пока эту тушу тащили, я чуть спину не надорвал себе. Савицкий громко поржал над своим коллегой. — Да ладно, Ткач, ты просто отвык от физического труда, — сказал он. Зимина, видя замученный вид Ткачёва, не упустила случая подколоть его. — Ну ничего, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Попросишь, чтоб тебе Русакова спинку растёрла. Ткачёв, который действительно испытывал симпатию к Русаковой, засмущался, его щёки слегка покраснели. — Ну, Ирина Сергеевна, и вы туда же? — сказал он, переводя взгляд на Савицкого с намёком, что они с ним уже обсудили эту тему. Зимина рассмеялась. — Да шучу я, шучу, Паш, — сказала она, успокаивающе похлопав его по плечу. — Идите, отдохните. Она повернулась к Карпову, слегка поеживаясь от утренней прохлады. — Где там твоя любовница с машиной? Я уже замерзла, — спросила Зимина. Ткачёв и Савицкий переглянулись, не поняв всего контекста про «любовницу» и «машину», но благоразумно промолчали. Карпов посмотрел на неё, оценив её недовольство. — Мне не холодно, — сказал он, делая шаг к ней. — Давай я тебя согрею. Зимина ухмыльнулась, отстраняясь ровно на полшага. — Не подлизывайся, — сказала она, но всё же не отошла дальше, позволяя Карпову подойти сбоку и обнять её, прижимая к себе. Он был тёплым, и она, вопреки своему сопротивлению, почувствовала, как ей становится немного уютнее. Савицкий прокашлялся. — Ну, мы, наверное, пойдем... — сказал он, чувствуя себя неловко. Карпов, не разрывая объятия, повернул голову и посмотрел на них с наигранным удивлением. — Вы всё ещё здесь? — спросил он. Зимина, прислонившись к его плечу, окончательно перевела их в рабочее русло. — Паш, в отдел езжайте, — скомандовала она, а затем, чуть понизив голос для уточнения, добавила: — И в наше проверенное место подельников. Она кинула ключи Ткачёву. Намекая задержанных отправить в тот самый проверенный подвал для допросов, который она давно использовала для "неофициальных" нужд. Ткачёв поймал ключи. — Поняли, Ирина Сергеевна. Сделаем, — отозвался он. Савицкий кивнул. Они быстро удалились. Карпов, всё ещё обнимая Зимину, усмехнулся. — Зимина, проверенное место? — пошутил он, легко рассмеявшись. — Это если я себя плохо вести буду, ты меня там пытать будешь? — Да, Карпов, ты следующий, — ответила она с улыбкой, отстраняясь от него. В этот момент из-за поворота показались фары. Через минуту рядом с ними резко затормозил чёрный «Мерседес». Та самая вторая машина Карпова. За рулём сидел Антошин. Он опустил стекло, оглядел их, стоящих вдвоём в утренней прохладе. — Я не вовремя? — спросил он, криво усмехнувшись. Ира резко отстранилась от Карпова. Она смерила взглядом сначала Стаса, затем Дениса и машину, и на лице её появилось наигранное недоумение. — Антошин... твоя любовница? — спросила она, кивнув на машину. — Что? — переспросил озадаченный Антошин, моргая от удивления. Зимина громко и резко рассмеялась, от души веселясь их замешательству. — А как вы это спелись с ним? — спросила она, переводя взгляд на Карпова, который стоял с непроницаемым лицом. — Антошин, ты же друг Глухарёва, разве нет? Денис напрягся. Улыбка слетела с его лица, когда он услышал эту фамилию. Антошин посмотрел на Зимину с нескрываемой настороженностью. — Ирин, мы с Серёгой за его годы в Питере сильно отдалились, — ответил он сухо. — Я поняла, — Зимина кивнула, давая понять, что этот вопрос для неё закрыт. Они сели в машину. Антошин вышел из «Мерседеса». Карпов сел за руль, занимая водительское место. Зимина тут же заняла место рядом с ним. Денис сел на заднее сиденье. — Вы меня недалеко тут высадите, — сказал Дэн. — У первого круглосуточного ларька на углу. Там автобусная остановка рядом. — Окей, — ответил Карпов, запуская двигатель. Они проехали всего пару кварталов. Карпов остановился у требуемого ларька. — Спасибо, что подвёз, — сказал Антошин, выходя из машины. Он кивнул Зиминой. — Ирин. — Удачи, Денис, — ответила Ира. Стас нажал на газ, теперь они остались вдвоем. Когда они тронулись, Ира достала телефон. — Сережа? — сказала она в трубку, её голос звучал официально. — Доброе утро. Меня в отделе до обеда не будет, если что по всем вопросам пусть к тебе идут. Да, всё в порядке. Потом объясню. В тот же миг, как Зимина произнесла имя Глухарёва, у Карпова тут же появилось внутреннее недовольство. Он крепче сжал руль, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Стас сосредоточенно смотрел на дорогу. Зимина положила телефон. — Ну что, к Болту едем? — спросила она, не обращая внимания на его напряжение. — Ну ты, Зимина, и упёртая, — проворчал Стас, не отрывая взгляда от дороги. — Карпов, ты, по-моему, охренел сегодня, — гневно сказала она, и в её глазах вспыхнул огонь. Мужчина ухмыльнулся, ему явно нравилось выводить её из себя. — По-моему, или охренел? — уточнил Карпов с иронией. — Охренел, — отрезала Зимина. Карпов посмеялся. Но больше не стал спорить. Оставшуюся дорогу они ехали молча. За окном царил серый, снежный день. Но внутри машины, несмотря на насыщенное утро и холод снаружи, было неожиданно тепло и уютно. Печка работала исправно, создавая контраст с пронизывающим уличным морозом. Зимина наблюдала за снегом, её веки отяжелели. После такого утра, нервного напряжения и физического холода, эта внезапная теплота и мерное покачивание автомобиля оказались коварными. Её тело сдалось этой теплоте. Голова медленно склонилась к стеклу, и она заснула. Карпов, бросив короткий взгляд в её сторону, увидел, что Зимина спит. Он чуть сбросил скорость и продолжил вести машину, сосредоточившись на адресе Болта. Они ехали ещё минут сорок. Машина Карпова наконец остановилась в одном из дворов, прямо напротив неприметного панельного дома, адрес которого назвал Грач. Стас заглушил мотор. Он внимательно посмотрел на Иру, которая всё ещё спала, склонив голову к стеклу. Мужчина наклонился к ней и, почти касаясь её уха, начал тихо шептать: — Зимина... почему показатели в вашем районе сильно упали? — Валерий Андреевич... делаем всё возможное... — пробормотала Зимина спросонья, отвечая на знакомый позывной и инстинктивно впадая в рабочий режим. Карпов резко, громко заржал ей прямо на ухо, отчего женщина резко вскочила и испуганно огляделась. — Карпов, ну ты и идиот! — гневно выдохнула она, приводя дыхание в норму. Стас вытер скупую слезу, которая выступила от смеха. — Теряешь хватку, Ира, — сказал он, всё ещё улыбаясь. — А то мало ли, реально Захаров бы был. Приехали. Зимина быстро оправилась от испуга, но раздражение осталось. — Надо побыстрее с этим уродом закончить, — пробормотала она, поправляя форму. — Не хочу отдел на Глухарёва оставлять, а то натворит ещё делов. Карпов с довольной ухмылкой расстегнул ремень безопасности. — Да ладно тебе, — произнёс он в своём стиле, — отличный зам. Он сейчас там, наверное, всё по полочкам раскладывает, цветочки поливает. Порядок! — Карпов, а ты сегодня, я вижу, всё никак не угомонишься, — сухо заметила Зимина. Он распахнул дверь и вышел из машины. — Ну а кто виноват, что твой Глухарёв не справляется? — Карпов захлопнул дверь и обошёл машину. Зимина тоже вышла. Она хлопнула своей дверью чуть громче. — Он такой же мой, как и твой, не ревнуй, Карпов, — с ухмылкой заявила Зимина, кидая ему взгляд через плечо. — Ты у меня в любимчиках. Карпов последовал за ней, его тон был едким: — Меня тешит твое рвение, Ирина Сергеевна, но я, пожалуй, пойду первым. Зимина остановилась на лестничной площадке, резко обернувшись. Она выгнула бровь в своей фирменной манере. — Заботишься, Карпов? — спросила женщина, в её голосе звучало и удивление, и вызов. Он прошёл мимо неё, поднимаясь на следующий пролёт. — Расценивай как хочешь, — бросил он через плечо и одарил её двусмысленной ухмылкой. Карпов, недолго думая, постучался в дверь. Они зарядили пистолеты и приготовились ждать. Как и ожидалось, никто не ответил. — Поехали, — сказал Карпов. Он ловко вскрыл дверь и они шагнули внутрь. Но квартира была пуста. В этот момент, когда Карпов сделал шаг в коридор, из-за угла, ведущего на кухню, неожиданно вынырнул Болт. Он был готов. В его руке был пистолет, и он не колеблясь приставил ствол прямо к голове Карпова. — Не дергайся! — прошипел Болт. Зимина, действовавшая инстинктивно, немедленно направила свой пистолет на Болта. — Давай без глупостей, — холодно, без единой эмоции в голосе, произнесла женщина. — Двое на одного? — Болт не сводил глаз с Иры. —. Отпусти пистолет, Зимина. Или я сейчас мозги твоему дружку вышибу. Карпов стоял абсолютно неподвижно, его взгляд был ледяным. Внутри Зиминой, при всей её внешней невозмутимости, царил хаос. Если бы на месте Стаса стоял кто-то другой, то она бы уже давно среагировала, дала чёткую команду или выстрелила, просчитав все углы. Но сейчас, когда дуло было приставлено к голове Карпова, её мыслительный процесс словно замёрз. Чувство острой, внезапной паники, вызванной страхом за него, парализовало часть её обычной расчётливости. Она переживала, и это заставляло её туго соображать. Ира не опустила пистолет. — Барон уже слил тебя, Болт! — резко и чётко сказала Зимина. Она говорила так, словно эта информация была неоспоримой истиной. — Он знает, что ты провалился, и знает, где ты. Эти слова сработали. Болт сразу испугался. В его глазах мелькнула паника. Карпов, уловив эту секунду замешательства, внезапно пришёл в движение. С невероятной скоростью он вывернулся из-под пистолета Болта, нанося ему резкий удар локтем в челюсть. Пистолет Болта отлетел в сторону и ударился о стену. Болт зашатался, его голова была запрокинута. Зимина среагировала мгновенно: пока Болт приходил в себя, она сделала два шага и ударила его прикладом своего пистолета в висок. Болт обмяк и рухнул на пол без сознания. Стас тут же отбросил пистолет в сторону и нагнулся, чтобы проверить Болта, затем он резко выпрямился, поворачиваясь к Зиминой, его глаза были полны ледяной ярости. — Чего тормозишь, Зимина?! — грубо, сквозь зубы процедил Карпов. — Ждала, пока он мне мозги вышибет?! Ира вздрогнула от его тона. Её внутренняя паника мгновенно сменилась яростью на него самого. На его наглость. На то, что он не понимает, как сильно она переживала. — Пошёл ты к черту! — резко ответила Зимина, её голос дрожал от сдерживаемого крика. — Хотел бы, уже вышиб! Ты, как всегда, лезешь вперёд, а потом удивляешься! Карпов сделал шаг к ней, его лицо стало непроницаемым, а тон смертельно спокойным, что было хуже всякого крика. — Я тебе говорил: если тебе не нравятся мои методы, то вообще в мои дела не лезь! — прошипел он. — Я сам прекрасно справлялся. Я сам всё контролировал, сам решал. Нет же, тут же вечно ноющая баба Ткачёв, Савицкий, который долго раздупляется, и ты ещё тормозишь! Зимина выдержала его взгляд, её собственная злость была не меньше. — Какие такие твои дела?! — почти крикнула она. — Чистильщик и Барон на меня на данный момент охотятся! Это мои дела! Я у тебя помощи не просила! Но раз уж ты влез, то будь добр, не путай мне карты и не требуй, чтобы я действовала, как твоя послушная шавка! — Ты у меня помощи не просила? И слава богу! — рявкнул он. — Зимина, не требуй от меня, чтобы я танцевал под твою дудку! — Ой, пошёл ты к черту! Разбирайся сам! — Ира была в ярости. Она сделала несколько шагов к выходу, быстро миновала прихожую, бросив Карпову на ходу презрительный взгляд, и вышла из квартиры. Ира спустилась по лестнице и вышла на улицу. Шёл снег крупные, мокрые хлопья медленно падали, покрывая тротуар и припаркованную машину Карпова. Зимина отошла от подъезда, прислонилась затылком к холодной стене дома и тяжело вздохнула Злость не давала ей покоя. Ей нужно было действовать. Она быстро набрала номер Ткачёва. — Ало! Вы где?! — голос Зиминой был резким и пропитанным неприкрытым раздражением. Ткачёв, который сидел в неприметном кафе, пытаясь быстро выпить кофе, услышав этот тон, моментально напрягся. — Да уже закончили, Ирина Сергеевна! — нервно ответил Ткачёв, быстро отставляя чашку кофе и хватаясь за куртку, ибо понял, что начальница не просто «не в духе». — Я слышу! Давайте быстренько по адресу улица Лесная, дом 17. — приказала Зимина, не допуская возражений. — А Карпов где? — осторожно поинтересовался Паша. — Пошёл к чёрту этот Карпов! — рявкнула Зимина, и её голос дрогнул от смеси обиды и ярости. — Давай шустрее, Ткачёв! И резко сбросила трубку. Савицкий, сидевший напротив и наблюдавший за этой сценой, приподнял бровь. — Зяма до сих пор без настроения? — тихо спросил он Ткачёва, кивая на телефон. Паша схватил ключи, его лицо было обеспокоенным. — Да типа того! — проворчал он, натягивая куртку. — Лучше бы этот Карпов вообще не появлялся! Когда они ссорятся, она злющая такая... Ещё хуже, чем раньше! Она ждала, как вдруг дверь подъезда снова распахнулась. Оттуда, довольный как ни в чём не бывало, вышел Карпов. На его лице играла самодовольная, слегка наглая ухмылка. — Я уже допросил, — заявил он, даже не здороваясь, словно продолжая их прерванный спор. В его голосе не было и тени недавней агрессии, только профессиональная удовлетворённость. Зимина вскинула брови, не желая показывать, как она на самом деле рада, что он жив и цел. Её ответ был пропитан чистейшим сарказмом. — Молодец. Возьми с полки пирожок, — едко сказала она, смерив его ледяным взглядом. Карпов подошёл ближе, сокращая расстояние, и его улыбка стала мягче, хотя и не потеряла хищности. Он проигнорировал её колкость, наклонился к ней и стремительно, крепко поцеловал её, заставив Зимину ответить, и тут же отстранился. Она пришла в себя и продолжила с прежним сарказмом: — Карпов, не подлизывайся. Не думай, что это засчитывается как извинение. Стас пожал плечами с тем же равнодушным видом, который всегда её бесил. — Так я и не думал, — ответил он, делая шаг назад и показывая, что их короткий момент близости закончен. — Ты неисправим, — устало констатировала Зимина, качая головой. Карпов усмехнулся, его взгляд скользнул по ней с явным самодовольством. — Просто женщины не могут передо мной устоять, Ириш, — заявил он, чуть небрежно поправляя пистолет за поясом. — Привыкай. — Ты себя переоцениваешь, — отрезала Зимина. В этот момент к бордюру резко подъехала машина. За рулём сидел Ткачёв. Он увидел стоящих у стены Карпова и Зимину. — О-о-о! Уже флиртуют, голубки! — пихнул он локтем в бок Савицкого, который накрывшись газетой спал рядом на пассажирском сиденье. Ткачёв перевёл дух и пробормотал себе под нос: — Ладно, хоть по шапке сегодня не получу, и за это спасибо. Савицкий, резко проснувшись от толчка, недовольно сбросил газету с лица. — Ткачёв, чё ты там бурчишь? — сонным голосом спросил он, протирая глаза. Стас, увидев их машину, заскочил в подъезд. — Харе спать, Ром! — рявкнул Ткачёв, вытаскивая ключ из замка зажигания. — Подъехали уже! — Да с вами тут выспишься, — проворчал Савицкий, выбираясь из машины. Они вдвоём подошли к Зиминой, вытянувшись по струнке, как два прилежных, но опоздавших курсанта. — Здравствуйте, Ирина Сергеевна! — практически хором произнесли они. Зимина даже не взглянула на них, её взгляд был прикован к двери подъезда. — Ткачёв, сколько можно кофе пить? — холодно спросила она. Как раз в этот момент Стас вышел из подъезда. Он нёс большой, объёмный и очень тяжёлый мешок. Он остановился на минуту, смерил Ткачёва оценивающим взглядом. — А ну секундочку, — сказал Карпов, и с неожиданной силой швырнул мешок прямо в руки Ткачёву. — Раз вы здесь, то вот, мусор! Паша, еле успев поймать тяжёлую ношу, чуть не упал под её весом. Он с трудом удержал мешок, чувствуя его зловещую плотность. — А чё такой тяжёлый? — Ткачёв с трудом выпрямился, переводя дыхание. Карпов, глядя на его напряжённое лицо, начал ухмыляться, не произнося ни слова. Ткачёв, почуяв неладное, осторожно потрогал мешок. — Там что... — с ужасом выдохнул он, его глаза округлились. — Шшшшш, — приложил палец к губам Карпов. — Ткачёв, чё ты ссышь каждый раз? Паша посмотрел на Зимину с мольбой. — Ну скажите ему, Ирина Сергеевна! — заныл он. — Ну это же... ну вот это второй за день! Ну это же уже слишком, реально! Зимина, видя, как Карпов давит на Павла, быстро поставила точку в споре. — Или они нас, или мы их, Паш, — строго сказала она, не повышая голоса. — Пожалуйста, давай без лишних разговоров. Савицкий, тяжело вздохнув, словно осознавая всю глубину криминального дна, на котором они оказались, подошёл к машине и с громким стуком открыл багажник. Он тут же подхватил второй край мешка, чтобы помочь Ткачёву загрузить "мусор". — А вы, Ирина Сергеевна, со мной поедете. На моей машине. Он повернулся к Зиминой, его тон не допускал возражений. Зимина нахмурилась, глядя на его самодовольное лицо. — А если я с тобой ехать не хочу? — с вызовом спросила она, сложив руки на груди. — У тебя без вариантов, — отрезал Стас. Затем, обойдя свой автомобиль, открыл перед ней дверь. — Садись. Зимина секунду смотрела на него, потом, поняв, что Карпов всё равно своего добьётся, сдалась. — Ладно, Карпов. Так уж и быть, — сказала она с наигранной неохотой и села в машину. Карпов быстро обошёл капот и сел за руль, мгновенно заводя двигатель. Их машина резко тронулась с места, оставляя Ткачёва и Савицкого разбираться с багажником. — Ну, счастливые, — тяжело вздохнул Ткачёв. — Поругались, помирились, труп мне в багажник кинули и уехали. Савицкий захлопнул багажник. Его лицо было мрачнее тучи. — Я Зяму не узнаю, — сказал он, качая головой. — Как только Карпов вернулся, так мне кажется, я чем-то криминальным занимаюсь двадцать четыре на семь. Да ещё и из наших, кроме нас с тобой, никого не посвящает. — Он вздохнул ещё тяжелее. — Я Ленке вру... Она ходит дуется и на меня, и на Зимину. Говорит, что мы снова в какую-то мутную историю влезли. — Ладно. Поехали. А то этот мешок скоро пахнуть начнёт. Некоторое время они ехали в полном молчании. Зимина сосредоточенно смотрела вперёд, а Карпов крепко сжимал руль, его лицо было напряжено. Внезапно, на относительно пустой дороге, Стас резко затормозил. Машину ощутимо качнуло вперёд. Он закрыл глаза на секунду, а затем приоткрыл их, пытаясь сфокусироваться. Зимина удивлённо посмотрела на него, потом на дорогу. — Стас, всё в порядке? — сдержанным беспокойством спросила она, заметив, как он сжал переносицу. — Да... голова трещит целый день, — выдавил Карпов, его голос был глухим. Он не хотел признавать слабость, но его самообладание давало трещину. Зимина, видя его состояние, тут же приняла решение. — Давай я лучше за руль сяду, — предложила она, отстёгивая ремень. — Да нормально всё, — Карпов попытался отмахнуться от неё. — Да разобьёмся с тобой и умрём в один день. Очень романтично, Карпов, — в её голосе звучал сарказм. — Давай не выделывайся. Мужчина тяжело вздохнул, понимая, что спорить бесполезно, и что его состояние действительно не позволяет вести машину. — Ладно, — буркнул он. Они быстро поменялись местами. Зимина села за руль, а Карпов тяжело откинулся на пассажирском сиденье. Они поменялись местами. Зимина уверенно нажала на газ, и машина поехала дальше по заснеженным улицам. Карпов тяжело откинулся на сиденье, прикрыв глаза. Прошло не больше десяти минут, прежде чем его дыхание выровнялось, и он крепко заснул. Зимина на мгновение перевела взгляд на спящего Карпова. На её губах появилась едва заметная, полуулыбка. Он был таким уязвимым, когда спал, и таким тихим. Она проехала ещё около двадцати минут, пока не подъехала к знакомому дому и аккуратно припарковалась возле своего подъезда. Выключив двигатель, Ира повернулась к спящему пассажиру и решила отплатить ему той же монетой за все уколы и насмешки за сегодняшний день. Зимина наклонилась к нему, и прошептала: — Станислав Михайлович, поздравляю вас с назначением начальника ОВД «Пятницкий», — растягивала Ира каждое слово с деланым почтением. Она не выдержала и, резко откинувшись на спинку сиденья, заржала, прикрывая рот ладонью. Карпов мгновенно открыл глаза. Он не вскочил, но его взгляд сразу стал резким и цепким, словно его выдернули из воды. Стас уставился на Зимину, которая всё ещё давилась смехом. — Зимина... — его голос был хриплым и сонным. — То, что дремаю, не значит, что я сплю. Вот займу твоё место, как вернусь, будешь знать, как мне тут колыбельные шептать... — Карпов, в твоих мечтах только! — Она тут же сменила тон на более осторожный, заметив, как он тяжело дышит и пытается сфокусировать взгляд. — Ты ко мне? Мужчина медленно повернул голову. Движение далось ему с трудом, и в глазах на секунду поплыло. Он прищурился, чтобы лучше видеть её лицо. — А что, меня уже выгоняешь? — произнёс он с натужной ухмылкой, хотя его бледное лицо не соответствовало весёлому тону. — Ну мало ли, — сказала Зимина с сомнением, вспоминая их утреннюю неловкость. — Ладно, давай подниматься. Мне после обеда в отдел надо. Карпов открыл дверцу, делая это немного медленнее, чем обычно, и осторожно вышел из машины, стараясь не делать резких движений. Он ощутил, как усиливается острая боль в висках, но сумел это скрыть, опёршись на дверь. — Хорошо, — сказал Стас, выпрямляясь. — Пошли. Они направилась к подъезду. Карпов шёл рядом, стараясь держаться прямо и не выдавать своего состояния, но каждый шаг отдавался глухим ударом в голове. Они поднялись по лестнице. Зимина открыла дверь своей квартиры и вошла внутрь. Едва они переступили порог, Карпов, не дойдя до комнаты, резко присел в коридоре, опершись рукой о стену. Он закрыл глаза, пытаясь переждать сильный приступ головокружения. Зимина, заподозрив что-то неладное, сразу остановилась и обернулась. Она подошла к нему, её лицо выражало мгновенную тревогу, сменившуюся на решительность. — Стас? Ты чего? Мужчина поднял голову и с недоумением посмотрел на неё, словно не понимая, почему она так близко. В следующую секунду Ира наклонилась и приложила губы к его лбу, проверяя температуру. Зимина тут же отпрянула, её глаза расширились. — Ого, Карпов, ты горячий, — в её голосе смешались удивление и настоящее беспокойство. — Я знаю, — с ухмылкой ответил он. Зимина закатила глаза, не оценив шутку. — Давай, Карпов, постельный режим, — скомандовала она, уже направляясь к шкафу за градусником и таблетками. Карпов нахмурился, его тело начало знобить. Он прислонился к косяку. — Ой, Ириш, мне тут постельный режим для полного счастья, — проворчал Стас, пытаясь сохранить привычную ехидную интонацию, хотя его голос дрожал. — Ты таблетку мне дай, и всё пройдёт. — Ага, Карпов, таблетку давай, — передразнила Зимина, уже вернувшись. — Дам я тебе таблетку. Но сначала ты разденешься и ляжешь. Давай, не выделывайся. Карпов, поняв, что настойчивость Зиминой сильнее его головной боли, решил не спорить. Он поёжился от холода, который пронзал его тело, и пошатываясь, направился в спальню. Через минуту Ира зашла в спальню. Стас стоял посреди комнаты, неловко пытаясь расстегнуть пуговицы на рубашке, но его пальцы плохо слушались от нарастающего озноба. Она подошла к нему, не говоря ни слова. Осторожно, но уверенно, Ира принялась расстёгивать его рубашку одну пуговицу за другой. Её прикосновения были быстрыми. Когда рубашка была распахнута, она аккуратно сняла её с его плеч. — Ложись, — скомандовала Ира, указывая на кровать. — Ир, ну я, конечно, не против, но не прямо сейчас, — прохрипел Карпов, пытаясь изобразить свою фирменную ухмылку, хотя его зубы слегка стучали от озноба. Зимина закатила глаза и ехидно ухмыльнулась. — Шутишь, значит, всё в порядке, — сказала она. Ира заботливо накрыла его одеялом до самого подбородка, несмотря на его протесты. — Сейчас принесу тебе чай с лимоном и жаропонижающее. Зимина вышла из спальни и направилась на кухню. Не успела она дойти до кухни, как из комнаты донёсся громкий, хотя и слегка надтреснутый от болезни, голос Карпова: — Ириш, поболею я подольше, пожалуй! — закричал он. — А то ты мне добрая больно нравишься! Зимина улыбнулась, не поворачиваясь. — Не переживай, Карпов, это ненадолго. Я тебя быстро на ноги поставлю, — ответила она с весёлой угрозой в голосе. Ира быстро вернулась из кухни. В руках у неё был поднос: дымящаяся кружка с чаем с лимоном и пластинка с таблетками. Она поставила поднос на прикроватную тумбочку и присела на краешек кровати рядом с мужчиной. — Ой, Карпов, горе ты моё луковое, — проворчала она с наигранной жалостью, но Ира правда переживала. — Сейчас градусник принесу, температуру померяем. Она уже собиралась встать, как вдруг хлопнула себя по лбу. — А, и воду! — воскликнула Зимина. — Таблетку запьёшь. Карпов лежал, укрытый одеялом, его голова слегка кружилась, но он с улыбкой наблюдал за этой картиной. Он никогда не мог подумать, что Зиминуха будет так о нём заботится. — Ты чего лыбишься? — спросила она. — Да ничего, температура же, — прохрипел Карпов, не прекращая улыбаться, хотя его глаза были мутными от жара. — Понятно, — Зимина покачала головой, вставая. Она быстро вышла, принесла стакан воды и цифровой градусник. — Держи. Под мышку. И воду, чтобы таблетку запить. Карпов кивнул, осторожно взял градусник и положил его под мышку. Взять стакан с водой ему уже было сложнее. Зимина тут же подвинула его ближе к краю тумбочки. Карпов быстро проглотил жаропонижающую таблетку, запив её большим глотком воды. Он чувствовал себя настолько плохо, что даже его гордость не мешала подчиниться. Через несколько секунд раздался короткий оповещающий писк. Зимина тут же взяла градусник, поднося его к глазам. — Тридцать восемь и шесть — Ира нахмурилась. Она медленно провела ладонью по его щеке. Карпов быстро перехватил её руку. Он приподнял её руку к губам и коротко, но нежно поцеловал тыльную сторону ладони. — Ириш, всё в порядке, — прохрипел Карпов, его голос был тихим, а взгляд тёплым. — Поезжай в отдел. — Нет, — Зимина тут же вырвала руку и вскочила к шкафу доставать ещё одно одеяло. — Никто никуда не едет. Карпов продолжал лежать, укрытый одеялом, его глаза, несмотря на плохое самочувствие, светились, когда он с улыбкой наблюдал за Зиминой. Он чувствовал, как знобит тело, но внутренне ему было невероятно тепло. Стас размышлял. Да, о нём заботилась Света, пыталась заботиться Таня, но ни от чьей заботы ему не было так тепло, как от заботы Зиминухи. Столько у них было полунамёков на протяжении всего их взаимодействия, особенно перед его поддельной смертью, и он нисколько не жалеет, что сейчас находится рядом с Зиминой. Они хоть официально и не обговаривали их отношения, но Стас думал, что это выглядело бы тупо и неловко. Зимина была туга на прямое выражение чувств, да и он не был особым любителем говорить о личном. Такие разговоры, как правило, всё только портили. Так что, пока не время. Ира вернулась с ещё одним одеялом. Как только она наклонилась, прижимая одеяло, Карпов резко вынул руки из-под одеяла. Он быстро и неожиданно обхватил её за талию и, приложив неожиданное для больного человека усилие, повалил рядом с собой на кровать. Зимина ахнула от неожиданности, но тут же заржала, оказавшись под его одеялами. — Ну ты и жук, Карпов! — сказала она, прижимаясь к нему. Его жар чувствовался даже через ткань. Они лежали рядом, укрытые двумя одеялами. Зимина, не колеблясь, крепко обняла его в ответ, прижимаясь к его груди, а он обнял её, уткнувшись лицом в её волосы. —Стас, мне жарко, — через несколько секунд начала ныть Ира, но Стас не выпускал её из своих объятий. — Ириш, привыкай, я же горяч, — она закатила глаза и он поцеловал её в лоб. — Карпов, чувствую, я теперь тоже заболею, и мы оба сляжем, — вздохнула Ира, при этом крепче прижимаясь к нему. Карпов начал гладить её по волосам, его рука двигалась медленно и тяжело. — Не заболеешь, — прохрипел он. — А если заболеешь, я тебе чай с лимоном сделаю. Зимина хмыкнула и посмеялась. — Вот спасибо, — сказала она. Затем, чувствуя его тяжёлую ладонь на своей голове, она добавила: — Карпов, не подлизывайся. Спи давай. Зимина, тяжело вздохнув, начала выбираться из-под одеяла, осторожно стараясь не потревожить Карпова. Но Стас её не отпускал. Его рука, хотя и ослабленная болезнью, лежала на её талии мёртвой хваткой. — Стас, что за мёртвая хватка? — Зимина попыталась высвободиться, но он лишь крепче прижал её к себе. — Я телефон встаю взять, чтобы в отдел позвонить. Дать им указания. Карпов на мгновение прищурился, обдумывая её слова, и на его лице появилась довольство. Он медленно отпустил её. — Тогда ладно, — прохрипел Стас. Зимина быстро поднялась, взяла телефон и, отойдя в сторону, набрала номер. — Алло, Глухарёв? Ты на месте? — Ира говорила тихо, чтобы не мешать Карпову, если он засыпает. — Слушай, меня сегодня не будет. Значит так, тебе нужно съездить вместо меня в Главк. Все документы там... На том конце послышался обеспокоенный голос Глухарёва. — Что-то случилось? Что тебя сегодня не будет? Зимина посмотрела на Карпова, который лежал, укрытый двумя одеялами, и с ухмылкой ответила: — Да нет. Ира, закончив разговор, положила телефон на тумбочку. Она быстро вышла из спальни, чтобы переодеться в домашнюю одежду. Через несколько минут она вернулась, одетая в свободные штаны и футболку. Она снова села на край кровати рядом с Карповым, который лежал, лицо его было покрыто испариной от жара и одеял. — Ну что? — спросила Зимина, прикладывая ладонь ко лбу, чтобы проверить, действует ли таблетка. Карпов слабо улыбнулся. Она взяла кружку с чаем. — Ты чай пьёшь? — спросила Зимина, поднося её к нему. Карпов слабо отвернулся. Его голова раскалывалась так, что любой запах казался слишком резким. — Зимина, я лежу с надеждой, что у меня пройдёт голова, — прохрипел он, морщась от боли. Зимина нахмурилась, но настояла. — Давай, чай пей, — сказала она, поднося кружку ближе. — С лимоном. Карпов нахмурился, но спорить не стал. Он осторожно, с её помощью, приподнялся на локте и выпил немного тёплого чая прямо из её рук, которые держали кружку. Ему почему-то было очень непривычно и неловко. Да, было такое, что о нём заботились, когда он плохо себя чувствовал, но чтобы Карпов вот так смирно лежал и выполнял указания... Такого, наверное, вообще никогда не было. Он привык быть тем, кто контролирует ситуацию, а тут он был совершенно беспомощен. Зимина, видя, как Стас мучается с горячим напитком, аккуратно опустила кружку на тумбочку. — Ну, вот. Хоть немного выпил, — сказала она. — Ложись. Карпов послушно откинулся на подушку, его голова всё ещё тяжело пульсировала. Зимина, видя его беспомощность, решила не уходить. Она села рядом с ним, на край кровати, и осторожно провела ладонью по его лбу, затем начав гладить его по голове. Её прикосновения были мягкими и успокаивающими. Карпов закрыл глаза. Головная боль не отступала, но ощущение её руки на своих волосах дарило неожиданное облегчение. Он почувствовал, как мышцы его лица, напряжённые от боли, немного расслабились. — Постарайся поспать, — тихо сказала Зимина. — Лекарство должно начать действовать. Карпов, чувствуя её руку и невероятную усталость, позволил себе расслабиться. Его дыхание стало ровным, а горячее, напряжённое тело, наконец, провалилось в глубокий сон. Через несколько минут она осторожно перестала его гладить, но с места не сдвинулась. Она была готова сидеть здесь, пока его температура не спадёт. Её голова тяжело склонилась, а веки стали неподъёмными. Ира не заметила, как невероятная усталость взяла своё. Зимина легла рядом, поверх одеял, чтобы не потревожить его сон и не согревать его лишний раз своим теплом. Она устроилась неудобно, но мгновенно провалилась в глубокий сон, измученная переживаниями.