Часть 11 "Зеркало изломанных душ"

В темноте его сна возник кошмар. Карпов шёл в квартиру к Зиминой. Дверь была приоткрыта, и он вошёл, не ожидая увидеть ничего плохого. Внутри стояла зловещая, полная тишина. — Ир... Ира... Ир... — звал он, его голос звучал глухо. Никто не отвечал. Сердце Карпова начало стучать в груди, как набат. Он прошёл в спальню. Зимина лежала в кровати, не двигаясь. Вокруг неё была неестественная темнота. Карпов подошел ближе, его ноги подкашивались. Он увидел её лицо. Оно было бледным, глаза закрыты. А потом он заметил на подушке... пятно. Алое. Алое пятно, которое становилось всё больше. Ужас пронзил его. Он наклонился, и в этот момент во сне Стас ясно увидел, что её голова прострелена. Карпов испугался так, как не боялся уже много лет. — Ира! Ира! — закричал он, но голос был сорванным и беспомощным. Он протянул руку, чтобы коснуться её, но в этот момент картинка расплылась. Карпов резко проснулся. Он весь был в поту, рубашка прилипла к телу. Стас тяжело дышал, судорожно хватая ртом воздух, и первые секунды не мог понять, где находится. Его сердце бешено колотилось, а боль в голове вернулась с удвоенной силой. Он сфокусировал взгляд и обнаружил, что Зимины рядом нет. На кровати, где она лежала, осталась лишь смятая складка одеяла. Волна паники, вызванная кошмаром, не отступила. Карпов, игнорируя пульсирующую боль, соскочил с кровати и, шатаясь, быстро побежал по квартире. Он обшарил гостиную, прихожую и остановился только тогда, когда запах горячего масла и чего-то пряного достиг его носа. Стас затормозил у входа в кухню. Зимина стояла у плиты. На плите в сковороде томилось тушеное мясо в сметанном соусе с грибами. Рядом на столе стояла тарелка со свежей зеленью и нарезанным чёрным хлебом. Она повернулась на его шум. — Ты чего подскочил? — спросила Ира, тут же заметив его мокрый, бледный вид. — Что с тобой? Карпов, увидев её живую и невредимую, почувствовал такое невероятное облегчение, что ему пришлось опереться о дверной косяк. Он стоял, тяжело дыша, и просто смотрел на неё. — Кошмар... — только и смог выдохнуть он. — Что за кошмар? — потребовала она, делая шаг к нему. — Да неважно, — махнул Карпов рукой, пытаясь сбросить остатки липкого ужаса. Он подошел к ней и крепко обнял её, прижимаясь лицом к её волосам. Его объятие было сильным, почти отчаянным. Зимина напряглась от неожиданного напора, но тут же обняла в ответ — Карпов, что случилось? — В её голосе звучало недоумение от крепкого объятия. — Ничего, Зимина, — ответил Стас, делая глубокий вдох, чтобы успокоить сердце. — Нормально всё. Ира на мгновение отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. Она не поверила ему, но решила не давить. — Тебе уже лучше? — спросила Ира, смягчив тон и прикоснувшись к его лбу губами — Да, — кивнул Стас, и в его голосе, наконец, появилась прежняя уверенность. В этот момент раздался резкий, настойчивый звонок в дверь. Зимина тут же напряглась. В одно быстрое движение она отошла от Карпова, подошла к ящику стола, вытащила пистолет и сняла с предохранителя. — Я открою, — тихо сказала Ира, направляясь к двери. Карпов, обеспокоенный её поспешностью, не успел её остановить. Зимина осторожно посмотрела в глазок, а затем, резко распахнув дверь, направила пистолет на Зотова, который стоял на пороге. Михаил, не ожидавший такого приема, вскинул руки, но тут же расплылся в шутливой ухмылке. — Вы ж не собираетесь меня пристрелить на пороге своей квартиры, Ирина Сергеевна? — спросил он, приподняв брови. — Чё надо, Зотов? — Зимина опустила ствол и демонстративно закатила глаза, мысленно облегченно выдыхая. — Да просто вы чё-то часто пропадаете, — ответил Миша, не убирая ухмылки. — Вот ваши подчиненные распереживались. Особенно я. — Да, особенно ты, Зотов, — отрезала Ира. — Давай говори, чё хотел, а то меня от твоей кривой ухмылки как-то подташнивает. — Можно не на пороге? — спросил Зотов, намекая на пистолет. Зимина с шутливым недоумением посмотрела на него, вздохнула, но всё-таки решила: — Ну ладно, проходи. Зотов разулся, повесил пальто и, проходя на кухню, увидел Карпова, сидящего за столом. Он аж облокотился на косяк от неожиданности и ужаса, увидев мертвеца, пьющего чай. Ира поржала, наблюдая за реакцией. Михаил проморгался и в полном шоке продолжал стоять. — Чё вылупился? — спросил Карпов, поднося чашку ко рту. — Ты чё, дурак, Карпов?! — вырвалось у Зотова. — Чё это за фигня? — По твою душу с того света пришел, — хмыкнул Карпов. Михаил медленно сел на стул за столом, пытаясь перевести дыхание. Затем он с недоумением смотрел то на Зимину, то на Карпова, не понимая, почему из всех людей именно он у неё. Потом на его лице снова расплылась ухмылка. — Зотов, чё-то смешное видишь? — спросил Стас. — Да нет, Карпов, — ответил Миша, качая головой. — От вас обоих не ожидал, конечно. Стас нахмурился, чувствуя, как незваная волна смущения накатывает на него, смешиваясь с раздражением. Он не привык, чтобы его личную жизнь обсуждали, тем более в таком ключе. — Зотов, харе додумывать сидеть. Пришёл по делу - говори по делу. Нет - иди работай, — отрезал Карпов. Зимина злобно смотрела на Зотова, чувствуя, что её щёки снова заливает краска, что было совершенно не свойственно ей. Она злилась на Михаила, потому что он заставил её смутиться. Зотов, почувствовав, как напряжение в кухне стало невыносимым, поспешил отступить. — Да я пошутил, — сказал он, поднимая руки в примирительном жесте. — Карпов, пошли покурим? — Зотов еле сдерживался, чтобы не ляпнуть очередную шутку по поводу их отношений, поэтому решил шутить с Карповым наедине. А то он уж точно в любимчики начальства не набьётся. Стас кивнул головой. Зимина тут же прервала их. — Зотов, так чё ты хотел? — спросила она, не желая отпускать его без отчёта. Зотов хитро улыбнулся, вставая со стула. — Вы ж завтра на работе, надеюсь, будете? — сказал он, с ухмылкой глядя то на Карпова, то на неё. — Там и обсудим. Зимина закатила глаза. — Буду, Зотов, иди, — сказала она, махнув рукой. Карпов и Зотов вышли из квартиры. Стас, игнорируя озноб и слабость, прислонился к перилам лестницы, чтобы не шататься. Зотов, наконец получив возможность говорить без Зиминой, не сдерживался. — Вот это Карпов ты даешь! — сказал он, намекая вообще обо всём: от его воскрешения до его отношений с Зиминухой. Миша затянулся сигаретой и добавил, слегка щурясь: — Вот уж от вас обоих не ожидал, как вы ещё друг друга не поубивали? Зимина-то у нас такая — по ней не поездишь. Стас резко развернулся к Мише, и его взгляд стал тяжелым и ледяным. Весь сарказм тут же испарился, сменившись агрессией. — Заткнись, Зотов, — прошипел Карпов, повысив голос. — Ещё раз вякнешь про неё, и я тебе твой язык в твою же задницу засуну. Это ясно? Миша, несмотря на угрозу, не сдержал смеха. — Карпов, а чё ты нервный такой? — поржал он. — Или реально в Зимину втюхался? — Но, наткнувшись на злобный взгляд, тут же добавил, примирительно поднимая руки. — Ладно, пошутил, больше не буду. Карпов, не обращая внимания на его извинения, прищурился. — А чё ты вообще приперся? — Хочу к начальству в любимчики записаться, заместителем быть, — ответил Зотов с усмешкой. — А то чё-то у Глухарёва звание его действиям не соответствует. — Карман шире держи, Мишенька, — ответил Карпов с едкой усмешкой. — Недолго вам штаны протирать осталось. Зотов тут же сбросил шутовской тон. — Так я вообще не понял чё происходит? — спросил он, оглядываясь. — А то боюсь, что ты моя больная фантазия. — Всё может быть, — Карпов сделал паузу, выпуская клуб дыма. — Ну а вообще то, что меня видел, никому ни слова. Зотов кивнул, но не удержался от последнего, самого провокационного вопроса. — Так, а ты правда Зимину того... — начал он, с опаской глядя на Карпова, пытаясь подобрать слово. В этот момент Зимина неожиданно появилась сзади них. Её голос был ровным и холодным, как лед. — Кривда, Мишенька, кривда, — Михаил вздрогнул, резко обернулся и ему стало резко стыдно за свои сплетни и подколы. Он тут же потупил взгляд. Карпов прыснул со смеху, наслаждаясь его неловкостью. — Ну, у начальства в любимчиках тебе, похоже, не судьба быть, — сказал Стас Зотову, добивая его. Зимина сделала шаг вперед, ее взгляд был прикован к смущенному Зотову. — Так а ты, Миш, не стесняйся, договаривай фразу, — потребовала она. — Мне аж интересно стало, что же там Карпов меня "того"? Зотов уже отошел от неловкости и натянул привычную ухмылку, отбрасывая стыд. — Да ничего, Ирина Сергеевна! — ответил он, легкомысленно пожимая плечами. Зимина ухмыльнулась, переводя взгляд с него на Карпова. Зотову не удалось выкрутиться, он не смог придумать ни одной рабочей или правдоподобной версии, а просто сбежал от ответа. Зимина явно выиграла этот поединок и получила моральное удовлетворение. — Что ж, Мишенька, раз «ничего», то ступай с Богом. — Ира кивнула в сторону лестницы. Зотов облегченно выдохнул. Он быстро пожал руку Карпову, который все еще насмешливо улыбался, и, не оглядываясь, удалился, явно довольный, что ему удалось избежать дальнейших расспросов. Зимина, глядя вслед удаляющейся фигуре Зотова, резко выдохнула, словно сбрасывая маску спокойствия. — Вот засранец, — пробормотала она себе под нос, сжимая кулаки. — Я ему завтра устрою. Карпов поржал. Он прислонился к перилам, выглядя бледным из-за плохого самочувствия. — Спрашивал, как мы с тобой друг друга не поубивали, Зям, — сказал он, усмехаясь. — Какого хрена ты его вообще впустила? — Уж извини, не удержалась, — ответила Зимина, повернувшись к нему. — Хотела перепуганную рожу Зотова во всей красе увидеть. — Увидела? — спросил Карпов, его глаза блестели от веселья. Зимина была довольная. — Дааа, — протянула она, и на её лице впервые за вечер появилась настоящая, пусть и ехидная, улыбка. Заметив, как Карпов тушит сигарету о перила, Зимина нахмурилась. — Карпов, давно куришь? — спросила она, и в её голосе прозвучало удивление. — С момента моей подстроенной смерти, — ответил Карпов, и в его голосе прозвучала такая сухая, отстраненная интонация, будто эта тема была для него максимально неприятной и исчерпанной. Зимина увидела, как его снова передернуло от озноба, и поняла, что долго стоять на холодной лестнице с болящим человеком — плохая идея. — Ладно, хватит. Давай, — сказала она резко, беря его под локоть и подталкивая обратно к двери. — Хватит на холоде стоять, пошли лечиться. Карпов тут же попытался отделаться от её заботы, которая была для него непривычна. — Зимина, харе, не при смерти же я, — пробормотал он, слегка отстраняясь от ее руки и опираясь теперь только на перила. Ира даже не повернулась к нему, чтобы ответить. Она открыла дверь, зашла в квартиру, держа его руку, и только потом бросила через плечо, ледяным тоном, не терпящим возражений: — Заткнись и иди. И не спорь со мной, Карпов. Она демонстративно повела его в комнату, оставила у кровати, а сама, прежде чем он успел возмутиться, вышла на кухню и вернулась с таблетками и стаканом воды. — Пей, — скомандовала она, протягивая ему лекарство. — И ложись. Никаких планов, пока окончательно не вылечишься. Карпов посмотрел на неё тяжелым взглядом, но не стал пререкаться, ощущая, как слабость накатывает новой волной. Он покорно взял таблетки и выпил воду, а потом рухнул на подушку. Но не удержался от очередного сарказма. — Ой, Зимина, какая же ты занудаааа, — протянул он с тяжелым, театральным вздохом. — Сейчас ты заставишь меня съесть куриный бульон, потом прочитать лекцию о вреде никотина, а затем, наверное, наденешь на меня шерстяные носки и будешь сидеть рядом, чтобы я не сбежал. Зимина стояла над ним, сложив руки на груди, и ждала, когда он выдохнется. — Закончил? — спросила она, не меняя выражения лица. — А что, Ириш, несмешно? Я старался, — ответил Карпов с наигранной серьезностью. Зимина демонстративно наклонилась, открыла верхний ящик деревянной тумбочки рядом с кроватью и достала оттуда идеально расправленную тысячную купюру. Она небрежно бросила её на поверхность тумбочки. — Молодец, купи себе шоколадку, — сказала Ира сухо. — Тысяча? — Карпов усмехнулся, глядя на купюру. — Ну, спасибо, Ириш. Наверное, это компенсация за моральный ущерб? — В таком случае ты мне платить должен, — отрезала она, имея в виду все нервы, которые он ей стоил за всё их общение. Она демонстративно отвернулась от кровати и направилась к выходу из комнаты. Ира вышла на кухню, чтобы заварить крепкий чай с лимоном, намекая всем своим видом, что вечер несмешных шуток и язвительного сарказма закончен, и пора переходить к серьезным делам или, по крайней мере, к лечению. Через пару минут Зимина вернулась с большой кружкой, от которой поднимался пар, и поставила её на тумбочку рядом с Карповым. — Вот, пей, — сказала она, не тратя время на лишние слова. Карпов, полулежа на подушке, смерил кружку тяжёлым взглядом. От чая пахло лимоном и чем-то травяным. Он тяжело вздохнул. — Ир, я буду всю ночь в туалет бегать, — простонал он. Зимина рассмеялась. — Ничего, зато вылечишься быстро. Карпов взял кружку, покорно, но с шуточной угрозой, глядя ей в глаза. — Зимина, я тебе это припомню, — пообещал он с едкой ухмылкой. — Жду, — ответила она, спокойно кивнув. — А теперь пей и спи. Карпов, не спуская с неё взгляда, сделал большой глоток горячего, кисловатого чая. — А ты? — спросил он тихо, намекая, на то, чтоб она осталась. Зимина нахмурилась, но тут же расценила его вопрос как попытку подшутить. Она сложила руки на груди. — Не, Карпов, ты заразный, не хочу, — ответила Ира, изобразив показной ужас. Стас ухмыльнулся, вернув ей шутку с привычным сарказмом. Она присела на край матраса, — А ты не бойся. Хуже, чем твой характер, я тебя уже ничем не заражу. Зимина закатила глаза. — Пей, клоун, — приказала она, но уголок её губ дрогнул, и она сама тихо посмеялась, отворачиваясь, чтобы он не видел её улыбки. — Я вернусь, у меня дела ещё. Но не успела она полностью встать с кровати, как Карпов, несмотря на свою слабость, быстро среагировал. Его руки обхватили её талию, крепко удерживая. Он прижал её к себе — Какие такие дела у тебя? Глухарёв? — Карпов, ты идиот! — сказала она сквозь смех, но не вырвалась. Зимина медленно опустилась обратно на матрас, утягивая Карпова за собой. Он тут же повернул её к себе, и она оказалась прижата к его теплому, несмотря на болезнь, телу. Стас не сказал ни слова, просто обнял её крепче, словно боясь, что она снова исчезнет. Зимина почувствовала, как её рёбра немного сдавило. — Карпов, ты мне сейчас хребет сломаешь, — пробормотала она с наигранным ужасом. Он тут же отстранился на несколько сантиметров, чтобы посмотреть ей в глаза. На его лице появилась хитрая, язвительная ухмылка. — Правильно, — сказал он с показной серьёзностью. — И займу место начальника ОВД. Зимина нахмурилась, и на её лице тут же появилось возмущённое выражение, но она не успела высказать своё негодование, как Стас рассмеялся, наслаждаясь её реакцией. — Лиса, пошутил, пошутил, выдыхай, — сказал он, прижимая её голову к себе и успокаивающе поглаживая по волосам. Зимина, измученная событиями дня и мягкими, непривычно нежными поглаживаниями Карпова по волосам, начала погружаться в дремоту. Они задремали. Именно в этот момент резко, настойчиво зазвонил мобильный телефон Иры, лежавший на тумбочке. Стас тяжело вздохнул, его расслабление мгновенно улетучилось. Зимина недовольно забурчала, прижимаясь к нему сильнее и явно не собираясь брать трубку. Карпов, недолго думая, дотянулся до телефона и посмотрел на экран. — Вспомнишь лучик, вот и солнышко, — сказал он с сарказмом, увидев, что звонит Глухарёв. Затем он ехидно усмехнулся и посмотрел на Зимину, которая всё ещё пыталась провалиться обратно в сон. — Вот, Зиминух, а говорила, что я идиот, — пробормотал он, намекая на их недавний разговор о Глухарёве. Она сонно протянула руку к телефону, не открывая глаз. — Давай, я отвечу... — пробормотала она. Но Карпов уже взял трубку. — Ириш, извини, что разбудил, но у нас ЧП, — взволнованно проговорил Глухарёв на том конце провода. Карпов скривился в широкой, ехидной усмешке. — Конечно, дорогой, прощаю! — ответил он высоким, пародирующим женским голосом и тут же заржал в трубку громким, хриплым смехом. Зимина резко выхватила телефон из его рук и показала кулак. Стас поднял руки в примирительном жесте. — Алло, Глухарёв, не обращай внимания! — быстро произнесла она в трубку, сверля Карпова убийственным взглядом. — Какое ЧП? Сергей взял себя в руки и принялся объяснять: — Ир, тут такое дело... ты же помнишь эти странные исчезновения? За последний месяц... уже третий труп девушки. И, что самое жуткое, всех их зовут Юлия. Почерк один и тот же. Удушение, и... ну, те же странные "подарки" на месте. Начальство тебя требует. — Через полчаса буду на месте. — Она сбросила звонок, не давая Глухарёву времени на прощание, и резко встала с кровати, выскользнув из объятий Карпова. Стас, нехотя, разжал руки и сам встал с кровати. Ира подошла к шкафу, быстро достала одежду: теплые штаны и свитер с высоким горлом. Спешно, почти не глядя, она начала переодеваться, сбрасывая домашнюю одежду. Карпов, облокотившись о тумбочку и скрестив руки на груди, с ухмылкой наблюдал за ней. Зимина, почувствовав его взгляд, повернулась застёгивая брюки. Её щёки чуть вспыхнули от смущения. — Карпов, чё шары вылупил? — бросила она, не прекращая одеваться. Стас, почувствовав, что она смутилась, усмехнулся шире. — Любуюсь Зимина надела свитер и распустила волосы, её смущение сменилось язвительностью. — Смотри, чтоб не повыпадали, — отрезала она, подходя к тумбочке за ключами. Ира набрала Ткачёва. — Паш, ты где? — Ирина Сергеевна, я уже у вас под домом— раздался в трубке сонный, недовольный голос Ткачёва. Он, как и все, был вытащен посреди ночи из-за ЧП. — Ты как знал, — пробормотала Зимина. — Сейчас спущусь. Карпов подошёл к Ире и, прежде чем она успела выйти, сказал: — Аккуратнее. — Карпов, не дай бог приду, а тебя не будет, — сказала она, намекая на дело связанное с Чистильщиком. Карпов отпустил её, и на его лице расплылась хитрая, довольная ухмылка. — Ладно, к любовницам сегодня не пойду, так уж и быть, — ответил он с притворной небрежностью. — Ир, а ты собственница, оказывается. Зимина закатила глаза, подходя к двери и хватая пистолет. — Клоун, — бросила она ему через плечо и, накинув свою шубу, выскочила из квартиры. Зимина, подбежав к машине, резко села на переднее сиденье рядом с Ткачёвым. — А где Савицкий? — спросила Зимина, оглядываясь. Ткачёв пожал плечами, трогаясь с места. — Да хрен его знает. Я его разбудил, он сказал: "Иду, иду", а сам... Дозвониться не могу. — Ну вы совсем уже охренели, — прошипела она, откидываясь на спинку сиденья. Паша никак не прокомментировал и, чтобы не злить начальство, решил просто вести машину. Зимина и Ткачёв приехали на место преступления. Мигалки освещали старую, заброшенную промзону, где толпились полицейские машины и суетились люди в форме. — Вот и приехали, Ирина Сергеевна, — пробурчал Ткачёв, паркуясь. Едва Ира вышла из машины, как её сразу обдало холодным, промозглым воздухом. Усталость и недосып навалились на неё с удвоенной силой, и она почувствовала, что её начало знобить. Карпов, чтоб тебя... мысленно выругалась она, понимая, что всё-таки подхватила от него простуду. Не успела Ира сделать и десяти шагов, как её окликнул Генерал Захаров. Он стоял, мрачный и собранный. —Ира! Наконец-то! — Его голос был напряженным. Рядом суетились Зотов и несколько человек из их отдела — следователи и оперативники, которых явно подняли с постелей. — Товарищ генерал, — Зимина подошла, стараясь держаться прямо и не показывать своего состояния. — Посмотри, что тут творится, — Захаров жестом указал в сторону тёмного здания, где эксперты уже работали с криминалистами. — Третий труп за месяц, все Юлии. — Ужас какой-то, — коротко ответила Ира и двинулась в сторону здания. — Привет, Ир.. — тут же подскочил к ней Глухарёв, выглядящий совершенно потерянным. Он попытался улыбнуться. Но, встретив мгновенный, ледяной взгляд Зиминой, его приветствие тут же оборвалось. — Здравствуйте, Ирина Сергеевна, — быстро исправился он, понижая голос. — Может, не стоит... не стоит сразу на тело смотреть? Там... — Он замялся, не зная, как подобрать слово. Его лицо побледнело. — Там... ужас. Ира даже не замедлилась. Она прошла мимо Глухарёва, словно мимо пустого места, и бросила через плечо, с металлом в голосе, который заставил вздрогнуть даже стоящего рядом Жигаева. — Глухарёв, я на неженку, по-твоему, похожа? Она шагнула под ленту оцепления, направившись прямо к криминалистам. Ира увидела тело. Молодая девушка. Юлия. Невероятно изуродована, но не столько физически, сколько... ритуально. Почерк маньяка был отвратителен. Это была не просто смерть, это было послание, наполненное холодным, больным безумием. Зимина, которая видела сотни трупов, которая гордилась своей железной выдержкой, почувствовала, как желудок скрутило спазмом. Жар и озноб тут же усилились, и голова закружилась. Она резко остановилась, сделала глубокий вдох, чтобы не поддаться тошноте, и закрыла глаза на мгновение. — Бедная девочка... — прошептала Зимина, и это было единственное проявление слабости, которое она позволила себе на месте преступления. Глухарёв, который стоял в нескольких шагах позади, увидел и услышал этот едва уловимый момент. Его сердце сжалось. Он увидел не полковника Зимину, а Иру, ту чувственную Иру, с которой он когда-то был близок. Этот тихий, полный боли шепот был проблеском того, что не всё в ней ещё потеряно, что эта стена, которую она возвела, иногда даёт трещины. Ирина тут же взяла себя в руки, открыла глаза и, проигнорировав слабость в ногах, повернулась к эксперту. — Время смерти? Предварительная причина? И что это за... подарки? — потребовала она, указывая на странные предметы, разложенные рядом с телом. — По предварительным данным, смерть наступила около трёх часов назад. Механическая асфиксия, удушение. А вот эти предметы, Ирина Сергеевна... — Эксперт наклонился. — Это старые детские игрушки. Кукольная голова, потрёпанный плюшевый медвежонок, солдатик. Чистые, но очень старые. Он их ей подарил, положил рядом с телом. — Ненормальный... — с отвращением сказала она. Ира резко отвернулась от тела и экспертов, сделав несколько шагов в сторону. Она не обратила внимания на Глухарёва, который стоял рядом, готовый что-то сказать. Сейчас ей было абсолютно всё равно на всё. Озноб усилился, и к нему добавилась головная боль. Она оперлась рукой о столб оцепления, чтобы не потерять равновесие. Зимина закрыла глаза, стиснув зубы. Ей нужно было собраться. В этот момент Глухарёв, который неотрывно следил за ней, осторожно подошел и, игнорируя риск быть оттолкнутым, мягко положил руку ей на плечо. — Ир, тебе плохо? — тихо спросил он, его голос был полон искренней тревоги. Зимина резко открыла глаза. Они уже поймали несколько любопытных взглядов сотрудников, стоявших поодаль, и ей меньше всего хотелось, чтобы кто-то из них начал сплетничать. Она сбросила его руку и, негромко, чтобы услышал только он, прошипела: — Глухарёв, тебе напомнить, о чем мы говорили недавно? Оставь меня в покое. Сказав это, Ира резко отступила от столба и, не глядя на него, направилась прочь от места преступления, прямиком к машине Ткачёва. Паша, увидев её бледность и напряжение, тут же встревожился. — Ирин Сергеевна, с вами всё нормально? — спросил он тихо. — Ткачёв, лучше и быть не может! — ответила она с горькой, саркастичной усмешкой, её голос был хриплым. — У нас серийный маньяк! А тут ещё и журналисты такое накатают... — намекнула она на машины прессы, которые уже начали прибывать, привлечённые мигалками. — Сейчас они налетят, и нам совсем не поздоровится. Зимина на мгновение закрыла глаза, пытаясь подавить тошноту и боль. Она приняла единственно верное решение в её текущем состоянии. — Ткачёв, вези меня домой, — приказала она. — И срочно подними все материалы по двум предыдущим Юлям. Ткачёв кивнул. Он быстро развернул машину и повез её к дому. Через двадцать минут они подъехали к знакомому подъезду. Она быстро вышла из машины, Ткачёв последовал за ней. Не успели они сделать и пары шагов в сторону подъездной двери, как раздались сухие, резкие хлопки. Зимина, несмотря на слабость, мгновенно среагировала: её рука потянулась за пистолетом. — Быстро в подъезд! — скомандовала она, используя прикрытие припаркованной машины. Они отползли к тяжёлой подъездной двери и, используя короткую паузу в стрельбе, резко рванули внутрь. В тот момент, когда Зимина вбегала в проём, она почувствовала острую, жгучую боль в плече, будто её ударили раскалённым прутом. Боль тут же сменилась оглушающим шумом в ушах, и перед глазами всё потемнело. Сквозь наступающую темноту Ира смутно ощущала, как чьи-то сильные руки подхватили её, прижимая к горячей груди. Она слышала яростный, приглушённый мат и быстрые, тяжёлые шаги. Тело болталось, словно тряпичная кукла, и единственным реальным ощущением были руки, несущие её куда-то.