3 глава. На одной из миллионов звезд

— Хотел бы я знать, зачем звезды светятся, — задумчиво сказал он. — Наверно, затем, чтобы рано или поздно каждый мог вновь отыскать свою. Смотри, вот моя планета — как раз прямо над нами… Но как до нее далеко!

© Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

      К полудню жара стала невыносимой. Солнце зависло в зените, выжигая пустыню лучами. Марево искажало дюны, воздух дрожал, превращая горизонт в колышущееся призрачное озеро. Ветер утих, все утихло и тишина звенела в ушах. Песок обжигал даже через подошвы сапог, а к самолету невозможно было притронуться.       — Все состояние отдал бы за ведро льда, — прохрипел Драко, обмахивая себя рукой.       Они снова устроились под крылом самолета, с северной стороны фюзеляжа, так как солнце находилось почти точно на юге и оттуда падала самая широкая тень. Чтобы не обжигаться о песок, кое-как подстелили куртки. Воду все еще экономили, делая маленький глоток один раз в час.       — Где-то в Антарктиде лежат льды, которым миллион лет, — проговорила Луна. — Там всегда зима, и тоже пустыня, только снежная.       — Лучше бы мы застряли там.       Луна покачала головой.       — Там мы бы замерзли насмерть за несколько часов. Даже летом температура в глубине континента падает ниже минус сорока, а влажный ветер создает эффект проникающего холода. Сначала начинается тремор, затем апатия, потеря координации… а потом…       — В таком пекле меня это не пугает, — проворчал Драко. — Надеюсь, хоть ночью мы замерзнем.       — Не замерзнем, — снова возразила она. — Уже почти август, так что ночью будет… прохладнее, чем сейчас, да, но не холодно. Возможно, воздух остынет до пятнадцати градусов, но песок будет хранить жар еще много часов.       — Этой ночью же было холодно, — упрямо нахмурился он.       — Не так уж и холодно. Скорее это была реакция на резкую смену условий и нервное потрясение.       — То есть, жариться на сковородке придется круглосуточно? — лицо Драко исказилось искренней мукой.       Подумав, Луна сказала:       — Сними рубашку.       — Спасибо, но я предпочту не превращаться в жаркое на вертеле, — буркнул он, нервно потянув себя за воротник. Мысль раздеться давно казалась очень заманчивой, но он упрямо не расстегивал ни одной пуговицы, только закатал рукава, и то потому, что они мешали осматривать самолет.       — Так ты скорее в жаркое превратишься, — Луна собрала волосы в высокий пучок, завязав их тонким кожаным ремешком от полевого дневника, и расстегнула две верхние пуговицы собственной рубашки. Драко отвел глаза — думать об этом здесь и сейчас было ужасно глупо, но она выглядела потрясающе. Намного лучше, чем в платье, хотя она и в платье была очень красивой. Этот небрежный пучок, открытая шея, острые ключицы, тонкие руки…       — Надеюсь, ты не собираешься раздеваться, — сказал он каким-то не своим голосом.       — Нет, но могу отвернуться, если ты все-таки передумаешь получать тепловой удар.       В который раз она была права.       — Отвернись, — сдался Драко. Луна повернулась к нему спиной. Все равно было неловко, но он собрался с силами и расстегнул пуговицы, раздеваясь до пояса.       — Так же лучше, — сказала Луна.       — Пей воду, — смущенно проворчал он. — Час уже прошел.       Луна отпила глоток, не спеша проглатывать воду и держа под языком. Воображение услужливо нарисовало Драко: широкие плечи, узкие бедра, следы от ремней подвесной системы и тонкая сеть царапин от песка на бледной коже, капли пота оставляют влажные дорожки на рельефных мышцах груди… Она резко моргнула, прогоняя видение. К щекам прилил румянец. Это было… определенно, любопытное чувство. Скорее приятное, чем нет.       Интересно, а он ее как-то представлял? Она совершенно точно вызывала у него какие-то чувства. Взгляд Драко обычно задерживался на ней немного дольше, чем того требовали приличия. Он мог сидеть с каменным лицом, слушая, как она рассуждает о тектонических плитах, но Луна была уверена, что это безразличие напускное и он на самом деле вслушивается в ее слова — иначе ушел бы или перевел тему. Он никогда не смеялся над ней публично, хотя для этого было предостаточно поводов, а когда на одном из приемов Паркинсон язвительно поинтересовалась, не собирается ли Луна прийти на бал в платье, сшитом из карты звездного неба, Драко холодно заметил, что это было бы куда оригинальнее, чем девяносто процентов туалетов в зале.       Наконец, он не спорил с бабушкой и почти что сам вызвался быть пилотом, чтобы сопровождать ее. Тот самый Драко Малфой, который терпеть не мог охоту, считал крикет уделом деревенских сквайров, а регби — бессмысленной возней грубых мужланов, и никогда не был замечен в тяге к приключениям. Друэлла настаивала, но ее возможно было переубедить, а он согласился. Вряд ли потому, что хотел найти скелеты китов.       Если они умрут здесь вдвоем, это будет почти романтично. Современные Ромео и Джульетта. Луна мысленно фыркнула от сравнения.       — Скажи, барашки едят кусты?       Маленький принц появился из ниоткуда — не материализовался перед ней, шагнул справа, но Луна не слышала шагов и не видела движения боковым зрением. Он все еще был в своем парадном облачении, будто ему было совсем не жарко, и задал свой вопрос с неподдельным интересом. Больше, чем с интересом — это явно было для него очень важно.       — Едят, — сказала Луна, стараясь, чтобы голос звучал очень тихо. Если бы Драко ее услышал, он решил бы, что она бормочет себе под нос какие-то расчеты или напевает, у нее была такая привычка.       — Как хорошо! — воскликнул мальчик. — А баобабы они едят?       — Если это не большой баобаб, а только росток… думаю, да.       — Отлично! — он захлопал в ладоши, но вдруг насторожился, — А цветы они едят?       — Да, — осторожно ответила Луна, не зная, хорошо это или плохо.       — Даже те цветы, у которых есть шипы?       — Нет, такие нет.       Маленький принц заулыбался с облегчением.       — Хорошо… я боялся, что барашек может случайно съесть цветок, который растет только на моей планете. Другого такого нет больше нигде.       — Нет, — уверенно повторила Луна, — этот барашек ест только баобабы. Обычную траву и баобабы. Но не цветы. Другие барашки едят, но твой — нет.       — Спасибо, — Маленький принц чуть склонил голову. — Ты похожа на тот мой цветок.       — Что? — удивилась Луна. Меньше всего она считала себя похожей на цветок.       — Точнее, не во всем, — уточнил мальчик. — Моя Роза… она очень кокетливая, гордая и обидчивая. Ты не такая, но ты такая же хрупкая… и твой принц любит тебя так же сильно, как я люблю свою Розу. Или даже сильнее, потому что я оставил Розу, а он тебя — нет.       Луна расширила глаза.       — Он тебя защищает, — без слов понял Маленький принц ее немой вопрос. — Он радуется тебе… даже если снаружи кажется, что это не так, но самого главного глазами не увидишь. Он рад тому, что ты есть на этой планете… и уверен, что других таких нет ни на одной из многих миллионов звезд.       На всякий случай Луна кивнула в сторону Драко, который сидел у нее за спиной и одними губами спросила:       — Ты о нем?       — Ну да, — засмеялся мальчик. — О ком же еще! Даже сейчас он боится не жары, а того, что ты его испугаешься. Хотя колючек у него больше, чем у тебя.       — Что это ты там мурлычешь? — вдруг спросил Драко. — Какую-то детскую считалку?       Луна всего лишь на миг отвела глаза от Маленького принца, но когда посмотрела снова — его там не было.       — Просто… мысли вслух, — сказала она.       — Лучше расскажи что-то. И не забудь, что через десять минут нужно выпить воды.       Такое забудешь. Луна улыбнулась сама себе, и хотела рассказать Драко снова что-то о древних материках и Тетис, но вдруг начала говорить совсем о другом.       — Где-то далеко в космосе есть планета… очень маленькая. Возможно, меньше особняка бабушки Друэллы. На этой планете живет только один человек — маленький принц с золотыми волосами. Каждое утро он пропалывает свою планету от баобабов и поливает розы…       — Он что, такой сильный, что может выкорчевать баобаб? — фыркнул Драко, но больше заинтересованно, чем насмешливо.       — Просто эти баобабы сначала маленькие. Но это ужасные сорняки, поэтому нужно избавляться от них, пока не поздно. Еще… — этого Луна уже не знала, и начала выдумывать, — на его планете есть три вулкана. Два действующих и один потухший. На действующих он по утрам разогревает завтрак.       Она думала, что Драко спросит, где мальчик берет продукты на завтрак, если планета такая маленькая и там растут одни баобабы и розы, но Драко молча слушал. Луне показалось, что ветер нашептывает ей продолжение истории, и она рассказала Драко про розу, и про опасность баобабов, и про необходимость прочищать вулканы, даже потухший, и про то, что на других маленьких соседних планетах тоже живут разные люди — добрый король, который отдает только разумные приказания, честолюбец, который хочет всеобщего восхищения, пьяница, который пьет, чтобы забыть о том, что ему совестно пить, делец, который считает все на свете, фонарщик, который каждую минуту гасит и снова зажигает фонарь, потому что его планета вращается очень быстро, и географ, который не знает ничего о месте, где живет.       Драко ни разу не засмеялся и не сказал ничего язвительного. Луна бы подумала, что он просто не слушает или заснул, а оборачиваться не решалась, поэтому говорила больше не для Драко, а для себя — ветер нашептывал ей, и она запомнила бы лучше, услышав.       — Географ попросил Маленького принца рассказать о его планете, — продолжила она. — Но когда принц упомянул о Розе, географ отказался отмечать ее в книге, так как цветы эфемерны и недолговечны. Маленький принц испугался за свою Розу, но не вернулся домой, а спросил географа, куда может отправиться дальше… географ же должен знать все о планетах. И он знает обо всех, кроме своей.       Луна замолчала — прошел час, можно было отпить воды. Пока она с наслаждением впитывала языком свежую прохладу, Драко спросил:       — И куда географ посоветовал отправиться Маленькому принцу?       Так он слушал?..       — На Землю, — ответила Луна, прислушавшись к ветру. — Географ сказал, что у нее хорошая репутация.       — Да уж, очень хорошая, — хрипло хохотнул Драко. — Безупречная. Особенно у этого песчаного ада. Лучше бы твой Маленький принц остался у себя дома следить за своей Розой и баобабами.       — Возможно, он думает так же, — задумчиво проговорила Луна. — Возможно, он… не может вернуться.       Постепенно тень от крыла самолета стала длиннее и четче. Жара отступала, воздух становился прохладнее. По шороху ткани за спиной Луна поняла, что Драко оделся.       — Все, хватит сказок, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Пойду проверю, можно ли что-то сделать с этой железной развалиной.

***

      На этот раз помощь Луны была необходима: пока Драко, склонившись над вскрытым корпусом маяка, водил щупом мультиметра по плате, она устроилась напротив, пристроив на коленях тяжелый цинковый фонарь.       — Свети сюда, — попросил он, не отрывая взгляда от микросхем.       Луна нажала на кнопку выключателя, и луч из рефлектора осветил лабиринт пайки, крошечные резисторы и блестящие ножки конденсаторов.       — Видишь этот контакт? — Драко указал на точку пайки. — Свети на него.       Он взял паяльник, который успел разогреть на портативной горелке, морщась от едкого запаха канифоли. Капля припоя легла ровно, Драко проверил цепь, убедившись, что контакт восстановлен, и торжествующе щелкнул тумблером.       Ничего не произошло.       По лицу Драко Луна поняла, что он проклинает маяк до седьмого колена, но воспитание не позволяет делать это вслух в обществе леди — это было почти забавно и очень мило. Шевеля губами и беззвучно произнося ругательства, он снова проверил все подряд — питание, контакты, предохранитель, и все было исправно.       — Почему эта… — «чертова дрянь» мысленно перевела Луна, делая вывод по интонации, — …не работает? Должно же работать!       Это же было, черт возьми, просто! Элементарно! Найти обрыв и восстановить цепь — любой механик в аэроклубе справился бы с этим за пять минут! Он сделал все точно по схеме, и все должно было заработать — это же не ракетостроение, а банальная пайка провода!       — Может быть, там есть еще один предохранитель? — тихо предположила Луна, всматриваясь в лабиринт проводов. — Или нужно проверить…       — Да я уже все проверил! Не… — «не лезь» Драко не договорил, оборвав сам себя. — Дважды проверил, — процедил он уже тише, и отвернулся, снова уставившись на плату.       Проклятый маяк. Проклятый самолет. Проклятая пустыня. Проклятая жара. Проклятая ночь. Проклятый песок. Если он выживет, никогда больше не сядет за штурвал.       Если.       Паника внутри сменялась то яростью, то обратно паникой. Драко прикрыл глаза, пытаясь успокоиться: весь день как-то получалось, но из-за этого идиотского маяка он терял контроль. Нужно было подумать о чем-то другом. О чем угодно.       …маленькая планета. Очень маленькая. На ней растут баобабы и розы. Баобабы каждое утро нужно вырывать с корнем, а розы… наверное, они были такими красивыми среди космоса. И вулканы, на которых можно разогревать еду… и король, облаченный в пурпур и горностай… и фонарщик, постоянно зажигающий фонарь без отдыха…       Постепенно ему стало легче.       — Наверное, дело не в контактах, — сказал Драко. — Потом еще попробую, а пока пошли есть. Нужно поддерживать силы.

***

      Драко зажег керосиновую лампу, и на зеленых стенах палатки заплясали тени. На ужин открыли банку гороха — он оказался пересоленным и немного мучнистым, и банку с бисквитами, если так можно было назвать бледные квадратные сухари, такие твердые, что есть их можно было, лишь размочив в горохе.       — Мы провели здесь уже сутки, — сказала Луна.       — Могу нас с этим поздравить, — Драко устало вытянул ноги. — Ты же это записываешь? Мало ли… пригодится.       — Конечно, — она достала свой полевой дневник и зачем-то показала ему. На странице аккуратным угловатым почерком было написано «29 (или 30) июля 1934 года. Вторые сутки в Ливийской пустыне. Попытка ремонта аварийного маяка не увенчалась успехом. Запас воды: 18 литров». Рядом со строчками было что-то нарисовано… спина? Драко всмотрелся, изучая контур лопаток и линии позвоночника. Спина была явно мужской… Луна что, рисовала… его?       — Ой, — спохватилась она, увидев его взгляд. — Это просто… я уловила удачный ракурс.       — Если хочешь набросать эскиз, в следующий раз можешь просто попросить, — усмехнулся Драко.       — Ты же стесняешься, — сказала Луна.       От жары и усталости он почти забыл, насколько она иногда бывала прямолинейной, и этим тоже разительно отличалась от всех прочих девушек. Не все знакомые Драко леди были раздражающе фальшивыми, но даже не жеманная Дафна почти никогда не была честной, вместо этого выбирая холодную вежливость.       — Это называется соблюдать приличия, — звучало это ужасно глупо. Приличия посреди пустыни, когда они балансировали на грани смерти и должно было быть все равно, но почему-то не было. Хотя спать с Луной в одной палатке и таращиться на ее открытую шею тоже было неприлично. Особенно спать в одной палатке. Это уже разрушило всю ее репутацию, и если они выживут и вернутся домой, никто не поверит, что между ними ничего не было. Общество простит Драко за то, что он хотел ее спасти, но не простит ей самого факта этого их вынужденного уединения.       Луна закрыла дневник.       — Я пойду… посмотрю на звезды.       — Осторожнее, — предупредил Драко. — Там могут быть змеи.       — Знаю, — коротко улыбнувшись, она вышла наружу.

***

      Солнце уже скрылось, но ночь тоже еще не наступила полноценно. Небо на востоке светлело от призрачного сияния луны. Бескрайнее море дюн терялось в сумерках.       — Это был красивый закат, — услышала Луна голос. Маленький принц смотрел на горизонт с печальным выражением лица. — Давай еще раз посмотрим?       — Еще раз нельзя, — возразила она. — Следующий закат будет только завтра.       — Ах да, — засмеялся мальчик. — Все еще забываю, что я не дома. Моя планета маленькая, так что, чтобы посмотреть на закат, мне достаточно передвинуть стул на несколько шагов. Однажды за один день я видел закат сорок три раза. Знаешь… когда очень грустно, приятно посмотреть, как заходит солнце.       — Значит, в тот день тебе было очень грустно? — спросила Луна.       — Всем бывает грустно, — Маленький принц пожал плечами. — И тебе. И твоему принцу. И моей Розе. Даже звездам. Это не та грусть, когда больно.       — Расскажи еще про свою Розу, — попросила Луна.       Драко не собирался идти за Луной и тем более не собирался подслушивать, но услышал ее голос — она говорила не о цифрах и не напевала. Она… рассказывала? Отвечала?.. Передвинувшись ближе к выходу из палатки, он прислонился спиной к стопке снаряжения у самого входа, в тени, где его не было бы видно, если бы Луна внезапно вошла, стараясь делать вид, что просто откинул голову на груду рюкзаков от усталости.       — Твоя роза — единственная в мире, — говорила Луна. — Другие розы на нее совсем не похожи. Они не лучше и не хуже, они другие… и для тебя они красивые, но пустые. Ради них не хочется умереть, верно?       Она затихла, будто слушая чей-то ответ, и продолжила:       — Именно. И кто-то, поглядев на твою розу, может сказать, что она такая же, как все, но дело не в ком-то, а в тебе. Для тебя твоя роза ближе всех. Это ее ты поливал каждый день, накрывал стеклянным колпаком и загораживал ширмой от ветра, для нее ты убивал гусениц, к ней ты прислушивался, даже когда она умолкала…       Драко побледнел — он бы решил, что Луна сочиняет сказку и рассказывает ее сама себе, это бы его не удивило, но звучала ее речь не как сказка. Она будто говорила с кем-то… неужели помутилась рассудком? Однажды он читал где-то, что для потерпевших крушение летчиков это обычное дело — обезвоживание, тепловой удар и нервное истощение приводят к помрачению сознания и галлюцинациям.       …и это была его вина? Он же следил за водой, и, видимо, дал ей меньше, чем следовало… и заставлял ее терпеть жару, пока копался в самолете…       — Твоя роза так дорога тебе потому, что ты отдавал ей всю душу, — сказала Луна, и, помолчав, добавила, — Да, ты ее приручил и поэтому ты за нее в ответе.       Она снова замолчала, слушая невидимого собеседника, и вдруг будто удивилась:       — Я?.. Нет, я не… Он совсем не просил, чтобы его приручали. Нет, я знаю, что я для него особенная, но…       Для кого это она особенная? Драко напрягся, ловя каждое слово; ревность была абсолютно неуместна, и все же вспыхнула внутри.       — Да, он хочет меня спасти, — голос Луны приобрел нежные нотки. — Знаю, хочет. Это так трогательно. Он пытается защищать меня от всего, и от пустыни, и от ветра, и даже от самого себя… Это значит… хм, как бы тебе объяснить… В его душе очень много баобабов.       Она что, говорила… о нем? Драко широко распахнул глаза. Не то чтобы он скрывал, что не безразличен к ней, но и симпатию не проявлял. Не настолько, чтобы это выглядело истинной симпатией — обычная вежливость и обходительное обращение с кузиной, но это же Луна, она всегда знала больше, чем другие, и больше, чем следовало знать.       Что бы она ни говорила, это было опасно.       Не выдержав, он схватил флягу с водой, отстегнул полог палатки и вышел наружу. Луна сидела на песке, обняв колени, и рядом с ней никого не было. Естественно, кто мог здесь быть?..       — Луна, — позвал Драко.       Она медленно обернулась.       — Пей, — он протянул ей флягу. — Три маленьких глотка, не больше, а потом подождешь пятнадцать минут, и если не станет хуже, повторишь.       — Ты слышал, — немного виновато сказала Луна.       — Слышал, — Драко медленно опустился на колени рядом с ней, чтобы было удобнее заглянуть в лицо. — Пей, пожалуйста, у тебя обезвоживание.       Не став спорить, она взяла флягу — их пальцы соприкоснулись — открутила и отпила один глоток. Второй. Третий. Драко не сводил с нее глаз, ища признаки улучшения и боясь увидеть, что ей становится хуже, что она заговорит с пустотой прямо при нем, но она выглядела, как обычно. Как всегда.       Слизнув с уголка губ каплю воды, Луна поставила флягу на песок. Драко с облегчением опустился на песок рядом с ней, чуть не касаясь плечом плеча.       — Ты меня напугала, — проворчал он. — Надо было сказать, если сильно хотела пить. Теперь будешь делать три глотка каждые пятнадцать минут два часа подряд.       — Возможно, интервал в двадцать минут был бы лучше, — заметила Луна. — Организм усвоит жидкость лучше, если будет немного больше времени между порциями… но мы можем проверить оба метода и сравнить результаты.       Драко тихо фыркнул, наконец расслабившись — она снова была собой. Не более странной, чем обычно.       — Видишь? — спросила Луна, и сначала Драко испугался, что она покажет на пустоту, но она показывала на красноватый огонек в небесах. — Марс в противостоянии. А там, — она указала пальцем, очертив полосу, — начало Млечного Пути. Видишь выше большой крест? Это Лебедь, а его хвост — самая яркая звезда Денеб… Орион еще не взошел, это… Стрелец. И там, — она повернула руку чуть левее, — Пегас, а рядом с ним Андромеда.       — Забавно находить в небе имена родственников, — усмехнулся Драко.       — Да, над нами целый семейный портрет, — ответила улыбкой Луна. — Дедушка Сигнус, — кивнула она в сторону Лебедя, — всегда наблюдал за порядком. Сириус… самый яркий на всем небе. Регулус — маленький король, — она по очереди указывала на каждую звезду и созвездие. — Беллатрикс тоже очень яркая, но такая одинокая… а Андромеда даже на небесах будто сбежала далеко-далеко… дальше от всех… А там, — она указала на север в сторону длинной цепочки звезд, — ты. Дракон. Он не самый яркий, но он обвивает самую ось мира.       — Самая яркая — ты, — сказал Драко, глядя, как звезды отражаются в ее глазах.       Луна не смутилась.       — Мама говорила, что назвала меня так потому, что луна в день моего рождения была очень яркой. Они с папой рассматривали вариант имени Селена, но решили, что греческой мифологии в нашей семье и так хватает.       — А как ты думаешь… — Драко не знал, стоит ли спрашивать, но Луна рассказывала это не как бред, и он решился, — где та маленькая планета, где живет принц?       — Не знаю, — она пожала плечами. — Она же маленькая. Очень. Даже по сравнению с луной — песчинка, а остальные небесные тела намного больше.       — Мне кажется, она там, — Драко поднял руку и указал на пустой участок неба между звездами, где невооруженным глазом было видно лишь несколько тусклых точек. — Рядом с Вегой, та, что слегка мерцает, если смотреть боковым зрением, и почти исчезает, если смотреть прямо… Эта планета должна быть там, где никто не ищет.       — Да, — тихо сказала Луна. — Самого главного нельзя увидеть глазами. Только почувствовать… и если ты чувствуешь, я рада.       — Пойдем в палатку, — проворчал Драко. — А то еще привлечем змей. И не забудь, выпьешь три глотка воды уже через, — он глянул на свои часы с бледно-светящимся циферблатом, — семь минут.       — Конечно, — просияла Луна. — Спасибо.