4 глава. Бури снаружи и внутри

— А где люди? — вежливо спросил Маленький принц.

Цветок видел однажды, как мимо шел караван.

— Люди? Ах да… Их всего-то, кажется, шесть или семь. Я видел их много лет назад. Но где их искать — неизвестно. Их носит ветром.

© Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

      Утренняя пустыня выглядела угрожающе. Небо на востоке полыхало оттенками розового и бирюзы, и было очень ясным, лишь вдали на горизонте лежала тонкая, едва заметная полоса коричневой дымки, будто кто-то провел по краю мира темной кистью. Тени от самолета и дюн походили на растекшиеся чернила. Песок казался серебристо-серым, словно его покрыл невозможный здесь иней. Тишина была неестественно-звенящей, хотя обычно по утрам стрекотали насекомые. Откуда-то с юга ветер доносил запах пыли и раскаленного камня.       Выйдя из палатки, Луна застыла, глядя вперед. Драко нервно спросил, выбираясь следом:       — Ты в порядке?       — Да… нам нужно поесть.       Драко насторожился — впервые она заговорила про еду. За все время их путешествия сюда Луна редко вспоминала о необходимости питаться, если тарелку не ставили у нее перед носом, а если и вспоминала, просто молча решала этот вопрос — например, на пароходе исчезала с палубы и возвращалась с чем-то из буфета. В гостинице она появлялась в столовой ровно на семь минут, только чтобы съесть завтрак. Могла угостить его чем-то, что ела сама, но это было другое.       Спросить, что случилось, он не решился, боясь, что от ответа пропадет аппетит, и молча пошел за консервами, галетами и куртками, на которые они уселись, устроившись на северной стороне самолета, где еще лежала тень. Отламывая кусочки галеты, Луна следила за полосой вдали, которая становилась все темнее. Поднялся легкий порывистый ветерок, щелкая песчинками о брезент палатки.       Как и вчера, Драко проследил, чтобы она выпила три глотка воды. Сам выпил один, закрутил флягу и отставил в сторону. Луна все так же смотрела на юг.       — Что там такое? — спросил он, хотя уже знал ответ.       — Пыльная буря. Будет здесь через три, может, через четыре часа.       По спине Драко пробежал ледяной холодок, несмотря на жару. Три часа… Значит, нужно укрепить палатку, спрятать внутрь воду, еду и аптечку, а еще подложить под колеса самолета все, что найдется — камни и ящики, чтобы его не сдвинуло. Луна правильно сделала, что не сказала сразу, для всего этого были нужны силы, а он не смог бы есть нормально, точно зная, что их ждет.       — Сиди здесь, — бросил Драко, поднимаясь с места. — Не забывай пить по графику, и три глотка, ясно?       — Я могу расставить вещи внутри палатки, чтобы они не падали, — сказала Луна.       Это было разумно и не тяжело, и она точно сделала бы это идеально… но принять ее помощь, даже самую малую, для Драко значило признать, что он не справляется. Почти что признать поражение. С первых же часов в пустыне он упрямо хотел все контролировать — оберегал и Луну, и свою гордость, и если кое-как поставил палатку после падения, чудом держась на ногах, то сейчас тем более мог делать все сам.       — Я расставлю, — отрезал Драко. — А ты следи за горизонтом, и если что-то изменится, говори сразу.       Луна кивнула — спорить было бесполезно, так что она просто наблюдала, как он скрывается под крылом самолета и выносит оттуда канистры с водой и ящики с провизией, перетаскивая все в палатку.       — Земля часто сердится, — сказал Маленький принц, садясь перед ней. Как и раньше, он появился из-за правого плеча. Снова в своем облачении и при шпаге, спокойный и не уставший. И не вымышленный — лишь в первые минуты знакомства с ним Луна смутно подозревала у себя галлюцинацию, но очень быстро осознала, что это не так. Маленький принц был настоящим — и он, и его планета, и его Роза.       — Твоя планета так не сердится? — тихо спросила Луна.       — Нет, с чего бы? Даже вулканы не ворчат. Может, изредка. Может, Земля такая сердитая, потому что здесь много баобабов? — мальчик склонил голову набок.       — Может… а может, ее утомили люди. Они копают слишком глубоко, чтобы добыть… — Луна задумалась, подбирая понятное для человека с другой планеты описание угля, — …черный камень, вырубают леса и строят машины, которые дымят, как тысячи вулканов. И воюют.       — Воюют? — заинтересовался Маленький принц. — Как барашки с цветами?       Луна улыбнулась сравнению.       — Хуже. Когда я была маленькой, воевал весь мир. Тогда в небе появлялись рычащие черные птицы, а по ночам горизонт на востоке полыхал багровыми вспышками. Окна в нашем доме красили в синий… раздавался вой сирен, и все бежали вниз, в метро… И однажды утром дом напротив нашего превратился в кучу битого розового кирпича, а из-под обломков торчала ножка пианино.       Уже после Луна узнала, что Лондон бомбили цеппелины, а вслед за ними — тяжелые бомбардировщики. Небо озаряли залпы зенитных орудий. По ночам весь город погружался в кромешный мрак, чтобы его не было видно сверху. Дядя Рудольфус ушел на войну, а Ксенофилиус остался, так как был издателем и редактором журнала и получил освобождение от службы — его работа была важна для распространения информации. Она стала задумываться обо всем этом, когда подросла, а тогда ей было четыре и она знала только то, что ей было страшно.       — Почему мир воевал? — нахмурился Маленький принц.       — Потому что все обиделись друг на друга. Все сразу. Короли, императоры, президенты… Они делили земли, а потом в Сараево убили эрцгерцога, и это стало поводом, чтобы все разозлились.       — Так странно, — сказал Маленький принц. — Зачем делить землю?       — Земля этого тоже не понимает, — сказала Луна, — и злится. Она имеет право.       Драко вбивал растяжки палатки глубже в песок. Буря обрела форму — рыжая полоса дымки превратилась в медленно ползущую стену высотой от земли до неба. Когда была война, он был старше Луны и казался ей взрослым; она помнила все обрывочно, но одним из воспоминаний в памяти осталось то, как взрослые суетятся, а Драко сосредоточенно расставляет на полу детской своих оловянных солдатиков и называет их звания.       — Ты боишься? — Маленький принц заглянул в ее лицо.       — Бури?       Он кивнул.       — Не знаю, — задумчиво сказала Луна. Бури стоило бояться, она понимала, чем рискует, и все же страх ощущался поверхностно, не пронизывал все существо. Так можно бояться чего-то, что происходит далеко. Может коснуться, а может и нет.       — Твой принц боится за вас обоих, — сказал мальчик.       Драко складывал у основания палатки все, что могло послужить балластом — помятые листы обшивки, тяжелые детали от самолета и даже колесные блоки.       — Он очень ответственный, — нежно сказала Луна. — И упрямый.       — Он похож на мою Розу, — принц посмотрел в сторону Драко. — Тоже прячет за колючками то, что на самом деле чувствует… но сам не прячется за ширмой, а накрывает ею тебя. Взрослые такие странные.       — Луна! — позвал Драко через нарастающий гул ветра. — Иди сюда!       Маленький принц, как обычно, исчез, стоило ей отвести взгляд. Подскочив на ноги, Луна почти подбежала к палатке.       — Слушай внимательно, — заговорил Драко. — Буря продлится несколько часов. Не высовывайся ни под каким предлогом, даже если покажется, что все стихло. Понятно?       Все это Луна знала и без него, и он тоже знал, что она знала, но ему нужно было озвучить, возможно, для собственного спокойствия, так что она просто кивнула, первой забираясь внутрь. Драко залез следом, натянул полог и застегнул изнутри на все крепления. Снаружи донесся рев, словно мимо проносился гигантский поезд. Палатка затрепетала. Луна уселась у дальней стенки, прислонившись к канистрам. Оценив обстановку, Драко опустился спиной к входу, упираясь сапогом в основание противоположной стойки палатки. Мог сесть рядом, но даже сейчас продолжал ее защищать.       — Я думала, ты будешь на меня злиться, — сказала Луна.       — А? — он перевел на нее взгляд: до сих пор смотрел только на вздрагивающий полог. — С чего бы?       — Мы же здесь из-за моей идеи. Я думала, ты на меня хотя бы накричишь.       — А толку, — фыркнул Драко. — Если бы это помогло, я бы кричал на тебя без остановки. Но вообще… это же я довел самолет до бури и не смог ее обойти. И это я здесь мужчина. И бабушка доверила мне твою безопасность…       Его слова заглушил рев ветра. Стенки палатки затряслись как под ударами невидимых кулаков. Свист и скрежет миллионов песчинок слились в один пронзительный визг.       Резко наклонившись вперед, Драко уперся ладонью в натянутый брезент прямо над головой Луны, так, что их лица разделяли какие-то полтора фута. Она прижала подбородок к коленям, не отводя взгляда.       — Рассказывай про свою маленькую планету, — он скорее просил, чем требовал. — Про розы… баобабы… что угодно, просто говори.       Было странно рассказывать что-то, находясь настолько близко. Луна видела песчаную пыль на его светлых ресницах, мелкую дрожь у уголка губ, тонкую царапину на скуле, свое отражение в расширенных зрачках, и мысли отказывались улетать дальше, хотя обычно ее сознание легко перескакивало с тектонических плит на созвездия, с окаменелостей на теорию относительности… и вдруг весь мир сузился до пространства между его скулами и ее коленями.       — Рассказывай, — повторил Драко.       Через грохот бури Луна услышала что-то еще — тот самый голос, чистый, звонкий, детский. Он уже нашептывал ей истории и продолжал снова, и, собравшись, она начала:       — Однажды Маленький принц встретил Лиса… Лис сидел под яблоней. Маленький принц попросил его поиграть с ним, потому что ему было грустно, но Лис отказался, так как не был приручен. Приручить — это давно забытое понятие, которое означает создать узы. Принц был для Лиса всего лишь мальчиком, таким же, как сто тысяч других мальчиков, и был ему не нужен, так же как и Принцу не был нужен Лис, но если бы Принц приручил Лиса, они стали бы друг для друга единственными в целом свете…       Брезент вогнулся внутрь с глухим стоном, и Драко инстинктивно подался вперед, нависая сверху так, что щека почти коснулась ее виска.       — Продолжай, — прошелестел он.       — Лис… — Луна старательно сосредоточилась, — Лис считал, что у него скучная жизнь: он охотился за курами, а люди охотились за ним, и все куры были одинаковыми, и люди тоже были одинаковыми. Но если бы Принц приручил его, то это озарило бы его жизнь солнцем. Лис различал бы его шаги среди тысяч других и видел бы его волосы в золоте пшеничных полей… и полюбил бы шелест колосьев на ветру… У Маленького принца было мало времени, он сначала отказался приручать Лиса, но Лис очень его просил…       Было глупо думать, что он чувствует каждое движение ее губ, и что от него исходит тепло, и что они так близко. Луна зажмурилась, вслушиваясь в шепот.       — …Маленький Принц приручил Лиса… Лис сам рассказал ему, как: нужно приходить каждый день в одно и то же время, садиться поодаль на траву и молчать, но с каждым днем садиться немножко ближе…       Палатку тряхнуло. Луна почти ударилась спиной о канистры. Драко потерял равновесие — колено уперлось в песок между ее согнутых ног, и он всем телом прижался к ней. Это было ужасно неприлично, ужасно тепло, ужасно… Луна замерла, надеясь, что он не отстранится, и он вправду не двигался, так же застыв, накрывая ее собой.       — Рассказывай, — повторил Драко.       Сдержав нервный смешок, Луна облизнула пересохшие губы и продолжила:       — Маленький принц приручил Лиса… но ему нужно было улететь. Когда они прощались, Лис сказал, что он будет плакать. Принц не хотел, чтобы Лису было больно… но он сам пожелал, чтобы Принц его приручил… и не жалел об этом, даже если ему будет плохо и если он будет плакать, потому что о Принце ему будут напоминать золотые колосья…       Буря выла раненым зверем. Драко инстинктивно прижался еще сильнее, положил руку ей на плечо, будто иначе ее могло унести ветром.       — Это же глупо, — сказал он. — Зачем Лис сам напросился на боль, чтобы потом плакать?       — Потому что он хотел, чтобы его мир стал другим. Ему же было скучно… а теперь у него появились узы и друг среди звезд, — прошептала Луна.       — И это того стоило?       Драко мог отстраниться, подумала она. Буря заставила его потерять равновесие, но он мог выпрямиться, просто… не хотел?       — Стоило, — сказала Луна. — Вот только… теперь Принц в ответе за Лиса. И за Розу. Каждый навсегда в ответе за того, кого приручил.       — Но Принц не хотел его приручать, — возразил Драко.       — Сначала. Потом хотел.       Брезент над ними прогнулся под новым шквалом, и он инстинктивно двинулся еще ближе, сокращая и без того ничтожное расстояние.       — Роза тоже приручила Принца, — проговорила Луна. — Хотя не знала об этом… ни об узах, ни об обрядах… просто… расцвела и была красивой.       Внезапно Драко вскинул глаза к верхушке палатки. Центральная стойка описала в воздухе дугу. Раздался треск ломающегося алюминия. Луну потянуло вперед, прижало лицом к его груди — он же и прижал, другой рукой пытаясь удержать брезент.       Стойка переломилась пополам. Мир перевернулся и съехал куда-то вбок, проваливаясь в темноту. Грохот бури стал приглушенным, как будто они оказались на дне песчаного моря.       Луна не испугалась, мгновенно просчитав прочность брезента, сыпучесть песка, достаточное пространство вокруг и конечную продолжительность хамсина — с учетом всего этого вероятность смертельного исхода была минимальной.       — Ты в порядке?.. — судя по голосу Драко, в отличие от нее, он боялся.       — Да, а ты?       Если на него рухнула тяжелая стойка и еще более тяжелый брезент…       — В порядке, — неестественно ровно ответил он.       Врал, конечно.       — Где именно болит? — уточнила Луна.       — Нигде не болит, — отрезал Драко, и попытался опереться на правую руку, но резко дернулся. Луна закатила глаза, осторожно дотянулась до его плеча и нащупала что-то липкое. Неудивительно, у стойки был острый край.       — Не трогай, — прошипел он.       — Буря закончится через час десять минут, — сказала Луна. — Плюс-минус семь. Песок осядет быстро и мы выберемся… но ты теряешь кровь.       — Всего за час всю не потеряю.       — Не всю, но достаточно для анемии.       — Спасибо, доктор, и что я должен делать? — фыркнул Драко.       — Ничего.       Найдя пальцами края раны, она сжала их, стараясь соединить, и надавила ладонью сверху. Драко снова дернулся.       — Ты что делаешь?       — Останавливаю кровь. Сейчас это единственный способ, — объяснила Луна. — Потом нужно будет обработать, есть риск заражения, но не такой большой, поэтому гемостаз важнее.       В темноте она ничего не видела, только чувствовала — его ключица касалась ее виска, колено прижалось к бедру, локоть упирался в песок у плеча. Даже для Луны было очень странно лежать так — на спине, под брезентом палатки и песком, под… чужим телом. Драко же мужчина, и не то чтобы Луна не осознавала этого раньше, прекрасно осознавала, но… сейчас все было как-то особенно неловко. Хотя ничего даже отдаленно похожего на романтику не происходило.       Хотя она знала, что она ему нравится, но вряд ли это было ему так важно с учетом происходящего.       А может, было, Луна же не читала мысли.       — Расскажи еще, — попросил Драко. — Про Лиса… принца… что угодно.       Здесь Луна не слышала ласковый ветер и детский голос, но сказать об этом — значило снова навести его на мысль, что она бредит, и перепугать, а молчание в кромешной темноте вправду было невыносимым, и она начала выдумывать историю сама:       — Маленький принц оставил Лиса и полетел дальше вместе с перелетными птицами. Он опустился на планету, где жил… — на секунду Луна задумалась, — Лев с бархатной гривой. Этот Лев был большим и сильным, но рычал только на расшалившихся ящериц. У него был свой сад, в котором росло много-много цветов… а в саду стоял замок, и в замке жила Принцесса с зелеными глазами, такими зелеными, как молодая трава. Она заплетала Льву в гриву ленты, и он опускал голову ей на колени, и тогда все цветы прислушивались к ним. Маленький принц смотрел на них, но не решился ничего сказать, а даже если бы и сказал, они бы его не заметили.       — Как идеально, — устало сказал Драко. — Просто какой-то райский сад.       — Не совсем идеально… У Принцессы была сестра. Она жила в самой высокой башне замка, но не выходила наружу, потому что солнце обжигало ее. От этого она всегда была очень грустной… а может, наоборот, солнце жгло ее потому, что она была грустной. Принцесса каждый вечер поднималась к ней, чтобы рассказать, как пахнут розы в солнечный день… и чтобы убедиться, что она не растаяла.       Драко застыл. Луна не знала, понял ли он, что речь шла о Невилле, Дафне и Астории, но, возможно, понял. Хотя вряд ли он сам стал бы сравнивать Невилла со львом.       — Еще на той планете жило… большое семейство рыжих Ласок, — снова заговорила Луна. — Они были очень шумными, вечно суетились и делали запасы на зиму. И важный Филин, который часами мог рассуждать о правильном устройстве гнезда. И милая желтенькая Иволга, которая знала все песни, но пела их только в самом густом кустарнике. И… Мухоловка-пеструшка, очень яркая, которая постоянно порхала с ветки на ветку, будто не может найти себе места…       — И кто еще?.. — спросил Драко. Настороженно, с искренним интересом.       — Астроном, — подумав, сказала Луна. — Он целыми днями сидел за телескопом и составлял карты далеких созвездий. Однажды он нашел особенную звезду, влюбился в нее и с тех пор смотрел только на нее… пока она не заметила его. Она тоже влюбилась, спустилась с неба и приняла облик женщины с волосами, как лунный свет. Другие звезды ворчали, что ее муж странный, но приняли ее выбор… потому что Астроном был из их галактики. А другая звезда упала в лапы плюшевому Медведю… он согревал ее холодный свет, но он был Медведем, поэтому…       — Поэтому звезды больше никогда не говорили о ней? — тихо подсказал Драко.       — Да, никогда не говорили… А еще на той планете жил… — Луна немного помолчала и решилась, — …дракон. Он родился в самой древней и мрачной пещере галактики. Его чешуя была отполирована до зеркального блеска, и он думал, что весь мир — это отражение в его броне. Он казался холодным и безразличным, и ему будто бы никто не был нужен, но…       — …но у него была луна, — вдруг закончил за нее Драко.       Луна моргнула. Воцарилась такая оглушительная тишина, что было слышно, как песчинки скользят по брезенту. Подняв свободную руку, она прижала к его лбу тыльную сторону ладони.       — Тебе не жарко? От кровопотери может быть температура.       — До бреда я еще не дошел, — Драко коротко усмехнулся. — Пока что, во всяком случае.       Лоб у него был горячий, но это был не лихорадочный жар, какой случается при инфекции. Температура оставалась в пределах нормы с учетом ситуации. Значит, он правда имел в виду?..       — Я не думала, что ты скажешь, что я тебе нравлюсь, именно… так, — пробормотала Луна.       — А как ты думала?       — Вообще никак. То есть, мне казалось, ты никогда не скажешь, а потом женишься… например, на Астории. Потому что она хорошая партия, и не раздражает тебя так, как Милли или Панси.       То есть… Драко растерянно уставился в темноту, где должно было быть ее лицо — то есть, она догадывалась, что нравится ему, и просто была уверена, что он ей об этом не скажет? Или не хотела, чтобы говорил? Что вообще творится у нее в голове?       — А ты, значит, не хорошая партия? — почти сердито вырвалось у него. — Внучка Друэллы Розье, правнучка Поллукса Блэка, наследница состояния, которое заставит моего отца пересмотреть все его жизненные приоритеты? Ты с восемнадцати лет выступаешь в Географическом обществе, знаешь все на свете и выглядишь, как… как воплощение римской богини! Поверить не могу, что говорю тебе это здесь и сейчас, но я обязательно бы это сказал! Или ты правда думаешь, что я таскаюсь за тобой по пустыне из любви к палеонтологии?..       Когда последнее слово сорвалось с его губ, вихрь внезапно стих. Песок, еще секунду назад картечью бивший в брезент, начал оседать с тихим шелестом, и сквозь щели у краев проник свет. Драко наконец увидел лицо Луны — она смотрела на него широко распахнутыми глазами, скорее удивленно, чем испуганно.       — Буря закончилась, — наконец сказала она. — Надо выбираться отсюда.       Драко не ответил, тяжело опускаясь рядом с ней на бок — признание окончательно его вымотало, поняла Луна. Все утро он таскал тяжелые канистры и ящики, а потом больше часа простоял на локтях и коленях. На плече алел рваный порез, и кровь смешивалась с песком, образуя бурые потеки. Луне ужасно захотелось его обнять, но обнимать было нельзя, так что она бережно провела кончиками пальцев по виску, убирая песчинки с волос, и коснулась ладонью щеки.       — Ты красиво рассказывала, — сказал Маленький принц. До сих пор Луна не видела его, но теперь заметила боковым зрением — он стоял на коленях у ее плеча и будто держал брезент, но не прилагал усилий. Там, где его пальцы касались парусины, ткань светилась мягким светом. Луна осознала, что не чувствует тяжести, хотя должна была, когда Драко перестал закрывать ее.       — Почему ты тоже защищаешь меня? — беспомощно спросила она.       — Мне не трудно, — сказал Маленький принц. — Ты же видишь.       — Даже если так — почему?       — Потому что я оставил свою Розу одну, — он закусил губу. — И даже не накрыл ее колпаком. И… если бы она была здесь сейчас, я бы тоже закрывал ее собой от бури… и если я не могу помочь своему цветку, то помогу чужому. Да и ты же подарила мне барашка… а еще ты совсем не похожа на взрослую, хотя часто говоришь о цифрах.       Луна устало улыбнулась.       — Спасибо.       — Рано благодарить, — хрипло сказал Драко, услышав ее. — Мы еще не выбрались. Но запомни на будущее.       Когда Луна посмотрела туда, где был Маленький принц, его, как она и думала, там уже не было, но тяжесть брезента она все равно не чувствовала.       Наоборот — она давно не была такой легкой.