1. 2014

Два года. Два года из звонков с просьбами об интервью. Из передач, анализировавших произошедшее на последнем выступлении Саймона Сильвера. Из сталкеров-журналистов. Но самое главное: из шагов. Маленьких шагов по принятию себя. Такие вещи не происходят быстро. Два года — примерно. Но в то же время кажется, что это одновременно и много и мало. Стерильный свет в лаборатории такой же, как и раньше. — Т-Том? Я принесла книги, которые ты просил. Шаг первый: сделай больно, чтобы не делать больно. — Спасибо, Салли. Он не повернулся к ней, не посмотрел. Это выверенная тактика щадила их обоих: он не давал ей напрасной надежды своим полной тоски по ней взглядом, а он не видел её прекрасное теплое лицо, выжигающее ему сердце своей грустной улыбкой. В конце концов что может быть хуже напрасной надежды? Её шаги легко зашелестели за его спиной. Краем глаза он увидел рукав её бежевого свитера и книжную стопку, которую она уложила на край стола. Чувства. Как сложно было учиться им снова. Точнее не так. Они-то были. О, Господь Всевышний, они, конечно, были. Но надо было учиться принимать их. Шаг за шагом. Рациональность все еще была важна. И без нее он был бы бессердечным ублюдком. Что привело его к Салли? Её очаровательная душа или её способности? Это нужно было выяснить. Выяснить, не раня её близостью, приправленной сомнениями, или, еще хуже, отчужденностью, дистанцией, как тогда. Поэтому не сдавался. — Не… не зарабатывайся, ладно? Она как будто не знала, как теперь обращаться к нему — формально или как прежде, по-теплому?.. Дрожь пробежала по его позвоночнику. Он сделал легкий кивок головой. Услышал её тихие удаляющиеся шаги. И позволил себе выдохнуть. Потер переносицу, зажмурил глаза, и вновь открыл их сухими. Два года. И она, кажется, все еще ждет его. Но принятие себя — тяжелая работа. Телевизор внезапно включился и тут же погас, заставив Тома дернуться от неожиданности. Такие вещи не происходят быстро. Он опустил взгляд на книги. Завтра начинается новый учебный год. Старые лица вернутся, новые появятся. Небольшие подвижки в университете — его кафедра стала получать больше спонсирования после позорного конца Саймона Сильвера, расследования паранормальщины участились — но не из-за сверхъестественного, тревожившего материальный мир, а из-за помешательства, вызванного опять же, Саймоном Сильвером. И Томом самим. Все было спокойно. Шаг второй: Ищи, но не обманывайся. Самоосознание и отсутствие преград в желании найти себе подобных не должно было мешать ему выявлять негодяев и мошенников. Вере нельзя быть слепой. Несмотря на знание. Том закрыл глаза, опустив руку на книги. Его ресницы слегка дрогнули, когда он почувствовал на твердом переплете оставшееся тепло от рук Салли Оуэн. Шаг третий: Иди вперед, а не назад. Том поспешно убрал книги в портфель. У него сегодня были планы. Улица встретила холодом, мокрыми улицами и печальной серостью. Осень наступала быстро, хотя листья на деревьях все еще были зелеными. Серебристый старый седан сверкал в бесцветных лучах и казался совершенно новым на фоне соседних спящих машин. Шаг четвертый: Ищи приземление. Баранка будто крутилась сама под руками. Том даже иногда сжимал руль крепче, чтобы убедиться, что это не так. Грин-Вуд уже был хорошенько припорошен опавшими листьями. Нью-Йорк в его пределах как будто исчезал, словно Англия за границами Нарнии. Зелено и пусто, как в глубоком лесу. Сказочно красиво. Множество маленьких черных табличек, две из которых принадлежали Маргарет Мэтисон и её сыну Дэвиду. Том поднял глаза к небу, прежде чем подойти к ним. Окруженные незнакомцами, они занимали так мало пространства, и Тому показалось это чудовищно неправильным, учитывая сколько места Мэтисон занимала в его душе до сих пор. Он опустил взгляд на цветы в руках. Сады Спокойствия выглядели удивительно стерильными на фоне статуй с ангелами, увитыми плющом гробницами и общей готикой кладбища. Но они шли Маргарет как в тон подобранный галстук. Никакого креста на табличке, никакой Бог не властен в её нише. Каждый выбор — от профессии до кремации — соответствовал её вере. Том приходил сюда всегда один. В основном, чтобы поговорить. Но заговаривал только если рядом никто не мешался. Все-таки это личное. Она бы не одобрила, конечно. Не приходы, а капканы, которые он сам себе расставил от её имени. Шаг назад?..