Глава 4.4

💔Anti-ControlTale: глава 4.4 ПУСТОТА Гастер, нависший над Ником, был похож на хищную тень. Его слова — «Откуда ты пришёл на самом деле?» — прозвучали как приговор. В них не было вопроса, только холодная, жуткая уверенность. Внутренний механизм Контроля Ника моментально сработал, перекрыв Белую Магию Азриэля. [Чёрт. Слишком умный. Слишком много знает о метафизике и пустоте. Азгор и Ториэль ничего не понимают, но этот… он видит насквозь. Надо его остановить. И единственный способ — использовать его же оружие: знание.] Ник инстинктивно подался назад, вжимаясь в мягкий мех Ториэль. Холод Гастера был осязаемым, но Ник заставил себя выглядеть не испуганным, а настороженным, как затравленный, но умный зверек. — Я... я не знаю, о какой пустоте вы говорите, Доктор, — пролепетал Ник, стараясь придать голосу максимально детские и испуганные нотки. — Я просто... упал. Но Гастер не отступал. — Ложь, — его голос был низким, почти шепотом, который, однако, заставил Азгора напрячься. — Твоя сущность — это не просто Отчаяние. Твоя сущность — это анти-бытие. Ты пришел из места, где нет правил, где нет жизни. Откуда ты мог знать о... Ник, перехватив инициативу, резко поднял на него свой разноцветный взгляд. В его глазах не было ненависти — только ледяной расчет. Он говорил тихо, но каждое слово было направлено исключительно Гастеру. — Когда я еще жил там, на поверхности, я читал. Я слышал о таком месте. О Пустоте… — Ник сделал акцент на слове «Пустота», обернув его странной, почти метафизической интонацией, которая могла исходить только от человека, который видел пустоту. Он сделал паузу, его губы растянулись в тонкой, почти невидимой, но абсолютно циничной улыбке. — И я узнал одну вещь, Доктор. Что туда очень легко упасть. А вот выбраться… практически невозможно. Не так ли? В его последнем слове, обращенном к Гастеру, прозвучал не вопрос, а тонкое, еле слышное напоминание: «Я знаю, что случилось с тобой в другом таймлайне. Я знаю твою судьбу. И я знаю, как легко тебя туда снова отправить». Гастер застыл. В его черных глазах, казалось, погас последний огонек. Он, который изучал Пустоту, он, который, по слухам, был близок к тому, чтобы упасть в неё, понял намек. Лицо Ториэль побледнело. Она не поняла слов, но почувствовала внезапно сгустившееся, враждебное напряжение между ученым и ребенком. — Доктор Гастер, — тихо, но твердо сказала она, прижимая Ника к себе. — Достаточно. Ребенок напуган и ранен. Гастер, однако, не смотрел на Королеву. Он смотрел на Ника. Он видел не ребенка, а Угрозу. Угрозу не для Подземелья, а для его личного, тщательно оберегаемого бытия. Наконец, Гастер медленно отступил, его зловещая тень исчезла с лица Ника. Он поправил свой лабораторный халат, его губы сжались в тонкую линию. — Вы правы, Ваше Величество, — его голос снова стал сухим, научным. — Пациент нестабилен. Ему нужен покой. И... постоянное наблюдение. Он повернулся и, не оглядываясь, направился к выходу. Перед тем как выйти, он лишь бросил через плечо Азгору, который выглядел абсолютно сбитым с толку: — Король, я рекомендую... держать этого ребенка подальше от Чары. И от любых экспериментов с Решимостью. Гастер вышел. Дверь Руин тихо закрылась за ним, оставляя в комнате лишь громоздкий, тревожный силуэт Азгора и плачущую Ториэль. Ториэль и Азгор, оставшись в комнате, были потрясены и сбиты с толку. Азгор, наконец, подошел и осторожно присел рядом с Ториэль и Ником. — Дитя... ты... ты, наверное, сильно ударился головой, — пробормотал Азгор, его голос был полон отцовской тревоги и беспомощности. — Не слушай доктора Гастера. Он... он слишком много работает. Ник, который только что выиграл раунд психологической войны с самым умным монстром в Подземелье, чувствовал прилив холодной, расчетливой бодрости. Но он должен был закрепить контакт. Гастер был слишком полезен, чтобы просто его оттолкнуть. Ник поднял свои разноцветные глаза и посмотрел на Азгора с выражением наивной, но очень настойчивой заинтересованности. — Нет, Ваше Величество, — сказал Ник, его голос звучал искренне, потому что он искренне уважал интеллект Гастера. — Доктор Гастер... он крутой. Он такой умный! Он понял, что со мной происходит, даже когда вы не поняли. Я... я хочу с ним подружиться. Можно я еще раз с ним встречусь? Он наверняка знает много интересных вещей! Ториэль и Азгор обменялись долгими, тревожными взглядами. С одной стороны, Гастер только что назвал Ника "угрозой". С другой, Ник выглядел таким искренним, таким очарованным наукой и интеллектом. — Азгор, — тихо сказала Ториэль. — Он... он просто ребенок, который ищет наставника. Возможно, если он будет рядом с Гастером, доктор сможет... *помочь* ему, контролировать его нестабильность. Азгор, хоть и не полностью доверял Гастеру, кивнул. — Хорошо, дитя. Но ты будешь под моим присмотром. Завтра утром мы отправимся в Хотлэнд, чтобы поговорить с доктором Гастером о твоем... состоянии. На следующее утро, когда они прибыли в лабораторию в Хотлэнде, Ник чувствовал, как холод его Контроля усиливается от окружающей его логики и машин. Гастер уже ждал их. Он стоял у стены, скрестив руки, его лицо было абсолютно непроницаемо, но в черных глазах читалась напряженная подозрительность. Азгор, огромный, неуклюжий и обеспокоенный, начал говорить, но Ник, стоявший рядом с ним, аккуратно, чтобы этого не заметил Азгор, поднял два пальца и, не отрывая взгляда от Гастера, указал на себя, а затем на него. [Двое. Наедине.] — это было молчаливое, но абсолютно недетское требование. Гастер, к удивлению Азгора, немедленно понял и кивнул. — Ваше Величество, — произнес Гастер, обращаясь к Азгору. — Мне потребуется некоторое время, чтобы обсудить с ребенком... его новые симптомы и определить план лечения. Вам не стоит беспокоиться. Я возьму его в свой личный кабинет. Азгор нахмурился, но его уважение к науке и страх за Ника взяли верх. — Хорошо. Но будьте осторожны, Доктор. Гастер кивнул и повел Ника по ярко освещенному коридору. В тихом, стерильном кабинете, где стоял лишь стол, два стула и несколько книжных полок, Гастер не успел и открыть рот, как Ник его перебил, лишая возможности доминировать в разговоре. — Доктор, Вы умеете играть в шахматы? — спросил Ник, его голос был тоном взрослого, который переходит к делу. Гастер замер. Вопрос был настолько нелеп в этой ситуации, что на секунду нарушил его холодное равновесие. — Шахматы? — повторил Гастер. — Да, — спокойно ответил Ник. — Шахматы — это игра абсолютного Контроля. Никакой случайности. Чистая логика. Гастер, наконец, улыбнулся — тонкой, хищной улыбкой. — Да. Я умею. Превосходно. Он достал из шкафа идеально отполированную шахматную доску. И они начали играть. Гастер проигрывал. Снова. И снова. Ник, который внешне сидел, как обычный ребенок, играл с математической точностью, видя на 6-7 ходов вперед, предвидя каждую ловушку, которую пытался создать Гастер. Ник не просто выигрывал; он уничтожал Гастера. Он не утруждался триумфом, просто спокойно, механически говорил: «Шах и мат». После четвертого поражения подряд, когда Гастер откинулся на спинку стула, его лицо было бледным от интеллектуального шока. Ник начал говорить, не отрывая взгляда от доски, его тон был голосом человека, который делает одолжение. — Вы были правы, Доктор, — сказал Ник. — В первой половине. Он поднял глаза, и его гетерохромия горела: Зеленый — расчетом, Розовый — приобретенной силой. Его манеры были далеки от детских. — Я пришел не с поверхности. Я пришел из того места, о котором вы знаете. Я — анти-бытие, как вы выразились, которое ищет Контроль. И я знаю, что вы изучали эту Пустоту, и что вы очень близки к тому, чтобы... *снова* оказаться там. Ник наклонился над доской, показывая пальцем на короля Гастера. — Вы — невероятно умный монстр, Доктор. Вы бы поняли, что я — это та самая Решимость, которая борется со своим антиподом, потому что я — ключ к решению всего этого "клише". Вам просто нужно было держать язык за зубами и сказать мне это, когда мы были один на один. Он поднял руку, пресекая попытку Гастера ответить. — Наше сотрудничество будет основано на взаимном Контроле, Доктор. Вы — мой ум, моя информация. Я — ваша безопасность от Геноцида. И если вы будете мне мешать, я гарантирую, что вы умрете самой жалкой смертью Гастер не ответил сразу. Его лицо, обычно каменное, теперь выражало сложную смесь ужаса, интеллектуального восторга и вынужденного смирения. Шахматная доска, символ его поражения, лежала между ними. — Ты... ты не ребенок, — прошептал Гастер, и его голос звучал как хруст льда. — Ты — сущность, облеченная в оболочку. Твоя хватка... Она нечеловеческая. Твои слова о Пустоте... Они несут вес истины, которую я не смею игнорировать. Он скрестил пальцы, прислонив их ко рту, и посмотрел на Ника. — Итак. Ты хочешь Контроля. Ты доказал, что можешь его получить. Какова цель этого Контроля? Говори. И не трать мое время на клише. Ник спокойно кивнул. Контроль Гастера был установлен. Теперь — время передачи данных. Он снова заговорил тоном, не терпящим возражений. — Моя миссия — предотвратить массовый Геноцид, Доктор. Это не клише. Это неизбежность. Ник сделал паузу, чтобы убедиться, что Гастер слушает. — Для этого нужно две вещи. Первая: Чара не должна умереть. А еще лучше, если она станет нормальным ребенком. Ее Решимость должна быть направлена на создание, а не на разрушение. Моя Контролирующая сущность вступает в реакцию с ее Демонической Решимостью. Это мой антидот, Доктор. Гастер, забыв о своей гордости, быстро кивнул. — Логично. Нейтрализация через прямое взаимодействие с противоположным Демоническим началом. А вторая? Ник отодвинул шахматную доску. Его взгляд стал еще более холодным и пронзительным. — Вторая... — начал он, и в его голосе прозвучало странное, фатальное смирение. — Вам нужно ждать, Доктор. Я не знаю сколько. Может, сто лет. Может, тысячу. Но когда в Подземелье упадет человек с именем Фриск, вы должны его убить. Гастер резко вдохнул. — Убить?! Ребенка?! Я не могу... Король не позволит! — Король не должен знать, — перебил его Ник. — Иначе это существо, этот Фриск, убьет всех. Ник на мгновение запнулся. Его левый глаз, тот самый, с Розовым/Белым оттенком, задрожал. Он чуть ли не заплакал, и его взрослый тон на секунду сменился сбивчивым, детским лепетом. — Блин... Доктор, после слияния с Азриэлем... я стал частично вести себя как он. Моя лимбическая система... она перестраивается из-за этого тупого слияния. Мой прошлый, холодный Контроль смешивается с его наивной Добротой. Он глубоко вдохнул, пытаясь восстановить контроль над голосом. — Я даже не знаю, я — это я, или не я? Как я могу знать, если прошлый я мог умереть из-за смены личности, а нынешний я, как скопированный файл, думаю, что я — оригинал? Гастер, который впервые за весь разговор увидел в Нике не Сущность, а жертву, подался вперед. Сочувствие на его лице было почти невидимым, но оно было там. — Это... побочный эффект гибридизации души, — прошептал Гастер. — Твое ядро личности борется с чужеродным импринтом. Но продолжай, Ник. Что не так с этим Фриском? Ник кивнул, благодаря Гастера за понимание. — На самом деле, «Фриск» одержим... Ангелом. Но не тем, о котором говорит пророчество о спасении мира. Не Рокотом, не фонтанами. Этого Дельтаруна (будущего) — нет. Ник посмотрел Гастеру прямо в глаза. — Этот Ангел — это Демон. Он убьет каждого. Даже... даже твои эксперименты... Он снова запнулся. И тут Гастер заговорил, его голос был тихим, но уверенным. — Я верю тебе, Ник, — сказал Гастер. — Твое знание о моем исследовании и о будущем, которое ты называешь «клише», достаточно, чтобы убедить меня. Я займусь Фриском, когда придет время. А сейчас... нам нужно сосредоточиться на Чаре. Гастер протянул руку. — Ты — мой новый, единственный, самый непредсказуемый эксперимент. А я — твой единственный якорь. Твой Контроль сработал. Начнем нашу работу, Ник. Ник, восстановив свое равновесие, пожал костлявую руку Гастера. Слияние с Азриэлем сделало его действия более эмоциональными, но основное ядро, жажда Контроля, осталось нетронутым. — С Чарой я разберусь сам, — сказал Ник, его голос снова стал абсолютно ровным и уверенным. — По крайней мере, попытаюсь. Мой Контроль должен вызвать у нее интерес, а Доброта Азриэля — доверие. Мне нужно время на прямой контакт. Вы сосредоточьтесь на том, чтобы найти меня в своих архивах. И на Фриске. Гастер кивнул, его глаза светились. Союз был заключен. — Разумно. Теперь иди, Ник. Я буду ждать твоих докладов. Ник встал, его глаза вернули себе то самое выражение наивной, но умной заинтересованности. Он посмотрел на часы в кабинете Гастера. — Доктор, мне кажется, Ваше Величество уже заждалось. Некрасиво заставлять Короля и Королеву ждать. Они волнуются. Ник повернулся и вышел из кабинета, оставив Гастера в глубокой задумчивости. Он вернулся в коридор, где его уже ждал Азгор, который выглядел всё более встревоженным. — Ник! Ты в порядке, дитя? Доктор Гастер что-то сказал о... — Азгор прервался, не в силах повторить слова ученого. Ник тут же переключился в режим "напуганного, но очарованного ребенка". Он подбежал к Азгору и схватил его за огромную, меховую руку. — Ваше Величество! Доктор Гастер такой крутой! Он показал мне... ну, он сказал, что мои глаза очень особенные, и что он будет за мной следить! Он сказал, что я буду сильным! Ник слегка наклонил голову, и его Розовый/Зеленый взгляд стал максимально невинным. — Я просто немного устал, Ваше Величество. Можно домой? К Королеве Ториэль. Я хочу ее пирога! Азгор тут же растаял. Его тревога о Демонах и Кристаллизации на мгновение отступила перед потребностью защитить это нежное, напуганное дитя. — Конечно, дитя моё! — пробасил Азгор, мягко беря Ника на руки. — Пойдем домой. Ториэль приготовила карамельно-коричный пирог! И они отправились обратно, в уютные, полные запахов Руины. [Конец Главы 4 с чем-то]