Anti-ControlTale глава 4.2

💔Anti-ControlTale: глава 4.2 Диагноз Гастера Ториэль осталась. Она села на край кровати рядом с Ником, но не обняла его. Она просто смотрела на его глаза — Зеленый и Розовый — как на что-то чужеродное, что проникло в её дом. — Сквернословие, дитя, — прошептала она, нежно, но с упреком. — Откуда ты узнал такие слова? Ты ранен, но это не повод… Ник, под влиянием Белой Магии Азриэля, почувствовал приступ вины. Он был не просто добрым; он был наивно-добрым, что совершенно не вязалось с его расчетливым внутренним стержнем. — Простите, Ваше Величество. Я... я не знаю, — пролепетал он, опуская голову. — Я не помню. Когда мне было холодно, я, кажется, видел свет и слышал голос. Я очень испугался. Ожидание было пыткой. Через сорок минут, которые показались вечностью, двери открылись. В проеме стояли Азгор и кто-то еще. Доктор В. Д. Гастер. Он не тратил время на приветствия. Его черные глаза, казалось, видели не Ника, а его душу. — Где пациент? — голос Гастера был низким, странным — он звучал как несколько голосов одновременно. Ториэль осторожно освободила Ника из объятий и указала на него. Гастер подошел к Нику. Он не притронулся, а лишь наклонился, и его зловещая тень накрыла ребенка. — Гетерохромия, — констатировал он. — Азгор, твоя Королева сообщила, что ребенок... изменился после слияния с магией твоего сына? — Да, — прошептал Азгор. — Это был Азриэль. Он хотел спасти Ника. Гастер, не отрывая взгляда от глаз Ника, кивнул Альфис. — Альфис. Аппарат. Полный спектральный анализ души. Быстро. Альфис нервно подбежала и поднесла к груди Ника небольшой, светящийся диск. Экран на аппарате начал выдавать информацию. Комната наполнилась тихим гудением. Экран Альфис засветился разными цветами: Зеленый, Красный, Белый. Гастер взял планшет у Альфис. Секунда, и он замер. — Невозможно, — пробормотал он, а затем его голос стал холодным и твердым, как камень. — Теоретически, это невозможно. Он поднял глаза на потрясенных Ториэль и Азгора. — Этот ребенок пришел к нам уже с невероятно сильной, но скрытой сущностью Отчаяния и Контроля, которая начала его Кристаллизовать. То, что вы видели, — это не болезнь, а Демонизация. А Красный цвет — это... ребенок слился с каким-то Демоном Решимости. Ториэль ахнула, закрывая рот ладонью. — Это двойное частичное слияние. Хаос должен был разорвать душу ребенка! — Гастер покачал головой. — Но почему-то его душа окрепла. Смею предположить, это благодаря тому, что этот ребенок еще был наполовину человеком, а нейтрализованные Решимость и Отчаяние, а также душа монстра, смогли стабилизировать и укрепить ее. Он пристально посмотрел на Ника, а затем на его глаза. — Гетерохромия — это показатель нестабильности. Однако, Белый (Доброта Азриэля) стал доминировать, поскольку Красный (Демон) и Зеленый (Контроль) нейтрализовали друг друга. Гастер вернул планшет Альфис. — Диагноз: Жизнеспособный, Гибрид. Он — угроза. Чара... она почувствует эту силу. А теперь, Король, самое важное. Кто был Демоном Решимости? И как Ник смог с ним слиться? — Слияние... — сказал Ник, его голос был странно ровным и убедительным. — Слияние было с Чарой. Повисла абсолютная, звенящая тишина. Ториэль издала тихий, надрывный всхлип и закрыла рот ладонью. Азгор, который до этого момента стоял, как скала, покачнулся. В его глазах отразились ужас и глубокая, невыносимая боль от осознания того, что их первый упавший ребенок сделал что-то ужасное со вторым. Гастер не выразил никаких эмоций. Он лишь наклонился чуть ближе к ребенку, и в его глазах вспыхнул опасный, хищный интерес. — Это... многое объясняет, — прошипел Гастер, и его голос зазвучал на одну октаву ниже. — Слияние не было физическим. Не с вашей дочерью, Ваше Величество. Он ткнул тонким, костлявым пальцем в светящийся экран Альфис. — Здесь... отпечаток. Абсолютная Решимость. Чистая, неконтролируемая, лишенная эмоциональной привязанности, кроме жажды изменения мира. Это Демон, о котором мы говорили. И, судя по словам ребенка... этот Демон носит имя вашей дочери. Это… фантом. Сущность. Гастер выпрямился, оглядывая всех. Его тон стал ледяным, как зимний ветер в Водопадье. — Ребенок, Ник, не соврал. Но и не сказал всей правды. Неконтролируемое Отчаяние и жажда Контроля, которые его Кристаллизовали, вступили в реакцию с чистым антидотом — Решимостью этого... фантома Чары. А поверх всего этого — ваша добрая, наивная магия, Азриэль. Он указал на Ника, как на лабораторный экспонат. — Этот ребенок — живой, дышащий парадокс. Его душа — стабилизированный, но крайне нестабильный гибрид. Красная нить Решимости (Демона) теперь связана с Зеленой нитью Контроля (Отчаяния), а Белая нить Доброты (Азриэля) выступает в роли слабого, но доминирующего стабилизатора. Ториэль отняла руки от лица, ее мех на скулах был мокрым от слез. — Но если это стабилизатор... он спасен? — прошептала она с надеждой. Гастер покачал головой. Движение было медленным и окончательным, как взмах косы. — Нет. Стабилизатор — это не исцеление. Это бомба с замедленным механизмом. Он не позволит ему Кристаллизоваться (умереть от холода), но он не устранил его Сущность Контроля. Наоборот, теперь эта Сущность имеет инструменты для работы. А гетерохромия... это не просто красиво. Это показатель, что его душа не определилась, кто ей управлять. Гастер повернулся к Азгору. — Король, я даю вам диагноз и предупреждение. Этот ребенок, Ник, обладает силой, которую вы не видели с тех пор, как... ваша дочь упала сюда. Он — угроза, потому что он сам не знает, кто он. Его Демонизация просто... изменила форму. Он оглядел комнату, и его взгляд остановился на двери, ведущей наружу, в Руины. — А теперь, самое важное. Ваша дочь, Чара. Она — Решимость. А теперь в этом доме появился еще один источник, который носит её имя и обладает частью её силы, пусть и фантомной. Когда она вернется и почувствует эту силу... — Это вызовет резонанс. И это будет не просто ссора. Ник сидел, не двигаясь. Внешне — напуганный ребенок, но внутри — холодный, ликующий аналитик. [Живой, дышащий парадокс. Бомба с замедленным механизмом. Я должен остановитьЧару из этого мира, пока она не слилась с Азриэлем, как мне и велела Чара из игры.] Его взгляд, Зеленый и Розовый, замер. Гастер закончил свою речь, и в комнате повисла тишина, наполненная тяжелым смыслом и страхом родителей. Азгор выглядел так, будто в его сердце вонзили не один, а сразу три шипа. Ториэль плакала, беззвучно прижимая к себе Азриэля. Ник сидел, наблюдая за этой сценой. [Я — парадокс. Я — гибрид. Я — бомба. И при этом... я не настоящий. Фантомная Чара. Слияние с Демоном. И моя собственная демонизация, которая на самом деле — просто желание Контроля. Это... это уже не фанфик. Это какая-то сложная, переусложненная научно-фантастическая драма, которая маскируется под AU.] Его аналитический мозг, только что получивший три часа подробной экспозиции, требовал упорядочить данные. [Ладно. Король и Королева вместе. У них живой Азриэль и живая Чара, которая, тем не менее, одержима Геноцидом. И я, который должен стать их братом, чтобы остановить катастрофу...] Внезапно его холодная, рациональная оболочка дала сбой. Слишком много драмы, слишком много родственных связей. Активированная Белая Магия Доброты требовала ясности, а Контроль — логики. Ник не выдержал. Он посмотрел на заплаканную Ториэль, на Азгора, который смотрел на него как на хрупкую, но смертельно опасную вазу, и на Азриэля, который просто хотел, чтобы его друг не умирал. Абсурдность ситуации и усталость от игры в "доброго ребенка" прорвали плотину. — Так... — сказал Ник, его голос был писклявым, но с неожиданной, взрослой интонацией. Он говорил скорее для себя, чем для них. — То есть, получается... я теперь фактически кровный брат Азриэля и Чары? Какое же тупое клише... Вся комната, включая Гастера, застыла. Ториэль медленно отстранилась от Азриэля, ее мокрые от слез глаза расширились. — Кровный... что? Дитё, — прошептала она, и в её голосе звучала обида. — Ты наш ребенок. Тебя спас Азриэль. Ты усыновлен нами, а не... — Опять сквернословие! — прогремел Азгор, его голос был настолько громоподобным, что казалось, камни Руин вот-вот дадут трещину. Он был разгневан не столько матом, сколько этим циничным, взрослым и совершенно несвойственным ребенку замечанием. — Дитё! Тебе только что спасли жизнь! Ты... ты неблагодарен?! Гастер, чьи черные глаза до этого момента были лишены эмоций, внезапно наклонился к Нику. — Клише? — повторил он, его голос был полон зловещего интереса. — Что ты знаешь о клише, Ник? Он сделал шаг ближе. — Удостоверение. Кровные узы. Апатия. Контроль. Всё это клише для человеческого разума. Но ты — больше не просто человек. Твоя реакция, твое знание... ты слишком много знаешь. Он посмотрел прямо в глаза Ника — Зеленый в Зеленый/Розовый. — Откуда ты пришёл на самом деле?