Глава 003 Четвёртого сезона: Новые горизонты

За примерно полторы недели до высадки...   Кабинет Чжао тускло освещался утренним светом из окон, отбрасывая длинные тени на стены. Ник стоя по стойке смирно, руки за спиной, но вот лицо его выражало недовольство и усталость от происходящего. Чжао сидела за столом, не поднимая на него взгляд, листая тонкую папку. Тишина тянулась уже почти 5 минут, и Ник прекрасно понимал что это не забывчивость, а тактика. У неё этих тактик, наверное, было припасено на весь алфавит. --Промея... Черепно-мозговая травма, трещина в затылочной кости, сотрясение третьей степени. Минимум две недели в больнице. Хочешь рассказать мне, как это вышло, Ник? --Уже рассказывал. Дважды. (Он пожал плечами, стараясь звучать как можно безразличнее)-- Нас накрыло взрывной волной, было темно, всё случилось быстро. Промею откинуло, она ударилась головой обо что-то. Трагическая случайность. --Взрывной волной... Знаешь, я, конечно, ростом не вышла, но не дура. Судмедэксперт говорит - перелом линейный, локализованный, будто её ударили чем-то узким и тяжёлым. Дулом, например. --Совпадение. (Не моргнув глазом ответил Ник.) --Совпадение. (Повторила она, вставая из-за стола. Несмотря на свои неполные сто сорок сантиметров, Чжао умела заполнить собой всю комнату одним движением.)-- А знаешь, что мне подсказывает богатый опыт, Ник? Когда человек врёт вот так спокойно, ровно, без единой заминки - значит, он делает это уже очень, очень давно. Ты прямо талант, как никак 500 лет же, верно? Ник промолчал. Возразить было особо нечего - крыть тут было решительно нечем, а спорить с очевидным фактом собственного вранья означало бы только подтвердить его лишний раз. --Ладно, разбираться с этим мне сейчас некогда, у меня к тебе другое дело. --Дай угадаю - увольняете. Отлично, я даже согласен, оформляйте бумаги, только побыстрее, у меня встреча. --Не сегодня. (Она подошла к окну, глядя на просыпающийся город внизу.) --Ты летишь на Розкелифер и находишь мне Раумиэль. Ник моргнул. --Кого, простите? --Ты прекрасно расслышал. Крылатую. Ту самую, которую ты якобы не видел на миссии, где Промее взрывной волной прилетело в голову. --И на кой она вам сдалась? --Не твоё дело. (Отрезала Чжао, не поворачиваясь.) --Твоё дело это её найти, сообщить мне и ждать инструкций. Остальное знать необязательно, поверь, для твоего же душевного здоровья. --Слушай, у меня своих проблем выше крыши. Мне тут в городе кое с кем поговорить надо, срочно, а не кататься хрен знает куда за девицей с крыльями, которая меня знать не знает. --Знает, ещё как знает. (Голос Чжао прозвучал почти по-доброму, отчего стало только неуютнее.)-- Она сама искала тебя, проникая во все возможные базы данных удалённо. Так что, полагаю, проблем с повторной встречей у тебя не возникнет. Ник открыл рот, чтобы возразить, но она его опередила, снова повернувшись к нему лицом. --А если ты всё-таки надумаешь отказаться, то у меня, так и быть, есть план Б. Звоню в отряд Обол, приглашаю капитана Магус с Орфей и Гашетку на чашечку чая, и вы мило побеседуете. Они вроде бы давно хотели с тобой «поговорить». Помнится, даже  к нам сюда пару раз приезжали и в мерию звонили --…Сука. (Прошептал Ник, чувствуя как он проигрывает. Разговор с Магус закончился бы либо трупом, либо публичным издевательством, причём труп - это ещё был бы оптимистичный сценарий.) --Значит, договорились? ( Чжао подошла ближе, на её лице читалось лёгкое, почти хищное удовлетворение.) --…Договорились. ( Процедил он сквозь зубы.)-- Но это в последний раз. --Вот и славно. Хочешь жить - учись быть вежливым, это бесплатный совет. (Она вернулась к столу, взяла тонкую папку и протянула её Нику.)-- Здесь всё, что нужно. Внутри оказался маршрут: грузовой дирижабль «Ласточка-7», курсирующий между Новым Эриду и складами на побережье раз в два дня, с заходом в воздушный коридор, ведущий к Розкелиферу, формально для дозаправки, неформально потому что остров время от времени принимает такие суда без лишних вопросов, если знать нужные позывные. --Вылет через четыре часа с грузового терминала на седьмом причале. Легенда простая: ты - сопровождающий груза, документы я тебе уже подготовила, они у Диалинь. Никакого оружия крупнее пистолета, никакой брони, никакого экзоскелета - груз досматривают, а мне лишние вопросы ни к чему. --То есть я лечу совсем налегке, даже без возможности хоть немного отдохнуть. Прекрасно, просто прекрасно. --В полёте поспишь, а заодно и от лишнего веса отдохнёшь. (Чжао впервые за разговор позволила себе подобие улыбки.)-- И ещё, Ник. Найдёшь Раумиэль - веди себя прилично. Она нужна моему руководству живой и в сознании. Ник закрыл папку, коротко кивнул и направился к двери, чувствуя, как внутри него привычно борются раздражение и та самая, уже почти родная, усталость от необходимости снова врать, снова притворяться и снова откладывать разговор с Эллен. Он давно перестал верить самому себе, когда произносил эти слова, но выбора сейчас, кажется, не было. --И да, Ник. --Что ещё? --Постарайся на этот раз никого не отправить в больницу. Дверь за ним закрылась под её тихий смех и понимание что теперь он полностью в её власти. Порошло время... Грузовой терминал у седьмого причала встретил Ника гулом прогреваемых двигателей, запахом машинного масла и полным равнодушием к его существованию - именно тем, что и требовалось. Диалинь выдала ему форму техника логистической службы, планшет с фальшивыми накладными и документы на имя, которое он забыл сразу же, как получил - привычка, выработанная за пятьсот лет чужих имён и чужих лиц. Сколько раз он вот так проходил мимо охраны под чужой личиной, он давно перестал считать; где-то на третьей сотне это перестало быть поводом для нервов и превратилось в рутину, вроде похода за хлебом. Досмотр прошёл буднично: скучающий охранник сверил накладные, мазнул сканером по бейджу и махнул в сторону трапа, даже не подняв взгляда. Ник поднялся на борт «Ласточки-7» неспешным шагом человека, которому решительно некуда торопиться, и лишь оказавшись внутри, за закрывшимся с тяжёлым лязгом грузовым шлюзом, позволил себе на секунду расслабить плечи не от облегчения, а просто потому, что дальше уже можно было. Внутри дирижабль оказался просторнее и уютнее, чем выглядел снаружи: основной объём занимали контейнеры, закреплённые сетчатыми ремнями, а вдоль борта тянулся узкий отсек для сопровождающих - пара рядов потёртых кресел, привинченных к полу, и иллюминаторы, за которыми медленно уплывал вниз причал. Ник выбрал место у самого дальнего иллюминатора и опустился в кресло, привычно, почти на автомате, проверяя снаряжение. Из всего арсенала при нём остался модифицированный Five-Seven, подарок за верную службу МКАИ, да пара запасных обойм в кармане куртки. Негусто, но для большинства проблем, как показывала практика, хватало с запасом. Единственной проблемой, для которой этого точно не хватало, оказался момент, когда Ник вдруг понял, что кошелёк с деньгами остался дома на тумбочке - судя по всему, ровно там же, где и запасные ключи. Он несколько секунд молча смотрел в потолок салона, взвешивая, тянет ли это на катастрофу вселенского масштаба, и решил, что да, но уже он ничего не мог поделать. Он откинул голову назад и машинально провёл ладонью по подбородку и снова наткнулся на то, что последние несколько дней методично портило ему настроение. Щетина. Настоящая, жёсткая, уже почти оформившаяся в подобие бороды - там, где последние 482 года не было решительно ничего, кроме гладкой кожи. Ник подцепил пальцами один особенно длинный волосок у самого подбородка и на секунду задержал на нём взгляд в свете, падающем из иллюминатора. Волосок был светлый. Почти седой. Он ещё пару мгновений разглядывал его, будто это могло что-то объяснить, а потом просто щёлкнул пальцами, стряхивая волосок на пол и вместе с ним, как ему хотелось верить, отправилась и мысль, успевшая мелькнуть на самом краю сознания. Нет. Не то. Не может быть тем. Ему пятьсот лет, и всё, что должно было произойти с его телом, произошло один раз, очень давно, а с тех пор оно попросту не менялось - ни на день, ни на волос. Значит, дело в чём угодно другом: в эффекте антиматерии, в паршивой воде на последней миссии, в том что его стошнило на арене, да в чём угодно, лишь бы не в том единственном слове, которое он себе за все эти дни ни разу не позволил додумать до конца. Не стареет. Не может стареть. Точка. С этой мыслью, вернее, с отказом от неё он откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Долго отдохнуть ему не дали. Через два ряда кресел, среди таких же случайных «сопровождающих груза», Ник заметил две до боли знакомые фигуры - светлые волосы у одного и тёмно-синими волосами у другой, характерную сутулость плеч одного и спокойную собранность другой. Вайз и Белль. Сидели тихо, стараясь не привлекать внимания, но спрятаться этим двоим, для человека, который знал их не первый день, удавалось так себе. «Как же тесен мир», --  беззлобно подумал Ник, чувствуя скорее любопытство, чем тревогу. Совпадений в его жизни водилось немного, а если эти двое тоже летят на Розкелифер, вопрос был не зачем, а кто их сюда отправил, и ответ напрашивался сам собой. Ответ подтвердился быстрее, чем он успел додумать вопрос до конца. Дверь в отсек отворилась с тихим шипением пневматического механизма, и в проёме появилась фигура, чьё появление мгновенно приковало к себе все взгляды. Несмотря на совсем небольшой рост, едва ли превышающий сто пятьдесят сантиметров,  от прибывшей исходила ощутимая аура суровой дисциплины и непререкаемого авторитета, свойственная высшим чинам Департамента внешней стратегии. Первым, что бросалось в глаза, был её невероятный головной убор — высокий серебристо-стальной цилиндр футуристического вида, усеянный круглыми техническими датчиками и заклёпками, из верхней части которого задорно, но строго поднимались два тёмных элемента, напоминающих кроличьи антенны. Из-под этого массивного убора роскошной волной выбивались яркие золотистые волосы: две длинные, аккуратно сплетённые косы спускались по обе стороны спины почти до самых икр, оканчиваясь аккуратными кисточками. Из-под ровной чёлки на присутствующих с холодным, оценивающим расчётом смотрели глубокие синие глаза. Наряд её представлял собой эффектное сочетание военной монументальности и технологичной изящности. Тяжёлый плащ глубокого синего цвета с широким белым отворотом и объёмными манжетами лежал на плечах, полы его были укреплены массивными металлическими пластинами с защитными накладками. Поверх светлого голубого корсета с вертикальной текстурой спускался плотный белый нагрудник с крупными круглыми серебристыми дисками. Светлые перчатки скрывали кисти рук, тонкие белые подвязки подчёркивали стройные ноги, а завершали образ белые сапожки на устойчивом каблуке с тяжёлыми металлическими отворотами вокруг голеней. --Норма? (Вайз не сдержал улыбки, приподнявшись было в кресле, прежде чем Белль удержала его за рукав, качнув головой в сторону остальных пассажиров.) --Она самая. (Норма коротко склонила голову, и в её холодном, оценивающем взгляде на мгновение мелькнуло что-то куда более человеческое.)-- Рада видеть, что бумажную войну вы всё-таки выиграли. Три дня это не так уж плохо, для наших-то порядков. --Ещё как выиграли. (Белль выдохнула с облегчением, будто до этой самой секунды не до конца верила, что они действительно летят.)-- Лишь бы на Розкелифере и правда нашлось, чем ему помочь. --Как твой... --Если ты про ту штуку? То терпимо. Раз в день трясёт - уже праздник. Спасибо кстати ещё раз тебе и Велине, за то что решили помочь. --Помогут. Я лично проследила, чтобы вас посадили именно на этот рейс. Меньшее, что я могла сделать. Ник слушал этот разговор со своего места, стараясь ничем не выдать, что вообще его слышит, и мысленно отмечал: значит, эти трое уже неплохо знакомы, и явно не первый день. Что ж, тем лучше - меньше вопросов к случайному технику у дальнего иллюминатора. Взгляд Нормы на секунду прошёлся по остальным креслам салона - по случайным сопровождающим груза, по нему самому в том числе и Ник просто ответил спокойным, ничего не выражающим взглядом человека, которому действительно нечего скрывать. Пятьсот лет практики на что-то да годились. Дальнейшая часть перелёта прошла на удивление гладко: ни штормов, ни внезапных проверок, ни неловких разговоров, разве что Ник ещё пару раз ловил себя на том, что снова и снова возвращается пальцами к отросшей щетине, и каждый раз одёргивал себя. Дирижабль мерно гудел двигателями где-то на своём эшелоне, и на какое-то время можно было почти поверить, что этот полёт закончится ровно так же скучно, как и начался. Почти. 30 минут назад... Тем временем, на острове МКАИ царила атмосфера подготовки к предстоящей высадке. Наблюдательная палуба над третьим доком гудела вдалеке сваркой и лязгом кран-балок, где-то там, среди строительных лесов, заканчивали обшивку очередного эсминца для будущей армады. Но здесь, в комнате радио контроля и разведки внутри острова, царила совсем другая, куда более скучная тишина. АИ-10 сидела, закинув руку на спинку соседнего кресла, и от нечего делать раз за разом сжимала и разжимала пальцы, вслушиваясь в тихий скрежет сервоприводов. Рядом работали сотрудники, смотря только в свои мониторы, не обращая никакого внимания на происходящее снаружи. От скуки АИ-10 встала и подошла к главе департамента разведки. --Есть что нибудь? А то скука смертная. --Пока что нет, Мэм, на радарах чисто, всё стабильно, как всегда. --(Глубоко и устало вздыхая)-- Я щас ёбнусь от этого однообразия... Дежурный оператор связи, сидевший чуть поодаль, неловко откашлялся, прежде чем решился обратиться к ним напрямую - за без малого двенадцать лет службы он так и не привык, что члены АИ могут вот так откровенно маяться от скуки, как подростки на отработке. --Мэм... простите... У нас странный контакт. Гражданский дирижабль, курс в сторону того странного сектора, что мы нашли через спутники. Транспондер молчит, маршрут ни с кем не согласован. АИ-10 перестала сжимать пальцы. --Насколько странный? --Появился словно из ниоткуда, минут пятнадцать провисел на месте, то ли ждал чего-то, то ли высаживал, а теперь топает обратно тем же курсом. Она переглянулась с Грегори. Тот окинул взглядом всех остальных сотрудников. --Может отправить туда Мираж? -- Стелс-разведчика? Из-за одного гражданского борта без опознавательных? --Из-за скуки... ( коротко ответила АИ-10.)-- И на всякий случай проверим эти технологии, давно он не летал. Возражать он не стал. Через считанные секунды приказ ушёл на дальний край острова, туда, где в вырубленном прямо в скале ангаре ждали своего часа десять БПЛА RQ-9 Мираж, дальний потомок древнего земного Глобал Хоук, раздутый почти вдвое и лишённый всего, что делало прототип узнаваемым. Сорок пять метров размаха поворотного крыла, за секунды складывающегося из широкого планирующего профиля в узкую, почти игольчатую стрелу. Два Маха крейсерской скорости там, где предок еле дотягивал до пятисот километров в час, благодаря новому двигателю на антиматерии и обшивка, вся, от носа до кромки крыла, выложенная тончайшими адаптивными панелями, ежесекундно пересчитывающими под управлением бортового ИИ, что именно должен увидеть случайный наблюдатель под конкретным углом с конкретного расстояния. С расстояния в километр и дальше эти расчёты превращали многотонную машину в оптическую пустоту - не силуэт, не блик, а ровно то небо, каким оно и должно было быть.  Техники подготовили машину довольно быстро - работы было не то что уж и много. На всякий случай к нему прикрутили генератор помех и контрмеры в виде СОЭПа, чтобы даже в случае чего дрон смог как-то обороняться. Оператор в соседней комнате уже был готов ко взлёту и после разрешения поднял машину в воздух. Набрав нужную высоту крылья автоматически начали изменять свой угол, позволяя Миражу разгоняться всё быстрее и быстрее. Примерно 350 километров до цели «Мираж» преодолел меньше чем за 20 минут минут. Дрон замедлился, поравнялся на расстояние в 5 км от дирижабля, угол крыльев поменялся на более широкий. Оптика развернулась над Ласточкой-7, аккуратно синхронизировавшись со скоростью борта позади и выше. Система распознавания прошлась по лицам в тесном отсеке сопровождающих и на одном задержалась чуть дольше положенного. Система выдала следующее - совпадение, девяносто семь целых и три десятых процента, бывший член межпространственного отдела Ник Вернер. Крайне опасен. В комнате на экране развернулась рамка с именем, и на секунду стало настолько тихо, что было слышно, как гудит вентиляция. Первым тишину нарушил Грегори - тихим, ровным голосом, --А вот и он... АИ-10 медленно провела ладонью по клавиатуре, делая фотографии и пересылая их другим членам АИ. --Дежурный. (Голос её не дрогнул, но оператор на другом конце рубки невольно вжался в кресло.)-- Веди его, не теряй ни на секунду, и запроси картинку с их отсека почаще. Я также хочу знать имена всех кто на этом борту и всё остальное. Грегори за старшего, у меня экстренная встреча с остальными.   Через 5 минут в комнате для экстренных совещаний. Зал за герметичной дверью, чуть глубже в толще скалы, хранил куда больше секретов, чем рубка радиоперехвата: круглый стол, а над ним застывшая проекция. Лицо Ника, взятое стоп-кадром с камеры Миража, и рядом с ним ещё два лица, каждое в отдельной рамке. АИ-13 обошёл стол и остановился напротив проекции. --Значит, не только он. Вайз и Белль на этом же борту. --Час от часу интереснее. (АИ-12 откинулся в кресле, забарабанив пальцами по подлокотнику.)-- Полагаю, и это тоже не совпадение. --Плевать, кто там ещё летит. (АИ-10 не отрывала взгляда от лица Ника.)--  Какого хрена мы вообще ещё тут сидим и болтаем - надо брать, и точка. -- Брать - куда? (уточнил АИ-13.)-- Мы понятия не имеем, что такое Розкелифер. Неделю назад мы вообще не знали, что этот остров существует. Ни карт, ни данных по обороне, ни малейшего представления, какая там власть и что она сделает, если мы вломимся туда за одним человеком. --Для начала мыпросто посмотрим. (АИ-12 качнул головой в сторону проекции острова, медленно прорисовывающейся по данным дрона.)-- Мы ничего не знаем об этом регионе, а технологии там, судя по первым же кадрам, любопытные. Прежде чем что-то предпринимать, я предпочёл бы понять, во что мы вообще лезем. --Мне плевать, во что мы лезем. (АИ-10 упёрлась ладонями в стол.)-- Он у нас на карте, вживую, а вы предлагаете просто... наблюдать? Вы нормальные? Он нас почти убил, а мы тут играем роль куколдов. --Именно. (Голос АИ-01 прозвучал ровно, без единой эмоции.)-- Вы двое видимо забыли почему нас тут четверо, а не пятнадцать. Освежить память, двенадцатый? Одиннадцать имён. Могу перечислить по порядку, если так проще. --Не смей. (АИ-12 резко подался вперёд, впервые за весь разговор повысив голос.)-- Не смей тыкать мне этим списком, будто я сам не помню его наизусть, слово в слово, каждую грёбаную ночь. Я был там же, где и вы оба. --Тогда какого хрена ты предлагаешь сидеть и просто смотреть?! (АИ-10 ударила протезированной ладонью по столу. Удар отозвался болью, честной, настоящей, но какой-то запоздалой, будто прошедшей через слой ваты)-- Он там. Живой. Дышит. А вы предлагаете мне пить чай и наблюдать? --Я предлагаю не сдохнуть. (Голос АИ-12 сорвался - редкость для него.)-- Вы оба, блять, каждый раз, стоит всплыть его имени, включаете режим «мне поебать на последствия». А мне не поебать. Мне, сука, совсем не поебать, потому что я не хочу хоронить ещё и вас двоих следом за остальными одиннадцатью! --Не смей приравнивать осторожность к трусости, двенадцатый. И не делай вид, что твоя хвалёная прагматичность хоть чем-то отличается от того, что тебе просто насрать на то, что он и его робо-тостер с нами сделали. --МНЕ НЕ НАСРАТЬ! (АИ-12 вскочил на ноги, отшвырнув кресло с такой силой, что то с грохотом отлетело к стене.)-- Мне не насрать настолько, что я готов упустить его снова, лишь бы вы двое остались целы! Знаешь, что мне не даёт покоя по ночам? Не одиннадцать имён. А то, что от нас скоро останется ещё меньше, если вы будете лезть на рожон, стоит у кого-то из вас зачесаться эго от злости! --Достаточно. Закрыли пиздаки... (Голос АИ-13 прозвучал негромко, но так, что в зале мгновенно стало тихо)-- Сядь, двенадцатый. АИ-12 сел. Не сразу, но сел. --А теперь послушайте меня оба. (АИ-13 перевёл взгляд на АИ-01 и АИ-10.)-- Он не знает, что мы его нашли, он даже не знает что мы вообще тут. Ни малейшего понятия. Значит, у нас есть время, не потому что мы трусим, а потому что спешка нам ничего не даёт, кроме риска спугнуть его раньше срока. Вы хотите его - хорошо, я тоже его хочу. Но если мы влетим на территорию, о которой знаем ровным счётом ничего, и облажаемся то он снова сбежит, и на этот раз, может, уже навсегда. Вот тогда, по вашей логике, одиннадцать имён и правда окажутся напрасны. Тишина за столом стала другой — не взрывной, а тяжёлой. --...Я просто устала. (АИ-10 опустила взгляд на свою протезированную руку впервые за весь разговор её голос прозвучал тихо, без злости. Она разжала кулак и медленно провела большим пальцем по ладони, будто проверяя что-то.)-- Знаешь, что самое паршивое, двенадцатый? Она ведь чувствует. Тепло, холод, даже боль, как только что, когда я приложила её об стол. Просто чувствует не так. Раньше, нам умели делать протезы, после которых через месяц забываешь, что рука вообще не своя. А теперь просто чувствуешь. Будто через перчатку. Тех, кто умел делать иначе, больше нет, а как никто не помнит. Так что нет, я не только его каждую ночь вспоминаю. Я ещё и то, что мы потеряли вместе с ним, чувствую. Буквально. Каждый раз, когда что-то трогаю. За столом никто не нашёлся, что на это ответить. --Мы подождём. (Она произнесла это так, будто убеждала саму себя, а не остальных.)-- Но обещайте мне одно, вы оба. (Она посмотрела на АИ-12 и АИ-13.)-- Когда появится настоящий момент - не притянутый за уши, а настоящий, брать будем мы. Не какой-нибудь взвод с чужими лицами. Мы. С первым. И что будет с Ником будем решать мы... АИ-13 выдержал паузу, затем коротко кивнул. --Договорились. Когда появится момент - он ваш. АИ-12, всё ещё немного бледный (насколько это слово вообще применимо к тому, что скрывалось под его обликом), молча поднял с пола отброшенное кресло и сел обратно. Тем временем на посадке у воздушного порта острова Розкелифер. Дирижабль начал снижаться так плавно, что Ник не сразу это заметил - просто в какой-то момент гул двигателей сменил тон, а горизонт за иллюминатором качнулся и пополз вверх. То, что показалось из-под облаков, не было похоже ни на один из городов, что Ник успел повидать за последние пятьсот лет, а повидал он немало. Розкелифер парил. Не стоял на воде, не цеплялся за скалу - именно парил, удерживаемый на высоте плотным кольцом циклопических гравитационных генераторов, вживлённых в основание острова, каждый размером с многоэтажный дом, мягко пульсирующих голубоватым свечением там, где камень переходил в металл. Внизу же располагалась каверна Минерва, которая и питала весь город, благодаря переработке энергии эфира. Сам остров, помимо ещё нескольких небольших вокруге, будто выдрали по кусочку из десятка разных эпох старой Европы и сшили заново, не особенно заботясь о хронологии. Готические шпили с горгульями соседствовали с барочными куполами, потемневшими от времени; вдоль узких мощёных улиц тянулись ренессансные фасады с лепниной и коваными балконами, но между колоннами, будто вросшие туда по ошибке, змеились толстые кабели, а там, где раньше, наверное, красовались родовые гербы, теперь мягко светились голографические вывески на языках, которых Ник никогда прежде не видел. Неоновые росчерки оплетали шпили соборов, будто плющ. Каменные горгульи щурились на пролетающие над крышами конвертопланы линзами вместо глаз. Как будто три века европейской архитектуры однажды спросили нейросеть, что она думает о будущем, и получили в ответ вот это. По площадям и мостовым, между спешащими куда-то жителями, деловито сновали бангбу -  десятками, а то и сотнями: круглобокие, разноцветные, кто-то катил тележку с грузом вдвое больше себя, кто-то мыл витрину, зависнув на антигравитационной подушке, кто-то просто стоял на углу, поворачивая плоскую голову-экран вслед прохожим, будто нёс дежурство. Один, ярко-жёлтый, с чем-то вроде поварского колпака, намалёванного прямо на корпусе, тащил поднос со снедью через всю площадь, лавируя между людьми с точностью, которой позавидовал бы иной курьер. Ласточка-7 заложила плавный вираж, обходя один из готических шпилей на почтительном расстоянии, и пошла на снижение к посадочной площадке, судя по всему, переоборудованному внутреннему двору какого-то старого поместья, чья брусчатка была расчерчена свежими посадочными огнями поверх векового узора. --Мда... это вам не Самара... но выглядит как-то знакомо... (тихо пробормотал Ник себе под нос, глядя, как земля стремительно приближается, и почему-то в этот самый момент поймал себя на мысли, что дыра эта до странного напоминает ему то, что он в последний раз видел лет триста назад.) Рядом, судя по возгласу, Белль тоже прилипла к своему иллюминатору. --Вайз, ты это видишь? --Ага... (отозвался тот.)-- Красиво. Никогда такого не видел. Трап опустился с мягким шипением гидравлики, и в лица пассажирам пахнуло совершенно незнакомым воздухом: смесью озона, влажной листвы и чего-то сладковатого, отдалённо похожего на карамель. --Добро пожаловать на Розкелифер. Постараюсь уложиться в разумное время, но предупреждаю: у нас есть на что посмотреть. Вайз, кажется, забыл о собственном самочувствии в ту же секунду, как ступил на брусчатку - он завертел головой, будто пытался разглядеть всё и сразу. Мимо, деловито переваливаясь на коротких ножках-цилиндрах, пробежал бангбу, ярко-зелёный, с корзиной свежесобранных фруктов на спине. --Семьдесят процентов постоянного населения острова бангбу. Норма махнула рукой в сторону площади, где ещё десяток разноцветных корпусов сновал между людьми: кто-то подметал, кто-то разносил напитки в уличном кафе, кто-то просто регулировал движение на перекрёстке, вежливо попискивая на зазевавшихся. --Они обслуживают почти всю инфраструктуру острова, от уборки до логистики. Куда эффективнее наёмного персонала и, как ни странно, куда меньше жалуются. --Это же... (Вайз присел на корточки перед одним из бангбу, который остановился и с любопытством наклонил плоскую голову-экран в его сторону, отобразив что-то вроде вопросительного знака.)-- У вас тут и такие есть? --Ага, но судя по твоей реакции тебе будет тут очень интересно. (Норма усмехнулась и пошла дальше.) Белль держалась чуть позади. Обычно цепкий взгляд сейчас был прикован не столько к людям и бангбу, сколько к самим зданиям, к вязи кованых балконов, к остроконечным крышам, к резным наличникам, за которыми пульсировали неоновые вывески... которые она где-то уже видела. --Архитектура, кстати, целиком наша. (Норма перехватила направление её взгляда, приняв его за обычное туристическое любопытство.)-- Уникальный стиль острова, складывался столетиями. Хотя, если честно, большую часть того, что вы сейчас видите, отстроили заново лет десять назад было масштабное обновление города, почти с нуля. --Десять лет назад... (тихо повторила Белль, останавливаясь у одного из фасадов.) Ажурная кованая решётка на балконе третьего этажа - переплетение виноградной лозы с чем-то вроде шестерёнок в узоре показалась ей до странности знакомой. Точно такой же рисунок она видела на одной из фотографий в файлах, которые Ник передал ей несколько дней назад. Сейчас, глядя на живой, настоящий балкон перед собой, перед её глазами снова начали всплывать эти файлы. --Белль? (Вайз обернулся, заметив, что она отстала.)-- Ты чего? --Ничего... (Она качнула головой и заставила себя улыбнуться. Сама себе она в этот момент не особенно верила.)-- Просто красиво. Гостевой дом, к которому их в итоге привела Норма, оказался невысоким особняком в глубине тихого переулка, с той же путаницей эпох на фасаде, что и весь остальной остров, но здесь она читалась мягче, уютнее, почти по-домашнему. --Разместитесь здесь. (Норма толкнула тяжёлую дверь, пропуская их внутрь.)-- Наверху три спальни, внизу всё остальное. Отдыхайте, осмотритесь, а завтра я подключу вас к тем, кто занимается такими случаями, как ваш. И да, через минут 30 вам надо будет прийти на главную площадь, будет интересно. --Спасибо, за всё.  Правда. --Не за что. (Норма коротко кивнула, развернулась и пошла обратно к площади.) --Моя спальня самая дальняя, если что я там. (Крикнул Вайз, где-то уже на лестнице) Ника, впрочем, к этому моменту рядом с ними уже не было. Форму техника он сбросил ещё у первого же переулка, свернул в комок и запихнул в мусорный контейнер вместе с поддельными документами; под ней, как оказалось, скрывалась вполне обычная гражданская одежда - тёмная куртка, капюшон, ничего запоминающегося. Раствориться в толпе оказалось до смешного легко: остров хоть и был заселён в основном роботами, но на людей внимания они особого не обращали. Правда вот Куда он шёл, Ник и сам не смог бы сказать. Просто шёл мимо витрин, мимо фонтанов, мимо бангбу, толкающих тележки, пока улица не вывела его на небольшую тихую площадь, почти безлюдную, зажатую между двумя рядами домов с остроконечными крышами и коваными балконами. Он остановился. Что-то держало его на месте крепче любого приказа. ...Он словно уже был на этой площади. Тогда, четыре с лишним сотни лет назад, эта площадь пахла не озоном и карамелью, а мокрым булыжником, лошадиным навозом и дымом из печных труб. Костюм, тогда ещё просто костюм, без единого проблеска мысли внутри следовал за ним как послушная машина. Он помнил, как стоял здесь же, на этой же брусчатке, один, не потому что выбрал одиночество, а потому что тогда ему ещё не с кем было его делить. Костюм хоть и отвечал на вопросы, но он не шутил, не бесился из-за того, что Ник забыл его почистить. Он просто делал то что просил Ник, молча, исправно, и в этом была своя, отдельная тишина: не та уютная, что случается между двумя, кто хорошо друг друга знает, а тишина человека, который разговаривает сам с собой, потому что больше не с кем. И вот стоя на этой площади, Ник будто снова вернулся в это время, время где не надо было ни о чём переживать, ведь костюм спасёт, где можно делать что захочешь, ведь все очевидцы помрут от случайной болезни или забудут о тебе на следующий день. Ник настолько сильно погрузился в воспоминания и транс, что ему начало казаться будто всё прожитое за последний месяц было страшным сном. Оглянувшись, он заметил большую тёмную фигуру, сильно напоминающую Никка. -- Никк?.. Э-это ты? (Ник протянул руку, в надежде прикоснуться к нему) -- Эн-на, эн-не на эн-на не? Ник моргнул. Перед ним, чуть склонив голову, стоял бангбу, ярко-синий, со значком регулировщика на груди, и участливо попискивал, глядя на человека, который уже добрую минуту стоял столбом посреди площади и пялился куда-то в пустоту. --А? (тяжело дыша)-- Что за... Блять... Кхм, чёрт, разряженный воздух и недосып творят вещи. Бангбу недоверчиво пискнул ещё раз, после чего пошёл дальше по своим делам. Ник огляделся ещё раз, почесал волосы и пошёл прочь, стараясь не думать о том, что уже второй раз за этот дурацкий день реальность настойчиво напоминала ему о вещах, которые он предпочёл бы забыть. Спустя примерно 25 минут... Главная площадь Розкелифера гудела задолго до того, как на возвышении в её центре появилась хоть одна живая душа: сотни бангбу деловито расставляли переносные ограждения, десяток людей в форме обслуживающего персонала регулировал потоки зевак, а по периметру, неподвижные, будто высеченные из самого камня площади, стояли ряды охраны. Белль невольно замедлила шаг, разглядывая ближайшего: доспех у него был странной, тяжеловесной красоты латы, будто сошедшие прямиком со средневековой гравюры, но с вплетёнными в металл проводами, подсвеченными изнутри мягким голубоватым светом, и с массивным алебардовидным топором в руках, на лезвии которого мерцала едва заметная линия сканера. --Личная гвардия. (Норма перехватила её взгляд.)-- Формально - почётный караул, для антуража. Неформально - каждый способен за секунду разобрать танк на запчасти. Постарайтесь не привлекать их внимания без особой на то нужды. --А разве нас не должна встречать какая-то Госпожа Рассвет? (уточнил Вайз, разглядывая пока ещё пустующий помост.)-- Ты вроде говорила... --Она вас и встретит. (Норма едва заметно усмехнулась.)-- Просто учтите: их трое. И да, прежде чем спросите - так и задумано. Объясню подробнее, если самой Элдреде будет не до того. Договорить она не успела: над площадью разнёсся протяжный сигнал, и толпа, вернее, та её часть, что состояла из людей, разом притихла. Бангбу, впрочем, невозмутимо продолжили заниматься своими делами, будто оповещение их не касалось вовсе. На помосте, мгновение назад ещё пустом, уже стояла она. Длинные, до пояса, волосы цвета то ли инея, то ли старого серебра тяжело качнулись, когда она шагнула к самому краю. Над ними, будто вросшие в саму причёску, изгибались два тёмных, отливающих металлом рога — не то украшение, не то что-то большее. Чёрный, глубоко скроенный доспех с алым подбоем облегал фигуру плотно, почти демонстративно, а на груди, прямо над сердцем, горела алая звезда — единственное яркое пятно на всём этом смертельно-элегантном чёрном силуэте. Серо-голубые глаза неспешно скользнули по площади, будто оценивая, сколько времени понадобится, чтобы запомнить в лицо каждого из присутствующих. --Жители Розкелифера. (Голос, усиленный громкой связью, разнёсся над площадью, спокойный и властный одновременно.)-- Элдреда, глава Департамента административных дел, приветствует вас. Она заговорила о текущем положении острова - сдержанно, без прикрас, но и без лишней тревоги в голосе; о планах на ближайшее будущее: расширение технического сектора, обновление защитного контура; о новых гостях, прибывших с материка (тут её взгляд на секунду, почти незаметно, скользнул в сторону Вайза и Белль); и, наконец, о решении, которое, судя по волне сдержанного гула, прокатившейся по толпе, было для местных не самой ожидаемой новостью - Розкелифер намеревался впредь куда более открыто сотрудничать с внешним миром. --Мы слишком долго были островом в буквальном и переносном смысле... (закончила Элдреда, и в её голосе на мгновение прорезалось что-то похожее на усталую иронию.)-- Пора это исправить. Аплодисментов не последовало. Вместо этого по площади прокатился тихий, неуверенный ропот, тут же потонувший в деловитом попискивании бангбу, которым, судя по всему, было решительно всё равно, с кем сотрудничает остров, лишь бы работы хватало на всех. --И это всё? --Ну да, коротко и по делу, а ты на что рассчитывал Вайз? --(С улыбкой)-- Не обращай внимания Норма, Вайз он иногда такой. --Ну тогда ладно, я пошла работать. Напомню, завтра в 10 я за вами зайду и отведу к нашим врачам. Тем временем Ник сидел на низком каменном парапете в каком-то безымянном переулке, вдалеке от площади, и методично пересчитывал содержимое собственных карманов - второй раз за последние полчаса, будто это могло что-то изменить. Не изменило. Ни цента, ни кредитки, ни даже завалящего жетона на автомат с водой. Перспективы вырисовывались одна другой хуже: помереть с голоду посреди сказочно богатого летающего острова было бы даже как-то по-особенному унизительно, учитывая за плечами без малого пятьсот лет практики выживания в куда менее гостеприимных условиях. Пятьсот лет практики, если уж на то пошло, включали в себя не только благородное геройство и спасение мира. Была и куда менее благородная часть биографии, та, что он в приличном обществе предпочитал не вспоминать, но в сложившихся обстоятельствах она вдруг показалась на удивление уместной. Он помнил рынки Вены, забитые под завязку в базарный день, где вытащить кошелёк из кармана зазевавшегося торговца было делом одной секунды и твёрдой руки. Помнил лондонские доки, где за ловкость пальцев платили едой, а не тюрьмой, если, конечно, не попадался. Помнил один особенно памятный случай в Венеции, когда увёл прямо из-под носа стражи целый сундук чужого столового серебра - просто потому что мог, а есть было нечего третий день подряд. Костюм тогда, конечно, сильно упрощал задачу: с усиленным зрением и маскировкой воровство превращалось из искусства в почти неспортивную забаву. Сейчас, без Никки, без брони, в простой куртке на плечах, пришлось бы, пожалуй, вспоминать матчасть по старинке. Он окинул взглядом ближайшую оживлённую улицу: россыпь прохожих, лоток с местной выпечкой, зазевавшегося торговца, придирчиво разглядывающего собственный товар вместо того, чтобы следить за карманами, и поймал себя на том, что уже почти прикидывает углы и дистанции. Тут же одёрнул себя. Одно дело тащить кошельки у чужих ему венцев три сотни лет назад. Совсем другое обчищать карманы у людей, среди которых ему, возможно, придётся прожить не один месяц, скрываясь неизвестно от кого. Также не стоит забывать и о камерах, и о том что скорее всего все эти бангбу могут шпионить. Он вздохнул, сунул руки в карманы куртки и побрёл дальше, так и не решив ничего конкретного. Проблема осталась ровно там же, где и была: где-то между «сдохнуть с голоду» и «стать мелким уличным вором в первый же день на новом месте». Не самый богатый выбор для человека, разменявшего пятое столетие. Вечер наступал мягко, без резкой границы. Небо над шпилями просто постепенно наливалось персиковым, а неоновые вывески вдоль улиц становились всё ярче на контрасте с меркнущим естественным светом. Кафе, которое Норма посоветовала им перед тем, как уйти по своим делам, оказалось крошечным местом на углу, где готике пришлось потесниться ради пары неоновых панелей и низких столиков, за которыми полагалось сидеть на подушках, а не на стульях. --Знаешь, о чём я думал сегодня утром? (Вайз ковырял вилкой еду, не поднимая взгляда.)-- Что если бы мне месяц назад сказали, что мы будем сидеть вот так, на другом краю света, спокойно ужинать, то я бы решил, что человек рехнулся. После всего того, что мы пережили. Белль промолчала, ожидая продолжения, хотя прекрасно понимала, о чём он. --Я про Ника. (на всякий случай уточнил он.)-- и его уже уничтоженный костюм. Иногда ловлю себя на том, что до сих пор жду, что он выйдет из-за угла и всё объяснит. Что это как-то... не выглядит, чтобы он соизволил решиться на такое. --Он стрелял в тебя, Вайз. (Голос Белль прозвучал жёстче, чем она хотела.)-- Направил оружие на наших друзей и на свою девушку. Помнишь? --Помню. (Он наконец поднял взгляд.)-- Помню и то, что кричал ему, чтобы он сказал, что это ложь. По-детски, наверное. И знаешь, что самое паршивое? Что Гашетка тогда промахнулась. Белль отвела взгляд, крутя в пальцах палочки для еды. Она могла бы сейчас сказать ему. Про папку с файлами, которую Ник лично отдал ей несколько дней назад. Где среди множества фото было несколько документов, которые, если читать их внимательно, показывали куда более простую версию событий, чем ту, в которую все давно приняли. Про то, что она пересматривала эти файлы уже раз десять с той самой ночи, когда он пришёл к ней в мастерскую, весь на нервах, с пистолетом за поясом, пытаясь понять, доказательство это вообще или просто отчаянная попытка человека оправдать себя задним числом. Она могла бы сказать, могла бы попытаться оправдать человека, дать ему возможность самому рассказать как всё было, но вместо этого она просто отпила из чашки. --Я тоже иногда хочу... (сказала она вслух вместо всего остального.)-- Наверное, поэтому мне до сих пор так сложно. Вайз посмотрел на неё внимательнее, будто уловил в этих словах что-то недосказанное, но не стал давить. --Мы разберёмся во всём. (сказал он вместо этого.)-- Когда-нибудь, он же не нам одним всё испортил. --Угу... (эхом откликнулась Белль, и оба вернулись к еде в тишине) Тем временем Ник брёл по опустевшим к вечеру улицам, и с каждым шагом ему всё труднее было сказать, где именно он находится. Не физически - физически он прекрасно понимал, что стоит на брусчатке Розкелифера, где-то между гостевым домом и площадью. Но что-то в вечернем свете, в тишине, в самой форме теней, ложащихся от остроконечных крыш, настойчиво тянуло его в другое место и другое время. Может быть ещё и разряженный воздух из-за большой высоты действовал так сильно. Он шёл мимо витрины с неоновой вывеской и на секунду видел вместо неё масляный фонарь, покачивающийся на цепи у входа в таверну. Слышал далёкий гул голосов из кафе и он сплетался в его голове с гулом рыночной площади трёхсотлетней давности, с криками разносчиков, с лязгом подков по камню. Даже воздух, сладковатый, с ноткой озона, на мгновение казался пропитанным дымом печей и мокрой соломой. Он не помнил, чтобы решал пойти именно этой дорогой. Ноги сами несли его сквозь путаницу переулков, туда, где брусчатка становилась темнее, а фонари реже, и с каждым шагом настоящее истончалось, будто сотканное из паутины, готовой порваться от одного резкого движения. В какой-то момент он готов был поклясться, что видит впереди силуэт - сгорбленную фигуру в плаще, спешащую куда-то с той же деловитой озабоченностью, с какой спешили все горожане три века назад, но стоило моргнуть, и переулок снова оказывался пуст. Он остановился, перевёл дыхание --Пиздец меня штырит, видимо я забыл какого это, дышать без подгтовки на паре километрах... --Наконец-то нашла тебя. Ник вскинул голову. На выступе крыши, чуть покачиваясь на ветру, которого сам он не чувствовал, сидела фигура - тёмные крылья, сложенные за спиной, отливали то ли перьями, то ли чем-то куда менее органичным. Лицо наполовину скрывала маска, но то, что виднелось из-под неё, смотрело на него с таким откровенным, ничем не прикрытым узнаванием, что ему на мгновение стало не по себе, а её розовые волосы так красиво шевелились на лёгком ветру. --Не имею чести быть знакомым... (осторожно сказал он, отступая на полшага. Рука инстинктивно потянулась к поясу. Ник не понимал кто перед ним) Фигура на карнизе крыши склонила голову, разглядывая его с озабоченным любопытством. Тёмные крылья за спиной шевельнулись. --Погоди. (Туман в голове наконец начал рассеиваться, и что-то в этом жесте щёлкнуло, встав на своё место.)-- Рам? --Ну наконец-то узнал. ( Она спрыгнула с карниза, приземлившись на брусчатку в паре шагов от него, крылья на мгновение распахнулись для торможения, затем аккуратно сложились за спиной.)-- Я уж думала, придётся представляться заново, судя по тому, в каком трансе ты тут разгуливал. Рада снова тебя видеть. --Соскучилась? (Ник постарался, чтобы вопрос прозвучал ровно, хотя губы против воли поползли в улыбку.) --Больше, чем готова признать вслух. Хотя, признаться, ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовой дирижабль. Дважды. Её взгляд на мгновение задержался на его подбородке, там, где чужеродной, непривычной тенью залегла щетина и что-то мелькнуло в её лице, слишком быстро, чтобы Ник успел это прочитать. Она ничего не сказала. --Долгая история... (он потёр небритую щёку, не заметив, куда именно она только что смотрела. )-- Не спрашивай. -- Обязательно спрошу. Позже. (Она склонила голову, разглядывая его с тем самым откровенным интересом, от которого у него всё ещё немного сбивалось дыхание, сколько бы веков он ни прожил.)-- Идём. Хватит с тебя одиноких прогулок на сегодня. --Куда на этот раз? --Ко мне. Раз уж ты всё-таки долетел. Она щёлкнула пальцами и воздух вокруг них изменился, резко, будто саму реальность сложили пополам. Мгновением спустя брусчатка под ногами исчезла, а вместо неё оказались шершавые, рассохшиеся доски пола. Приземлились они на чердаке, в самом обычном, покосившемся чердаке одного из старых домов, там, где открывается красивый вид на центр острова. Внутри оказалось до странного бедно. Не грязно , а просто скудно, по-настоящему скудно: пара матрасов в углу, застеленный чем-то похожим на старое солдатское одеяло, две подушки, пара свечей вместо нормального освещения, аккуратно сложенные в углу личные вещи - единственное за чем она явно ухаживала с любовью. Ни картин, ни украшений, ни единой мелочи, которая свидетельствовала бы о том, что здесь кто-то живёт дольше пары ночей. --Не самые шикарные апартаменты, я знаю. (Рам поймала его взгляд и пожала плечами с деланой беспечностью, которая никого бы не обманула.)-- У меня как-то не задалось с недвижимостью за последнее время. Когда ты в розыске то квартиру тебе почему-то никто не продаст. Ник промолчал, разглядывая комнату чуть дольше, чем следовало. Он тоже когда-то рос на чердаке. Не таком опрятном: с дырявой крышей, сквозь которую зимой залетал снег, и с голодом, к которому со временем просто привыкаешь, как к погоде. --Хм, тут даже лучше чем у меня было... (тихо сказал он, не до конца отдавая себе отчёт, что произносит это вслух.) --Что прости? (Рам как раз стягивала с себя часть снаряжения, кладя её в угол, рядом с коробками). --Ничего. (Ник качнул головой, отгоняя непрошеное воспоминание)-- Просто вспомнил кое что. Она посмотрела на него внимательнее, не переспрашивая, но явно отмечая что-то для себя. Раумиэль опустилась на пол напротив него — не церемонясь, скрестив ноги, будто отсутствие мебели в комнате было не недостатком, а просто ещё одним способом жить. --Ты выглядишь так, будто тебе куда нужнее сон, чем разговоры. --Что... --Утром, а пока просто поспи, обещаю ничего делать не буду. Ник хотел было возразить, скорее из принципа, чем из реального желания спорить, но вместо этого просто сполз по стене вниз и сел рядом с ней, привалившись спиной к холодным доскам чердака. Где-то за стенами тихо гудел засыпающий город; здесь, наверху, было слышно только собственное дыхание и редкий шелест её крыльев, когда она устраивалась поудобнее. Он не помнил, когда в последний раз просто сидел где-то, ничего не изображая и никуда не торопясь. Может, поэтому и не заметил, как уснул. Раумиль же немного улыбнулась, после чего подвинула к ним обоим матрасы и переложив туда Ника, легла рядом с ним, укрывая его своими крыльями. --Спи мой хороший... долго же я ждала такого второго шанса... Тем временем далеко внизу, в гостевом доме, Белль лежала без сна, глядя в потолок и слушая, как в соседней комнате похрапывает Вайз, впервые за долгое время спокойно, без обычных вздохов сквозь стиснутые зубы. На тумбочке рядом с кроватью лежала свёрнутая папка с файлами, которую она так и не решилась открыть в третий раз за вечер. Завтра, решила она. Может быть, завтра. А ещё дальше, на острове посреди океана, четверо древних машин в человеческом обличье продолжали смотреть на застывшую в воздухе картинку человека, уснувшего на чужом чердаке, даже не подозревая, что за ним наблюдают. Члены АИ молча переглянулись, молча пожали плечами и ушли, оставив других сотрудников постоянно наблюдать за Ником. Первый день на Розкелифере подходил к концу. Что до Нового Эриду, то там, за тысячи километров отсюда, день только начинался. И кое-кто, ничего не зная обо всём произошедшем, просыпался с одной единственной мыслью: сегодня точно нужно набраться храбрости и написать ему. Хотя бы одно сообщение. Просто чтобы узнать, жив ли он вообще. Конец главы 003 Четвёртого сезона.